Погибнуть миру суждено

На будущей неделе,

Но мы скорбим лишь об одном:

О том, чем мы владели…

Пока Эйлин укладывала вещи в самодельный рюкзак, Тим обедал. Со склонов Сьерры дул пронизывающий ледяной ветер: он приносил с собой хлопья мокрого снега, но в хижине было тепло и сухо: хозяева законопатили все щели. Маленькая керосиновая лампа освещала комнату, и Хамнер расслабился. Он смотрел в открытую дверцу плиты, на крохотные свивающиеся и снова выпрямляющиеся язычки голубого пламени.

– Беда подобна тигру в логове, – пробормотал он.

– Что?

– Перефразировал эпиграф к научно-фантастической повести Гордона Диксона. Не знаю, на самом ли деле это цитата, или Диксон ее сам придумал. Звучит она так: «Лучше потревожить тигра в его логове, чем мудреца, поглощенного своими книгами. Ибо для тебя царства и их армии – нечто могущественное и долговечное, а для него они всего лишь временные игрушки, которые можно отбросить легким движением пальца».

– Он и правда способен на такое? – спросила Эйлин.

– Форрестер? Он волшебник. Док способен сделать напалм, бомбы и горчичный газ. – Тим вздохнул. – Но, по-моему, лучше бы обошлось без взрывчатки и прочей дряни. Меня воспитали в убеждении, что отравляющий газ – это мерзость. С практической точки зрения он не слишком отличается от пули. Смерть есть смерть. – Он взял винтовку, достал из сумки промасленную тряпку и начал протирать ствол.

– Тебе обязательно нужно идти? – спросила молодая женщина.

– Мы договорились не поднимать тему, – ответил он.

– Послушай, я не хочу, чтобы ты пропал… Я…

– Я и сам не слишком радуюсь, – произнес Хамнер. – Но что нам еще делать? Док настаивает. Если мы пошлем на атомную электростанцию подкрепления, он останется здесь и создаст жуткое оружие для обороны Твердыни. – Тим восхищенно помотал головой. – Он единственный человек в мире, которому удалось шантажировать и сенатора, и Кристофера! Вечно извиняется, моргает и так далее – никогда не подумаешь, что ему хватит духу на такое. Но он явно не собирался хоть словом упомянуть об оружии, пока не получит твердого обещания.

– Но почему ты? – бросила Эйлин и уложила в рюкзак недавно связанную ею пару носков из собачьей шерсти.

– А на что я гожусь? – усмехнулся он. – Кому и знать, как не тебе. Ты помогала Харди составлять графики работ. Фермер из меня никудышный. Как инженер я хуже Бреда. На лошади я езжу плохо, поэтому для созданного Кристофером ревировского[12] отряда не гожусь… А для отряда смертников – в самый раз.

– Ради бога, не говори так. – Женщина прекратила паковать рюкзак и подошла к Тиму.

Он погладил ее по животу.

– Не беспокойся. Хоть вплавь, да вернусь. – Он рассмеялся. – Или снова исполню наш знаменитый номер «Летучий голландец» и понесусь по водам на машине. Я намерен увидеть нашего сына. Или дочь. Или – двойню? Ты сейчас похожа на перевернутый вверх ногами вопросительный знак.

«Что он болтает? Страх так и рвется наружу».

– Тим…

– Не усугубляй, Эйлин.

– Хорошо… Все готово.

Хамнер нажал кнопку наручных часов.

– До выхода еще целый час, – констаторивал он, встал и прижал жену к себе. – Милая…

– Тим…

– Да-а-а?

Неизвестно, что намеревалась сказать Эйлин, но вдруг у нее вырвалось:

– Ты забронировал для нас номер в «Савое»?

– Свободных уже не осталось, все сданы. Но я найду для нас местечко поближе.

– Паинька ты мой.

Их собралась дюжина во главе с Джонни Бейкером. Трое фермеров из владений Дика Уилсона. Джек Росс, зять Кристофера. Хамнер не удивился, обнаружив среди добровольцев Марка Ческу и Хьюго Бека. Остальные собравшиеся также были ему знакомы: крепкие ребята из долины. Однако одного мужчину средних лет, в большой, не по росту, одежде, Тим не знал, поэтому подошел к нему и представился.

– Джейсон Гиллкадди, – ответил тот. – А я видел вас по телевизору. Рад встрече.

– Я где-то слышал фамилию. Но где?

Джейсон ухмыльнулся.

– Наверное, читали мои книги? Но, думаю, что впервые услышали ее здесь. Я, как и Гарри, женат на Донне, в девичестве мисс Адамс. Ее мать закатила страшный скандал по этому поводу.

– О! – Тим проследил за взглядом Гиллкадди – тот показал глазами на почтальона и хрупкую блондинку, стоявшую неподалеку.

Девушке едва перевалило за девятнадцать. Тим забросил рюкзак в машину. Винтовка висела на ремне через плечо.

– Скоро? – спросил он.

– Чего-то ждут, – ответил Джейсон. – Хотя нет смысла здесь околачиваться. – И писатель направился к Гарри и Донне.

Та сразу обняла его, а Ньюкомб не шелохнулся, наблюдая.

«Интересно, что думает Харди?» – пронеслось в голове у Хамнера. – Он любит четкость. И кто теперь друг другу Гиллкадди и Гарри? Шурины? Зятья? Двоюродные мужья? Но то, как они устроились, довольно разумно: ведь почтальон пропадает целыми неделями. А кому-то, пока он отсутствует, нужно вкладывать на «Курином ранчо».

Тим разыскал Эйлин: она разговаривала с Морин.

– Моя комета здорово повлияла на обычаи и нормы, – заявил он, кивая на Гарри, Джейсона и Донну.

Эйлин взяла его за руку и крепко сжала.

– Привет, Морин, – произнес Тим. – Где генерал Бейкер?

– Вот-вот придет.

Тим заметил, что у всех женщин одинаковое выражение лица. Он едва не расхохотался, но давил этот порыв. Они смахивали на героинь Джона Уэйна, когда те провожают отряд кавалеристов, готовящихся совершить вылазку за ворота крепости. То ли они видели старые фильмы, то ли режиссер прикоснулся к правде?

Подъехал грузовик, из него выскочило двое работников. Из кабины вылез Хартман. Он огляделся и побрел к Тиму.

– Где генерал? – тоже спросил он.

– В доме.

– Ладно. Особую секретность соблюдать незачем. Мистер Хамнер, мы привезли радиооборудование. – Шеф показал на кузов, в который уже загружали багаж членов экспедиции. – Работает от автомобильных аккумуляторов. Вон там направленная антенна. Установите ее в самом высоком месте, какое только сможете отыскать, и ориентируете на нас. В районе атомной электростанции это составит двадцать градусов магнитного склонения. А если повезет, нам удастся вас услышать. Мы будем пытаться выйти на связь каждый час – с без пяти минут до пяти минут следующего часа. По тринадцатому каналу. И учтите, что Новое Братство способно перехватить передачу. Запомнили?

– Да. – И Тим повторил инструкцию.

На крыльце показался Бейкер. В руках у него была винтовка, на поясе – пистолет. Морин шагнула к Джонни и собственнически обняла его.

Сегодня у многих определенно были мрачные физиономии. Хамнер решил, что изображать беззаботность – напрасная трата сил. У Ческу вид был неприлично радостный, но – сойдет.

Тим услышал, как Марк в простоте спрашивает у Ньюкомба:

– Как мы назовем войну? «Заварушка из-за грузовичка Гарри»?

Марк не знал, из-за чего придется воевать. Но, похоже, ничего его пока не беспокоило.

Хьюго помалкивал. Что ж, у него имелись свои причины: если Ангелы поймают изменника… Хотя, может, дело было в другом: никто и близко не подходил к Беку.

Бедный ублюдок.

– Чего мы стоим? – вопросил Джек Росс.

Телосложением он не уступал Кристоферу, массивный здоровяк взрывного темперамента. На левой руке отсутствовали три пальца, локоть пересекал шрам: след недоразумения с уборочным комбайном. Тонкие светлые усы были почти невидимы и походили на тень.

– Ждем разведчиков, – ответил Бейкер. – Уже недолго.

– Ну, конечно.

Но и у Рика Деланти настроение было преотвратное. Игнорируя всех, он подошел прямо к Джонни.

– Я хочу пойти с тобой.

– Нет.

– Черт возьми…

– Я все объяснил, – произнес Бейкер и отвел Деланти в сторону.

Тим с трудом различал их голоса и затаил дыхание, стараясь понять, о чем они ведут разговор (какая сейчас разница, подслушиваешь ты или нет?).

– Нельзя рисковать последними астронавтами, – вещал генерал. – И мы не должны оставлять здесь одних кого-то из русских. Кроме того, от них вообще не будет пользы. Это дипломатическая миссия. А их, может быть, там встретят неприветливо.

– Прекрасно, пусть сидят в Твердыне, а меня возьми с собой.

– А кто будет присматривать за ними? Они – наши друзья, мы дали им определенные обещания. «Мы приглашаем вас к себе, – сказали мы. – Граждане нашей страны помогут вам». Но ты видел, как к ним отнеслись некоторые фермеры. Русские не пользуются особой популярностью.

– Чернокожие тоже.

– Только не ты. Ты – герой космоса! Рик, мы приземлились в их корабле!

– Хорошо. Вот и оставайся, а я буду вместо тебя. Джонни, атомная электростанция – важное дело, и я…

– Ты в курсе, куда мы едем, и отлично понимаешь, какая мысль возникнет у того, кто издали увидит чернокожего. Ты не сможешь сыграть роль посла. Заткнитесь и выполняйте приказ, полковник Деланти.

Тот стиснул челюсти и наконец пробурчал:

– Есть, сэр. Я бы отпротестовал ваши слова, если бы знал, где сейчас генерал-инспектор.

Джонни похлопал товарища по плечу и вернулся к Тиму. Если он и догадался, что Хамнер их подслушивал, то ничего не сказал.

– Вас ждут в доме, – произнес он.

– Ясно.

По-прежнему крепко держа жену за руку, он пошел к особняку. Живот ее стал заметен только недавно, но она уже с трудом передвигалась, переваливалась и часто спотыкалась.

Эйлин вцепилась в Тима мертвой хваткой.

В гостиной находились Джеллисон, Харди и Дэн Форрестер. Док вручил Хамнеру листы бумаги в пластиковом пакете.

– Здесь изложены некоторые мои идеи. У генерала Бейкера тоже есть копии, но…

– Хорошо.

– Если будет возможность, разузнайте, как обстоят дела на западном побережье, – сказал Эл. – Нам бы хотелось знать, что там творится. И вот перечень того, что нам могло бы пригодиться.

Тим поглядел на бумаги, перекочевавшие в его руки. Сквозь пластик он видел только верхний лист. Ага, список…

Окись железа (разыскать супермаркеты, где продавались краски, найти «красный пигмент», еще бывает на автомобильной свалке, еще можно наскрести с любой ржавой железки и тонко размолоть).

Порошковый алюминий (искать в магазинах красок – пигмент).

Гипс…

Перечень был длинным, перечисленное в нем в основном казалось бесполезным. Но Тим знал: на других листах описано, как превратить «бесполезные» материлы в смертоносное оружие. Он взглянул на Форрестера.

– Не хотел бы я вас разозлить.

Ученый смутился:

– Я помню все, что когда-либо прочитал. А читал я много.

– Вам приходилось нырять с аквалангом? – вклинился Эл.

Странный вопрос.

– Да.

– Я так и думал, – улыбнулся Харди. – Значит, эта мысль осенила не только вас с Рэндоллом.

– Тем, кто поселился в рыболовном лагере у Портервилла, удалось раздобыть снаряжение. Они согласились продать его нам, вместе с лодками. – Харди покосился на Форрестера. – Экспедиция дорого нам обошлась. Мы заплатили за моторки, а им требуется бензин, которого и так мало. Да еще мешки с добром, которые вы забираете с собой. Первосортные удобрения…

– Извините, – вставил Дэн.

– Ладно, – произнес Эл. – Хамнер, там, в долине – города под водой. Мы надеемся, что вы или Бейкер добудете нужные вещи. У вас обоих есть опыт подводного плавания. Но единственный гидрокостюм, который мы смогли достать, – маленького размера. Не уверен, что его сумеет натянуть генерал, а это означает, что нырять придется вам. В бумагах, которые вам передал док, есть дополнительный список. Перечень того, в чем мы нуждаемся. Но список Форрестера – главнее.

– И еще нам необходима информация, – проговорил сенатор. Голос его звучал устало, и Тиму подумалось, что лицо у Артура – совершенно серое, но, вероятно, виноват был блеклый свет керосиновой лампы. – Мы установили непродолжительный радиоконтакт с теми, кто живет на том берегу моря Сан-Хоакин, – продолжал он. – Там находилось множество нефтяных полей, и многие уцелели. В эфире жители были настроены вроде бы дружелюбно, но ничего нельзя знать наверняка. В любом случае будьте начеку. Хорошо бы вам пообщаться с бывшими работниками атомной электростанции: нам не помешают союзники. Бейкер обладает полномочиями заключать соглашения. Вы не облечены такой властью, но местная… скажем так, специфика вам известна лучше, чем Джонни. Ему понадобятся ваши советы.

Тим задумался.

– Многие говорят, что те, кто уцелел на АЭС, настроены к нам дружески, – сказал он. – А если нет? Я тоже думал, что моя обсерватория… в общем, вы меня понимаете…

– Бейкер уже получил инструкции, как надо действовать в экстренных обстоятельствах, – ответил Джеллисон. – Тем не менее надо предупредить их насчет людоедов, Если они не захотят с нами сотрудничать, то мы оставим их в покое.

– Ищите прочные материалы, технику и неиспорченное оборудование. И продукты. Пусть это перейдет в нашу собственность, – добавил Харди. – Мы не можем понапрасну тратить человеческие ресурсы и столько горючего.

В дверь просунул голову какой-то фермер.

– Вернулись разведчики. Полный порядок! Лодки наши.

Эл кивнул.

– Хорошо. Хамнер, прощайтесь. А мне надо еще раз подсчитать, сколько всего мы потратили на экспедицию, – процедил мужчина и покинул гостиную.

Обрамленные черной бородой губы ученого плотно сжались. Дэн не часто показывал, что рассержен. Сейчас стало видно, как он зол, и прежде чем заговорить, он помолчал, подбирая слова.

– Оставить в их руках АЭС будет не лучшим решением.

– Мы спасем ее. А вы бдите на домашнем фронте. – И Тим вышел в холодную ночь.

Еще четыре часа до рассвета.

Когда грузовик отъехал, дочь сенатора сморгнула слезы. Она смотрела, как задние фары уменьшались и наконец исчезли на шоссе, ведущем к югу.

Морин стояла, не шелохнувшись, и не обращала внимания на порывистый ветер.

Это, безусловно, разумно. Если потребовалось послать экспедицию, то логично, что главой ее назначили Джонни. Он герой-астронавт. Люди наверняка узнали бы его, или, по крайней мере, вспомнили о нем. Никто иной в Твердыне так не годился на данную роль. Джордж и остальные Кристоферы могли бы верхом поехать в восточную часть долины, занять позиции в холмах, организовать фермеров, призвать ребят, вооружить их и отразить нападение людоедов. Но никто за морем не будет повиноваться Кристоферам. Зато Бейкер – другое дело. И он справится.

Морин медлила. Зачем идти в дом? Наверняка там сейчас Харди и Рэндолл: вместе с доком Форрестером они планируют распорядок работ на завтра, определяют, где оборудование и химикаты, в которых нуждается ученый.

Вероятно, отец тоже рядом с ними. А ей совсем не хочется видеть ни его, ни Харви.

– Я – чертов приз в чертовом состязании в чертовой сказке, – громко произнесла она. – Почему никто никогда не рассказывал, что чувствует в такой ситуации принцесса?

Морин трудно было винить сенатора в том, что он поставил ее в положение наследной особы, хотя искушение появлялось. Однако все то, что он делал, всегда оказывалось целесообразным, уместным и своевременным.

А Твердыня нуждалась в союзниках. Люди, которые могли присоединиться к ним в их войне с людоедами, населяли гористый район, где можно передвигаться лишь пешком или верхом. Местные бы им пригодились: к примеру, две дюжины парней могли бы под предводительством того же Джорджа – отличного наездника, между прочим, – совершить вылазку в горы.

Но АЭС надо спасти – благодаря вежливому шантажу Форрестера. Защитники электростанции, отрезанные от окружающего мира морем, вряд ли способны отличить друзей от врагов. А значит, нужно послать к ним человека, имеющего высокий воинский чин, того, кого каждый взрослый американец узнает и в безлунную ночь.

То есть генерала Бейкера.

Тогда Рэндолл остается свободным и может помогать доку в создании оружия для обороны Твердыни.

Итак, рыцари разъехались в трех различных направлениях, и тот, кто вернется обратно, завоевав награду – свою жизнь, – получит принцессу и полкоролевства в придачу. Может, вернутся трое.

Но когда у принцесс было право выбора?

– Привет.

Морин не обернулась.

– Его узнают…

– Ага, – ответил Харви.

Ему стало кое-что интересно, но он помалкивал об этом. Какие чувства у Ангелов – столь сильно ненавидящих АЭС – вызовет живой астронавт? Человек вроде Джерри Оуэна, конечно, моментально поймет, кто перед ним, причем так же быстро, как и оператор атомной станции.

– Поэтому он там, – добавил Рэндолл.

Морин не ответила, даже не обернулась.

Харви поднялся на крыльцо и ушел обратно в дом.

Четыре судна для двадцати человек. Два с каютами – предназначенные для плавания по озерам юркие фиберглассовые лодки с надставленными бортами. Простая двадцатифутовая рыбачья плоскодонка и, наконец, «Синди Лу».

Красавица. Тоже двадцатифутовая и настолько узкая, что в крошечном кокпите хватало места лишь двоим. Остальное свободное пространство занимал громадный, хромированный мотор.

Прежде борта были покрыты яркой, отливающей металлическим блеском оранжевой краской. Теперь она почти вся осыпалась. И хром не засверкал, когда Джонни обвел «Синди Лу» лучом фонаря. Ее строили для морских гонок, но, загруженная припасами, с «баржей» из пустых железных бочек на буксире, она не сможет двигаться с большой скоростью.

– Ну и находка! – сказал Хорри Джексон. – Ее можно использовать для…

– Она великолепна! Какая разница для чего она?

Старший из рыболовного лагеря хмыкнул и рассмеялся.

– Хороша, да? Но сенатор просил судно, которое могло бы тащить груз. А поскольку с вами в экспедицию отправляюсь и я, мне бы хотелось иметь под рукой что-нибудь быстрое. На случай, если придется драпать.

– Мы ни от кого не собираемся драпать, – возразил Бейкер.

Джексон широко улыбнулся. У него не хватало одного зуба.

– Генерал, я отправляюсь с вами потому, что меня наняли. Некоторые из моих людей – потому, что человек Джеллисона пообещал приютить их жен в вашей долине на зиму. Я не понимаю, что здесь делает бывший астронавт.

– Неужели вам все равно? – парировал Бейкер. – Неужели не стоит ее спасти? Может, это последняя атомная электростанция на свете!

Джексон покачал головой.

– Генерал, после того что я пережил, я разучился загадывать дальше чем на день и сейчас понимаю только одно: вы намерены какое-то время кормить меня. Помню… – он наморщил лоб. – Кажется, это было давным-давно. Газеты визжали, что правительство намерено построить АЭС прямо у нас под боком, и если случится катастрофа… Дальше провал в памяти. Но перспектива спасения станции меня не радует.

– Как и что угодно другое, – проворчал Джейсон Гиллкадди. – Посттравматическое расстройство.

– Пора по лодкам, – холодно заметил Хорри Джексон.

Хамнер сделал выбор: в одном из суденышек имелся навес, защищающий от дождя. Он сел рядом с Беком. Хьюго уже наверняка достаточно наказан общим презрением. В ту же лодку сели Марк и Гиллкадди. Хорри занял место рулевого, огляделся в поисках Джонни и обнаружил, что тот взял на себя командование «Синди Лу».

– Я не считаю, что она окажется достаточно быстроходной для астронавта! – крикнул Джексон. – Но под навесом вы бы вымокли меньше.

Джонни расхохотался.

– Что такое мелкий дождик для влюбленного?

Он врубил двигатель «Синди Лу». Мотор заработал со скрежещущим, бьющим по нервам, отупляющим ревом.

Маленькая флотилия осторожно отошла от берега и направилась в море. Вода таила множество опасностей: кроны деревьев, телефонные столбы, какие-то плавающие обломки…

Хорри медленно рулил. Верхушка силосной башни показывала местонахождение затопленного амбара. Мужчина обогнул башню, держась на приличном расстоянии. Он, похоже, точно знал, где повернуть, чтобы оказаться в проливе между островками и иными препятствиями.

Ночь была не совсем непроглядной. Тусклый свет луны пробивался сквозь облачный покров и завесу мороси.

Марк вытащил кукурузные лепешки и раздал товарищам. Участников экспедиции снабдили мешками с мукой, а также некоторым количеством припасов, чтобы они не голодали, пересекая море. Пока еды хватало.

Одну из лепешек Хьюго передал Хорри Джексону.

– Ого! – воскликнул тот, откусил от выпечки, а потом запихнул ее в рот целиком. Жуя, он пытался говорить. – У меня под ногами – сушеная рыба. – Раздайте ее. Забирайте. Мне нужно столько лепешек, сколь вы можете мне дать, и я мигом их сожру.

Марка это ошеломило.

– Что такого хорошего вы в них нашли?

Хорри проглотил остатки.

– Это не рыба, вот что! Понимаете, по-моему, весь мир голодает – кроме нас. Мы-то не умираем. Первую пару месяцев нам приходилось туго, а затем тут расплодилась рыба. Правда, только двух сортов: сомы и золотые рыбки. Жаль, их трудно готовить. Мы…

– Подождите, – перебил Ческу. – Вы действительно сказали «золотые рыбки», да?

– Они на них похожи, только покрупнее. Как раз такую вы сейчас и едите. Гэри Фишер заявил, что они и впрямь способны вырастать до какого угодно размера. А сомы в наших реках водились всегда. Хотите, чтобы я замолчал? Передайте мне мешок с кукурузными лепешками…

Они так и поступили.

Тим жевал с энтузиазмом. Давненько ему не приходилось лакомиться рыбой, а эта была очень вкусная, пусть и сушеная. «Странно, конечно, откуда она взялась, – дивился он, после чего сообразил, что у нее появилось вволю пищи. К примеру, плавающие в воде трупы…

Но эта мысль встревожила Тима лишь на мгновение.

– Но почему золотые рыбки? – не унимался Марк.

Гиллкадди расхохотался.

– Легко понять. Вот вновь появившееся пресное море, а тут – гостиная и в ней аквариум с золотыми рыбками. Вода поднимается, выдавливает окно, заливает комнату, и вдруг самого смирного из домашних питомцев выносит из тесного аквариума в большой мир! «Наконец-то я на воле!» – кричит он. – Писатель впился в рыбу зубами и добавил: – Разумеется, за свободу нужно платить.

Хорри, ни на что не отвлекаясь, молча расправлялся с кукурузными лепешками.

Марк порылся в карманах и вытащил крошечный бычок. Сунул его в рот и начал жевать.

– За пачку «Лаки Страйк» я бы убил, – проворчал он.

– Полагаю, вам представится такой случай, – откликнулся Джейсон.

Парень ухмыльнулся, глядя во тьму.

– Надеюсь. Потому и вызвался добровольцем.

– Правда? – спросил Тим.

– Нет. Но все лучше, чем дробить валуны.

Гиллкадди улыбнулся, думая о чем-то своем.

– Ну-ка посмотрим, – произнес он. – За «Лаки Страйк» вы бы убили. А за «Тарейтон» – покалечили?

– Верно! – шумно одобрил Марк.

– А за «Карлтон» – обложить, – добавил Бек.

Все рассмеялись, но смех тотчас затих: общаясь с Хьюго, они еще чувствовали себя не в своей тарелке.

– Теперь вам известно, почему я здесь, – заявил Ческу. – Но почему – вы, Тим?

Хамнер покачал головой.

– Мне эта идея показалась удачной. Нет, не то… Я как будто что-то кому-то задолжал.

Люди, мимо которых он проезжал, не останавливаясь. Полицейские, копошащиеся в развалинах больницы, когда к ним неслось цунами.

– Да и Эйлин беременна.

Он не стал развивать свою мысль, и Хорри, не оборачиваясь, спросил:

– Ну и что?

– А то, что у меня будут дети. Неужели не понятно?

– А я здесь, потому что в Твердыне меня сторонятся, – проговорил Хьюго, хотя его никто не спрашивал.

– Рад, что вы с нами, – одобрил Тим. – Если кто-нибудь захочет сдаться, вы ему расскажете, что это означает.

Бек поразмышлял над сказанным Хамнером.

– Людям не обязательно знать, что со мной произошло, да?

Сидящие в лодке переглянулись.

– Нет, пока в том не возникнет необходимости, – торопливо выпалил Тим и обратился к Джейсону. – Вот насчет вас мне не очень-то и ясно. Вы – друг Гарри. Вас вряд ли могли назначить добровольцем.

Писатель хмыкнул.

– Нет, я настоящий доброволец, без мухлежа. Читали мои книги? – И он продолжил, прежде чем кто-либо успел ответить: – Сплошь описания чудес цивилизации и рассуждения о великой пользе науки. Как же я мог не вызваться участвовать в вашей безумной затее? – Гиллкадди посмотрел на черную воду. – Но есть места, где я бы сейчас предпочел оказаться.

– А то! – отозвался Тим. – В Лондоне, в отеле «Савой». Вместе с Эйлин. Вот чего я хочу.

– А Хьюго небось мечтает о «Шире», – произнес Марк.

– Нет, – твердо ответил Бек. – Нет, мне нужна цивилизация. – Никто его не перебил, и мужчина с жаром продолжал: – Хочу крутую тачку, только пусть копы перестанут выписывать мне штрафы. И хочу посмотреть по некоммерческому каналу «Унесенных ветром», без рекламы. И пообедать бы в «Мон Гренье»[13] с женщиной, которая не умеет правильно написать «экология», зато читала «Камасутру».

– И отметила кое-какие неточности, – добавил Марк.

– Вы знаете «Мон Гренье»? – изумился Гиллкадди.

– Конечно. Я жил в Тарзане. Бывали там?

– Грибной салат, – сказал писатель.

– Буйабес. С охлажденным мозельским, – изрек Хамнер.

Да, теперь они перечисляли блюда, которых уже никогда не попробуют.

– А я упустил почти все свои возможности, – посетовал Хьюго. – Зато создал проклятую коммуну. Парни, скажу вам честно, ничего у нас не получилось.

– Кто бы мог подумать, – пробормотал Джейсон.

Бек замолчал, уловив иронию в его голосе, и Гиллкадди быстро добавил:

– Во всяком случае, мы везем с собой нечто чудесное, Так мне кажется, – он стукнул ногой по мешку, лежащему на дне лодки. – Интересно, эта штука нас не подведет?

– Док утверждает, что нет, – ответил Марк. – Особенно если пнуть ее как следует. Но у нас этого «товара» мало. У Харди много не выторгуешь.

Хорри, сидевший у штурвала, обернулся:

– Господи, конечно! Именно поэтому я – с вами.

Светало. Над горизонтом поднималось солнце, расположенное от них в девяноста трех миллионах миль к востоку, не затронутое величайшим бедствием в письменной истории человечества. Лодки плыли по бесконечному, усеянному следами катастрофы морю. Трупы людей и животных исчезли. Джексон увеличил скорость, хотя и не слишком. Повсюду виднелись бревна, обломки домов, надутые воздухом шины – жалкие остатки цивилизации. Верхушки деревьев смахивали на пышные кусты, высаженные прямоугольниками, но попадались и одиночные экземпляры, с кронами, скрытыми под водой. Любое такое дерево могло пропороть днище лодки.

– Эй, Марк! – крикнул Хьюго. – Ты бы что отдал за одну «Сильва Тин»?

– Убери руку с моей коленки, тогда скажу.

Джексон вел лодку по компасу. Разгорался тусклый рассвет. На озере никого не было, только их маленькая флотилия. «Синди Лу» пыхтела в хвосте колонны – крошечная, с огромным мотором, она ревела от напряжения, таща на себе груз.

Хорри проорал, перекрывая рев двигателя:

– Я вернусь с полной лодкой рыбы, хватит на прокорм всех, кто окажется на АЭС! А взамен я хочу столько лепешек, чтобы я мог наполнить им мешок из-под рыбы. Он не очень-то и большой…

Хамнер вгляделся в завесу дождя. Что-то впереди? Сперва он различил остров с возвышающимся на нем прямоугольником. Ничего необычного… Но когда лодка подошла ближе, Тим заметил среди прямоугольников цилиндры, и стал высматривать людей.

Местные должны услышать рев «Синди Лу».

Нассор разыскал Хукера и Джерри Оуэна на командном пункте. На столе были разостланы карты, и Томас передвигал по ним маленькие картонные прямоугольники. Сквозь матерчатую стенку палатки доносился голос, он гремел в ушах Алима.

– Ибо их гордость есть гордыня волхвов древности, которые вознамерились покорить природу. Наша же гордость есть гордость тех, кто верует. Мы нуждаемся не в волшебном оружии, но лишь в благоволении к нам Господа…

Вояка раздраженно уставился на стенку палатки.

– Псих ненормальный!

Алим пожал плечами.

Без Армитеджа им не обойтись. Несмотря на то что, когда его не было рядом, отзывались они о Пророке с издевкой, почти все они хоть немного да верили в истинность его проповедей.

– Я не против того, чтобы уничтожить треклятую АЭС, – заявил Томас. – Я понимаю, это необходимо. Но…

– Да! Нужно до хрена техники, чтоб что-нибудь такое работало! – Джерри заговорил, не сознавая, что перебил Хукера. – Если у нас будет такая станция, нам захочется использовать электричество. Сперва потому, что тогда у нас будут определенные удобства… потом окажется, что она необходима — именно необходима нам, – и будет поздно! И повторяю, АЭС нужна техника. Индустриальное общество возродится, тут и крышка свободе и братству. И нам понадобится подневольный труд, чтобы…

– Я же сказал, что верю. Ради бога, прекратите болтать, мать вашу!

– Тогда в чем проблема? – спросил Оуэн.

– АЭС ведь никуда от нас не убежит, верно? Она подождет, пока мы будем готовы. Вопрос вот в чем: когда? – произнес Хукер. – Понимаете, когда мы начинали, мы мечтали об одном: о пристанище. Вроде того, какое заполучил чертов сенатор. Такое, чтоб мы могли обороняться от врагов – и которое бы всецело принадлежало нам. Но не вышло.

– Вы отказались от этого сразу – когда в первый раз съели человека.

– Думаешь, я сам не понимаю, козел?! – с яростью прорычал Томас. – Мы пошли вразнос, хотим мы того или не хотим. Мы не способны остановиться. Мы должны постоянно расширять свою территорию. Захватить штат, в конце концов. А может, и не только его. Ясно?

Он ткнул в карту.

– Вот долина Джеллисона. Мы не можем продвигаться на север, пока не захватим его землю. Да мы даже не удержим Белую реку и холмы… Кроме того, его люди будут совершать набеги на наши владения, когда им заблагорассудится. Вьетнам дал нам хороший урок: оставь врагу убежище, куда он мог бы отступить и заново перегруппировать силы, и ты никогда не сможешь разбить его. А знаешь, что делает сенатор? – Палец Хукера прочертил линию вдоль гребня, расположенного к востоку от моря Сан-Хоакин. – Он послал сюда пятьдесят всадников. Будет вербовать солдат. Прямо у нас во фланге. Я пока не представляю, сколько там живет народу, но если местные объединятся, нам точно зададут жару! Но мы не дадим им такой возможности. Мы ударим первыми, и сделаем это прямо сейчас, до того, как он успеет организовать их.

– Понимаю, – сказал Оуэн и пригладил ладонью свою светлую бороду. – Но Пророк требует, чтобы мы занялись АЭС…

– Да, – кивнул Томас. – Он хочет, чтобы мы двинули нашу армию на юг. Ты понимаешь, чем это для нас обернется? Но как мне объяснить психу, что до нападения на атомную электростанцию нужно покончить с сенатором? Как мне втолковать ему это?

Джерри задумался.

– Может, и никак. Не думаю, что на АЭС сейчас больше пятидесяти или шестидесяти человек. Вдобавок они не бойцы. У них полно детей и женщин, но армия небольшая. АЭС находится на острове, значит, у них мало еды. И боеприпасов тоже не хватает. И у них нет настоящих оборонительных сооружений.

– Ты считаешь, их легко будет раздолбать? – осведомился Алим.

– А если легко, то насколько? – спросил Хукер. – Сколько понадобится наших?

Джерри пожал плечами.

– Дайте мне пару сотен человек. И артиллерию. Мортиры. Если пальнуть из них по турбинам, электричеству каюк. А без него управлять ядерным реактором нельзя. Оно необходимо для насосов. Залп – и кончилась АЭС…

– А она не взорвется? – предположил Алим: это мысль одновременно волновала его и пугала. – И появится такое громадное грибообразное облако? И как насчет радиоактивных осадков? Нам придется тогда спешно убираться отсюда, а?

Джерри поглядел на него с веселым изумлением.

– Не-а. Никакой выжигающей глаза вспышки. Никакого гриба. Извини.

– А я не буду извиняться, – рявкнул Хукер. – Когда мы захватим станцию, ты сможешь сделать мне несколько атомных бомб?

– Нет.

– Не сумеешь? – Вояка не скрывал разочарования.

Оуэн всегда разговаривал так, будто ему известно все на свете.

Джерри обиделся:

– Никто их сейчас не создаст. И вообще, из ядерного горючего нельзя сделать атомную бомбу. Не то сырье. Это горючее создавали для другой цели. И оно не взрывается. Эй, мы, пожалуй, не сможем снести АЭС. Те, кто работает на ней, наверняка приняли добавочные меры предосторожности.

– Раньше вы, ребята, говорили, что это фигня, – буркнул Алим.

– Да, разумеется. Но безопасность – понятие относительное. – Оуэн махнул рукой в северном направлении – в сторону разрушенной плотины и затопленного Бейкерсфилда, где из грязного моря вздымались кубистские острова. – Там была гидроэлектростанция. Можно ли считать ее безопасной? Люди, которые и близко не подошли бы к АЭС, жили у самой плотины.

– Тогда почему тебя так бесит АЭС? – спросил Хукер. – Может… нам не следует ее трогать?

– Выслушай меня наконец, – сказал Джерри.

Нассор бросил взгляд на Хука: дескать, опять ты его завел.

– Это слишком, неужели ты не понимаешь? – продолжал Оуэн. – Атомная энергия побудила человечество думать, что любые проблемы решаются с помощью технологий… все более сложных, кстати говоря. Ну а сами люди… они начинают действовать и постепенно принимают все более непродуманные решения. Есть энергия, ее используют – и бац! – ты уже выдираешь из земли уголь, по десять миллиардов тонн в год! Загрязнение окружающей среды. Мегаполисы, прогнившие в сердцевине. Гетто. Неужели ты не врубаешься? Атомная энергия дает возможность жить в отрыве от природы и не тужить. До поры. А потом ты внезапно обнаруживаешь, что равновесие нарушено, и восстановить его нельзя. Молот дал нам шанс вернуться к естественной жизни, щадить Землю…

– Ладно, – пробормотал Хукер. – Бери двести людей, две мортиры и дуй шерстить электростанцию. Обязательно сообщи Пророку, куда и зачем отправляешься. Надеюсь, тогда он заткнется и даст мне возможность заняться делами. – Он уставился на карту. – Давай, Оуэн. Двинемся на настоящего врага.

Томас подумал, что Джерри начнет сзывать добровольцев, и улыбнулся. Психи уйдут, и на некоторое время его, Хукера, оставят в покое.

Комната, куда Адольф (или попросту Дольф) Вейгли привел Хамнера, показалась Тиму прекрасной. В ней, разумеется, было тесно: сквозь стену, изгибаясь, проходил толстый пучок кабелей, они разветвлялись и опять перекрещивались, тянулись по металлическим каналам над головой. Но здесь горели лампы – электрические! Вдоль двух стен поблескивали аккуратно покрытые зеленой эмалью панели: циферблаты, шкалы, переключатели, сигнальные лампочки. Ни пылинки – чистота, как в операционной.

– Что это? – спросил Тим. – Главный щит управления?

Вейгли рассмеялся. Он был постоянно бодр, ни какой «посттравматический синдром» у него не проявлялся, и к технике он относился с подчеркнутой небрежностью. Из-за гладких, как у ребенка, щек он казался моложе своих лет. Обитатели Твердыни в основном носили бороды.

– Нет, просто камера для разводки кабеля, – ответил он. – И единственное помещение, которое мы можем предоставить вам для ночлега. Но нажимать на разные кнопки не стоит. – И он хитро улыбнулся.

Хамнер рассмеялся.

– Не буду.

Он с восторгом оглядывал огнетушители, мигающие лампочки и толстенные провода, расположенные точно там, где и положено. Кабели негромко гудели.

– Спальный мешок оставьте тут, – сказал Дольф. – Здесь будут спать и другие люди. Не мешайте им. Сюда приходится заходить дежурным операторам. Иногда им надо действовать быстро. – Улыбка увяла. – Некоторые кабели – высоковольтные. Не приближайтесь к ним.

– Конечно, – ответил Тим. – Скажите, что у вас вообще за работа? – Вейгли казался слишком юным для инженера, но и на строительного рабочего не походил: не то сложение.

– Я ученик и занимаюсь энергетическими системами, – ответил парень. – Короче говоря, я должен делать все. Разместились? Вот и отлично. Идите сюда. Мне велели устроить вам экскурсию и помочь настроить приемник.

– Но что значит «делать все»?

Вейгли пожал плечами.

– Во время дежурства я сижу в зале главного щита, пью кофе и играю в карты, до тех пор пока дежурный оператор не решит, что для меня есть очередное задание. Тогда я иду и делаю его. Считываю показания приборов. Тушу пожар. Переключаю тумблеры. Повертываю вентиль. Устраняю обрыв кабеля. Все, что угодно.

– Таким образом, вы являетесь кем-то вроде робота.

– Для кого?

– Для дежурных операторов.

– Никакие они не инженеры. Просто научились выполнять определенные задачи, делая то, что делаю теперь я. В один прекрасный день я тоже стану оператором – если ничего, конечно, не развалится. Хоби Летэм, к примеру, начинал с того, что на снегоступах ходил по Сьерре и замерял толщину снежного покрова, чтобы узнать, на сколько футов весной поднимется уровень воды… а сейчас он главный оператор.

Они вышли на грязный двор. Вокруг смутно вырисовывались высокие земляные дамбы, где трудились люди, укрепляющие гребни. Кто-то заливал бетон в кессоны – Сан-Хоакинская АЭС продолжала существовать как раз благодаря дамбам и кессонам. Кто-то возился с грузоподъемниками. На первый взгляд тут царил хаос, но это была иллюзия: каждый знал то, что он делает.

У Хамнера возникло странное ощущение уязвимости: ведь снаружи плескалась вода. АЭС, обнесенная со всех сторон насыпными дамбами (спасибо бульдозерам), представляла собой не просто остров, а клочок суши, расположенный ниже уровня моря. Просачивавшуюся сквозь земляные плотины влагу откачивали насосы. Одна брешь, сутки без электроэнергии – и атомную станцию затопит.

В прошлом в таком положении находилась и Голландия. И то, чего всю жизнь опасались ее жители, случилось. Немыслимо, чтобы европейская страна уцелела после цунами, вызванного Падением Молота.

– По-моему, лучшее место для вашей радиоаппаратуры – одна из градирен, – сказал Дольф. – Но они сейчас фактически отрезаны от электростанции.

Он вскарабкался по деревянной лестнице на высокую земляную насыпь и вытянул руку. Тим проследил в указанном направлении и заметил градирни. Четыре сооружения окружала дамба – только поменьше и нещадно протекающая. Основания конструкций уже частично скрылись под водой. Каждую башню увенчивал огромный белый султан пара – он уходил в небо, истончаясь по мере подъема, и наконец исчезал без следа.

– АЭС они разыщут без особого труда, – констатировал Тим.

– Да.

– Эй, я думал, что АЭС не загрязняют окружающую среду.

Дольф ухмыльнулся.

– Это не загрязнения, а водяной пар. Откуда взяться ядовитому дыму? Мы ничего не сжигаем, – он посмотрел на узкие, сколоченные из досок мостки, соединяющие дамбу с ближайшей башней. – Пока у нас нет лодки – это единственный путь. Но я по-прежнему считаю, что башня – прекрасное место для радио.

– Согласен, но тут нам антенну не пронести.

– Ничего подобного! Готовы? Тогда приступим.

Тим с опаской взбирался по наклонной лестнице, зигзагом ведущей наверх, на вершину громадной башни. И снова поразился тому, насколько четко организована работа в Сан-Хоакине. Вейгли ушел – и вернулся с людьми (Хамнер знал, что они понесут радиоаппаратуру, антенну и батареи), и те протопали по дощатым мосткам с тяжелым грузом, перетащив его за один раз! Ни вопросов, ни споров, ни возражений. Вероятно, Падение Молота изменило не только брачные обычаи. Тим вспомнил, как газеты сообщали о многочисленных забастовках на АЭС, о скандалах из-за того, какому профсоюзу кого представлять, из-за оплаты сверхурочных и улучшения жилищных условий… Волнения мешали строительству не меньше, чем деятельность защитников окружающей среды, а уж те делали все, чтобы прикончить станцию.

Спустя некоторое время Хамнер залез на вершину пятидесятипятифутовой башни. Сейчас он находился примерно в тридцати футах над уровнем моря. Основание конструкции было окружено дамбой, которая пропускала воду, и насосы работали непрерывно.

Башня оказалась примерно двести футов в поперечнике. Тим стоял на обширной металлической площадке, испещренной бесчисленными отверстиями. Насосы гнали воду вверх, к площадке, где она пенилась и оттуда струйками уходила в глубь башни, исчезая в темноте. Над головой Хамнера торчало множество двадцатифутовых цилиндрических колонн меньшего размера. Из каждой валил пар. Гудели насосы, площадка вибрировала, дул сильный ветер.

– Неплохой участок для установки радиоаппаратуры, – пробормотал мужчина, и он с сомнением окинул взглядом море Сан-Хоакин. – Но слишком открытое.

Вейгли пожал плечами.

– Поднимем сюда мешки с песком. Построим укрытие. Еще можно протянуть телефонный кабель. Вопрос в другом: вас устраивает, чтобы аппаратура была здесь?

– Давайте выясним.

Ровно через шестьдесят минут направленная антенна была установлена и прикреплена к одной из малых колонн. Тим подсоединил батареи к радиопередатчику, после чего антенну начали осторожно поворачивать, пока не установили на двадцать градусов магнитного склонения.

Хамнер взглянул на часы:

– До связи еще пятнадцать минут. Может, сделаем перерыв? Расскажите, как у вас все вообще обстоит? Мы очень удивились, что вы продолжаете работу на АЭС.

– Меня это иногда тоже удивляет, – ответил Дольф, присаживаясь на перила.

– Вы были на станции, когда…

– Да. Конечно, никто из нас не верил, что комета столкнется с Землей. Мистер Прайс считал тот день совершенно обычным. Прогулы приводили его в бешенство. Но многие сотрудники не явились. А после катаклизма дела у нас пошли скверно: не хватало людей. Тех, кому полагалось быть на своих местах.

– Но как же вам удалось справиться? – спросил Тим.

– Прайс – гений, – проговорил парень. – Насколько нам известно, он начал борьбу за выживание до начала землетрясений. Еще до ливней он погнал бульдозеры насыпать дамбы. Меня и еще некоторых он отослал в долину, к железной дороге – заполнять цистерны горючим. Мы брали все подряд – дизельное топливо, бензин. На запасном пути мы обнаружили товарный вагон, набитый мукой и бобами. И мистер Прайс заставил нас доставить сюда продовольствие. И мы рады. Еда у нас не слишком разнообразная, зато мы не умираем с голоду. Что вы смеетесь?

– У рыболовов такое же ощущение.

– А у кого другое? Вот вы можете поверить, что никогда не попробуете бананов? Кстати, нам не помешал бы апельсиновый сок. А то как бы не началась цинга.

– Апельсиновые рощи Калифорнии погибли. Но сок в магазинах иногда еще попадается. – Чем дольше Тим смотрел на земляную стену, отделяющую его от моря Сан-Хоакин, тем более высокой она казалась. – Дольф, как вы успели ее построить за то время, пока долину заливало наводнение?

– Дурацкая история. Первоначально АЭС планировали возвести около Васко. А мистер Прайс хотел, чтобы она находилась в горах. Потому что здесь лучше отток конденсата из градирен, не пришлось бы рыть слишком глубокие колодцы. В министерстве идея не понравилась: АЭС оказывалась на виду.

– Прелестно! Совсем как на обложке «Удивительных историй» за тысяча девятьсот тридцатый год! Будущее!

– Именно так говорил и мистер Прайс. В общем, для станции отвели место на кряже.

Разумеется, то был не вполне кряж. Просто невысокие покатые холмы. АЭС возвышалась над уровнем долины едва ли на двадцать футов.

– А когда работу закончили, в министерстве перепугались, и были построены стены, – продолжал Дольф. – Без всякой на то причины. Просто чтобы станцию не видели защитники окружающей среды, когда едут по трассе номер пять. – Губы Вейгли плотно сжались. – И тогда некоторые из сволочей, которые пытались покончить с АЭС, подняли дикий вой – на возведение стен, мол, пришлось потратить дополнительные средства! Но укрепления нам пригодились. Нам надо было только наскрести земли в промежутки между ними. Там, где прежде проходили автомобильные магистрали и железнодорожные пути. А вода после Падения Молота прибывала быстро.

– Точно. Я проехал на машине по этому морю, – сказал Хамнер.

– Но как?

Тим объяснил.

– Слыхали о «Летучем голландце»?

Вейгли покачал головой:

– С теми, кто снаружи, мы особо не контактируем. Мэр Аллен считает, что это ни к чему.

– Аллен? Я с ним виделся. Как он тут очутился?

– Явился сюда как раз перед тем, как море сделалось чересчур глубоким. Когда по Лос-Анджелесу прокатилось цунами, он был в здании мэрии. И ему было что рассказать! Во всяком случае, на следующий день он приперся сюда – в сопровождении дюжины копов и кое-кого из городского совета. Ведь до Падения Молота владельцем атомной станции считался Лос-Анджелес.

– Итак, босс на острове – мэр Аллен собственной персоной?

– Нет уж! Всем командует мистер Прайс. Мэр – гость. Как и вы. Он не разбирается в атомных электростанциях.

Тим не стал указывать на то, что, по словам самого Вейгли, именно мэр препятствовал контактам сотрудников АЭС с внешним миром.

– Значит, вам удалось пережить апокалипсис, – подытожил он. – За счет того, что АЭС работала. Что вы намерены делать?

Парень задумался.

– Пусть решает мистер Прайс. Нелегкая задача – сохранять электростанцию функционирующей в нормальном режиме. Все должно было работать – бесперебойно. Сейчас мы можем выдавать тысячу мегаватт.

– Похоже, немало…

– Десять миллионов электрических лампочек. – Вейгли усмехнулся.

– И как долго вы сможете поддерживать такой выход?

– Если выдавать максимальную мощность – приблизительно год. Но мы будем действовать осторожно. На то, чтобы управлять станцией, требуется примерно десять мегаватт. Насосы охлаждения, приборы управления и контроля, освещение… вы понимаете. Это составляет один процент полной мощности, поэтому работу АЭС можно будет поддерживать на протяжении столетия. А через сто лет – у нас есть «Вторая Очередь» с запасом топливных элементов.

Тим оглянулся. Два громадных бетонных купола с ядерными реакторами внутри. Возле каждого теснились прямоугольники зданий. В них размещались турбины и средства управления.

– Вторая еще не введена в эксплуатацию, – объяснил Дольф. – Ее запуск – первое, что мы сделаем, когда спадет вода. Тогда мы сможем давать двадцать мегаватт – любому потребителю, нуждающемуся в электроэнергии. На протяжении пятидесяти лет.

– Пятьдесят лет, – повторил Хамнер.

За такой срок Соединенные Штаты шагнули из эпохи лошадей и повозок в эру автомобильной цивилизации: построили небоскребы, развили промышленность, создали сложнейшую электронику и компьютеры, полетели на Луну. Фантастика перекочевала из комиксов в реальность.

И одна работающая АЭС может выдавать больше электроэнергии, чем производилось в двадцатые годы по всей стране…

– Здорово! Господи, мы не зря явились сюда! Форрестер прав: если с электростанцией что-нибудь случится, это будет очередная катастрофа.

– А?.. – Вейгли бросил на Тима непонимающий взгляд.

Хамнер вздохнул.

– Так, ничего особенного. Пора попытаться наладить радиосвязь.

Войти в конференц-зал было все равно что вернуться в прошлое, попасть прямиком на совещание совета директоров. Тим обвел глазами помещение. Длинный стол, удобные стулья, блокноты, мелки, тряпки и даже деревянные указки…

Тим был потрясен. Он задумался над тем, что Харди отдал бы за такой вот оборудованный конференц-зал с досками, на которых можно вывешивать карты и схемы, со стеллажами для папок.

Совещание было в разгаре. Бейкер взмахом руки пригласил Хамнера занять место слева от него. Тот шепотом торопливо сообщил: по радио слышны атмосферные помехи, но наладить связь в конце концов удалось. Состоялись переговоры с Твердыней. Новостей нет. Бейкер поблагодарил и снова стал слушать выступающих.

Присутствующие смахивали на оживших пугал. Они щеголяли в самой разнообразной одежде, вооруженные, бледные, как смерть, если не считать мэра Аллена и чернокожего детектива-следователя. Потрепанные рубахи и штаны, обувь рваная. Несколько месяцев назад их появление на АЭС показалось бы дикостью. А теперь странным выглядел сам конференц-зал.

И было кое-что еще: слишком уж собравшиеся были… чистыми.

Тим поежился. Провел ладонью по своей гладко выбритой щеке. Здесь была горячая вода и работающие электробритвы. С момента прибытия посланцев Твердыни барабаны стиральных машин крутились без остановки. Рубашка, трусы, носки Хамнера были сухими.

Хамнер опять поежился и попытался сосредоточиться. До него донеслось:

– Я не знал, что на нас будет охотиться армия людоедов!

Барри Прайс оказался не таким крупным, как спорящий с ним руководитель строительных работ, но не вызывало сомнений, кто из них главный.

Прайс был в военной полевой форме, поверх – туристская куртка. С пояса свисал карманный калькулятор. Карманы рубашки оттопыривались, набитые множеством авторучек. Рядом с ним торчал помощник, держа наготове папку с бумагами. Короткая стрижка и аккуратные, словно карандашом нарисованные, усы придавали Барри вид почти чудаковатый.

– И что изменилось? Мы никогда не пользовались популярностью.

– Но, черт побери – армия людоедов?! – В зале было жарко, но пот струйками стекал из-под каски руководителя строительства вовсе не по этой причине. – Нужно удирать отсюда!

– Некуда.

– Чушь! На западный берег моря. Куда угодно. Но тут оставаться нельзя! Мы не можем сражаться с целой армией.

– Но придется, – ответил Барри. – Разве мы имеем право бросить АЭС на погибель? Робин, вы работали столь же упорно, как каждый из нас! Теперь у нас есть союзники.

– Ага… дюжина человек.

Робин Лаумер перегнулся через стол к Прайсу.

Собравшиеся затаили дыхание. Никто не осмелился их перебивать.

– Послушайте. Либо работать должно все оборудование, либо ничто не работает. Правильно?

– Да.

– Они наносят удар по турбинам, по силовой, по аппаратной, по залу контроля и управления – и все! АЭС уходит под воду, и кончено!

– Знаю, – кивнул Барри. – Следовательно, мы не можем позволить им нанести ни одного удара.

– Ерунда! Я сваливаю. Прихвачу своих людей, тех, кто захочет, конечно. Мы возьмем ваши лодки, потом как-нибудь вернем…

– Нет, – отрезал Бейкер. Он сидел рядом с Прайсом, напротив мэра Аллена. – Я приплыл сюда не для того, чтобы помочь с эвакуацией станции.

Лаумер, похоже, хотел затеять спор, потом пожал плечами.

– Тогда я найду другие моторки. У нас тоже кое-что есть. Одна из них в любом случае моя, ее я оставлю себе.

Он широким шагом двинулся к выходу. Когда он проходил мимо Хамнера, Тим произнес:

– Вы никогда больше не будете чистым.

Лаумер на миг запнулся, затем практически побежал к двери.

– Остановим его? – предложил Джонни.

– Как? – ответил Прайс.

Бейкер промолчал. Никто еще явно не готов использовать тот единственный способ, каким можно было задержать Лаумера.

– Сколько людей присоединится к нему?

– Пожалуй, два-три десятка рабочих. Или поменьше. Чтобы спасти станцию, мы вкалывали как каторжные. Не думаю, что с ним сбежит кто-нибудь из операторов.

– Значит, АЭС будет работать.

– Естественно, – подтвердил Барри.

Джонни повернулся к мэру.

– А ваши люди? Полицейские?

– Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из них уйдет, – ответил Бентли Аллен. – Мы с такими преградами столкнулись, пока сюда добирались…

– Хорошо, – сказал Бейкер и пристально посмотрел на мэра. – Что они не сбегут. И вы, разумеется, тоже остаетесь, Барри.

Его слова произвели на Прайса странное действие. Он не притворился безразличным, не стал пыжиться. Он выглядел как человек, испытывающий сильнейшие муки.

– Я обязан, – ответил он. – Отступать некуда. Нет, вам не понять. Когда проклятый Молот ударил, у меня был выбор: либо отправиться за указаниями в Лос-Анджелес, либо просто спасти станцию. Вот я и остался. – Он стиснул зубы. – И что нам теперь делать?

– Я не могу отдавать вам приказы, – проговорил Джонни.

– По моему мнению, можете, – возразил Прайс.

Он посмотрел на мэра, тот кивнул.

– Насколько я понимаю, власть в штате представляет сенатор Джеллисон. Возможно, он – президент. У него на это больше прав, чем у остальных. Он делает много полезного выжившим.

– Вы тоже так считаете? – воскликнул Джонни. – Про скольких президентов вы уже слышали?

– Пять. Колорадо-Спрингс, Мус-Джо, Монтана, Каспер в штате Вайоминг и сам Вайоминг… Как бы то ни было, мне по душе сенатор. Отдавайте нам любые приказы, какие пожелаете.

– Вы не поняли меня, – осторожно вымолвил Бейкер. – Дело в том, что я не получил на это полномочий. Я могу только советовать.

Вид у Барри сделался сконфуженный и обеспокоенный. Его помощник и Аллен шепотом посовещались, потом мэр спросил:

– Не хотите брать на себя ответственность?

– Совершенно верно, – ответил Джонни. – Но я на вашей стороне. АЭС должна работать. А во главе Твердыни – не я.

– Вы, человек, обладающий, вероятно, самым высоким званием, можете… – начал Аллен.

– Попытаться что-либо приказать сенатору? Я? Чушь!

– Я просто высказал свое мнение, – произнес мэр. – Ладно, вассальная присяга будет двусторонней. По крайней мере, если король – Артур Джеллисон. Итак, он хочет ограничить свои обязательства по отношению к нам. И какие же, генерал Бейкер, у вас есть советы?

– Способы создания не совсем обычного оружия…

Прайс склонил голову набок.

– А мы работаем в данном направлении. Хотя вы подкинули нам идею… С первых дней мы занимались обороной – недостаточно, как мне кажется, – но никто из нас не думал об отравляющих газах. О зажигательных снарядах и о пушках мы знали, но сделали мало в данном направлении. Пожалуй, сейчас нам надо удвоить усилия. Еще что?

– Делайте запасы. В воде недостатка нет, и у вас есть электроэнергия, чтобы кипятить ее. Мы привезли вам сушеной рыбы, но вы также сможете ловить ее самостоятельно. Готовьтесь к осаде. По нашим сведениям Новое Братство всерьез намерено захватить и уничтожить вашу станцию.

– Если с людоедами связался Алим Нассор, то все безусловно серьезно, – заявил мэр Аллен. – Блестящий ум – и вдобавок дьявольски решительный. Но я не понимаю, что им движет. И, конечно, он никогда не участвовал ни в одной антииндустриальной демонстрации. Совсем наоборот. Скорее это «Мы только начали игру, а вы говорите, что пора заканчивать».

– Вы забыли об Армитедже, – заметил Бейкер. – Вероятно, Нассор и сержант Хукер не могли бы одни удержать армию от развала. Зато проповедник может. Именно он жаждет уничтожить станцию.

Мэр поразмыслил:

– Район Лос-Анджелеса тем и знаменит, что там как раз и возникали самые странные религиозные секты.

Тим в глубине души еще надеялся, что сотрудников электростанции не придется посвящать в историю Хьюго.

– В таком случае вам и ислам покажется странной религией, – быстро сказал он. – А секты… они используют один и тот же шаблон. «Примкни к нам – или съедим». Их лидеры собирают под свои знамена всех и каждого.

– Если станция перестанет функционировать, у них никогда не будет другой, – подал голос Прайс. – Они наверняка спятили.

О ком он говорил: о Новом Братстве или о Твердыне? Никто не спросил.

Бейкер внезапно поднялся.

– Ладно. У нас есть ружья и заметки доктора Форрестера. Тим, ступайте опробовать гидрокостюм. Возможно, удастся добыть то, что поможет нам в бою. И хотел бы я знать, сколько у нас осталось времени.

Полицейский взбирался по наклонной лестнице медленно, осторожно, держа на плече мешок с песком. У мужчины были русые волосы и квадратная челюсть, а форма изношена чуть ли не до дыр. Следом, тоже с мешком на плечах, лез Ческу.

Балласт предназначался для укрепления баррикады, сооруженной на верхней площадке градирни. Радиоаппаратуру теперь защищала довольно прочная стена.

Полицейский обернулся и оказался лицом к лицу с Марком. Сложением он напоминал Ческу и был очень сердит.

– Мы не бросали свой город, – пробурчал он.

– Я вовсе не имел в виду ничего такого. – Парень с трудом подавил желание огрызнуться. – Я только сказал, что многие из нас…

– Я дежурил, – оборвал его коп. – Но по меньшей мере двое наших пялились в телевизор. Как и мэр. Я вот не смотрел. А узнал так – какая-то девушка кричала, что комета столкнулась с Землей. Я был на посту. Потом появился Аллен, загнал людей в лифты, мы спустились в подземный гараж. Там он разместил женщин и кое-кого из мужчин по многоместным легковушкам, нагруженным всяким барахлом. В сопровождении полицейских на мотоциклах мы двинулись в сторону Гриффин-парка.

– И вы не…

– Я ни о чем и понятия не имел, – ответил патрульный Уингейт. – Мы выехали в горы, и мэр сказал нам, что комета вызвала некоторые разрушения, но здесь мы находимся в относительной безопасности, а затем мы вернемся в город и наведем порядок. Ох, приятель…

– Вы видели цунами?

– Господи… Ческу, какой там порядок? Туман да пена. А кое-какие здания почему-то не опрокинулись. Джонни Ким и Аллен орали друг на друга, а я стоял рядом, но не мог расслышать ни слова – гремел гром, сверкали молнии, все вокруг ревело. Джонни и мэр снова собрали нас, и мы погнали на север.

Мужчина умолк. Марк тоже уважительно хранил молчание. Они глядели, как прыгают на волнах четыре лодки – это удирал Лаумер вместе с рабочими, которые изъявили желание присоединиться к нему. Перед отбытием Робин пытался наложить лапы на некоторую часть имевшихся на АЭС припасов. Разразился жуткий скандал, но люди с ружьями – в том числе Ческу и полицейские мэра – отстояли свою точку зрения.

– Сан-Хоакин мы пересекли часа за четыре, – продолжил патрульный, – и, смею заверить, путь оказался нелегким. Мы включили сирены, но ехали по бездорожью столько же, сколько по дороге. Одну машину пришлось бросить. Мы добрались сюда, когда вода поднялась выше осей, но дамба была крепкая. Мы разгрузили тачки и под дождем перетащили вещи за дамбу. Когда мы закончили, Прайс послал нас работать. Мы вкалывали как черти. Наутро вокруг нас разлился океан, ну а спустя, наверное, шесть часов, я наконец-то принял душ.

– Душ.

Патрульный дернулся.

– Что?

– Вы произнесли это так небрежно! Горячий душ. Да вы знаете, сколько… Ладно, забудем. Я имел в виду, что большинству из нас пришлось пуститься в бегство.

Коп наклонился к Ческу. Марк невольно уставился на его нос – узкий, с заметной горбинкой, классический римский нос.

– Нет! Мы просто собрались в нужном месте, чтобы, когда все кончится, можно было спокойно вернуться обратно… хотя… зачем? Ведь от Лос-Анджелеса ничего не осталось! Ничего, кроме атомной станции, но мэр говорит, что с формальной точки зрения она – часть Лос-Анджелеса. Никто не причинит АЭС никакого ущерба.

– Ну и славно.

Четыре лодки постепенно уменьшились. Несколько рабочих взобрались на дамбу посмотреть, как они уплывают – возможно, с завистью.

– Думаю, теперь они станут рыболовами, – заметил Марк.

– Наплевать, – ответил патрульный. – Пора за работу.

Хорри Джексон выключил мотор. Судно проплыло еще немного по инерции и остановилось.

– Насколько я понимаю, как раз сейчас под нами Васко, – сказал мужчина. – Если нет, ничего не могу поделать.

Тим взглянул на чернильно-черную воду и поежился. Гидрокостюм в общем-то был ему впору, но кое-где оказался широк, а в море наверняка чертовски холодно. Хамнер проверил дыхательную систему. Та работала. Баллоны были полные, что тоже производило впечатление. Если у механиков Сан-Хоакинской АЭС не оказывалось в наличии чего-либо, например клапана, они шли в мастерскую и изготавливали нужную деталь. Напоминание о другом мире, где ты вовсем не обязан обходиться тем, что случайно оказалось под рукой, где у тебя право кое-что решать.

– Я вот думаю… если на свободе оказались аквариумные золотые рыбки, то куда делись пираньи? – пробормотал Тим.

– Для них здесь слишком низкая температура, – ответил Гиллкадди и рассмеялся.

– Ясно. Ладно, начинаем.

Хамнер вскарабкался на планширь, мгновение сидел там, балансируя, после чего спиной вперед скатился в воду.

Холод его ошеломил, однако вода оказалась не столь ледяной, как он ожидал. Тим помахал рукой оставшимся в лодке и нырнул для пробы. Он едва различал, что показывают укрепленные на запястье компас и глубиномер (еще одно из чудес, созданных людьми из штата АЭС, смастерили и откалибровали за пару часов).

Мужчина включил герметический фонарь. Луч обеспечил ему видимость не более десяти футов, скверную, словно вокруг разлито молоко.

А в Изумрудном заливе вода была прозрачная как стекло. Тогда он плыл сквозь заросли водорослей, похожие на джунгли, а мимо стремительно проносились разноцветные рыбки… Это было давнымдавно.

Он заработал ногами, чтобы спуститься в белесую тьму и достичь дна. До него оказалось шестьдесят футов. Тишину нарушали лишь бульканье регулятора и его собственное дыхание. Впереди обрисовалось что-то неясное – чудовищное, горбатое. «Фольксваген», понял Хамнер в конце концов.

Заглядывать внутрь машины он не стал.

Теперь он находился как раз над дорогой. Миновал «Империал» – косяки рыб заплывали в разбитые окна и выплывали обратно. Зданий вокруг не было. Снова только автомобили…

Спустя минуту показалась бензоколонка, но до того, как ее затопило, она сгорела.

Хамнер задумался. Скоро придется выныривать.

Во мраке проступили прямоугольные силуэты – цивилизация. Видимость была отвратительная, чтобы выбирать. Тим ткнулся в одну дверь, в соседнюю – заперто. Заперто от моря…

Он поплыл дальше, и тут ему повезло: он наткнулся на разбитое окно. Внутри было пугающе темно, но Тим заставил себя проскользнуть в проем.

Он очутился в просторной комнате: так или иначе, но помещение казалось просторным. Белое облако сбоку от него оказалось полкой с книгами, бумага расползлась и превратилась в скопление разбухших частиц. Он поплыл прочь, и взвесь потянулась за ним.

Хамнер обнаружил прилавки и стеллажи, различные товары, сваленные на пол.

Тим присмотрелся. Повсюду валялись сокровища. Торшеры, камеры, радиоприемники, магнитофоны, трубки дневного света, телевизоры, капли для носа, аэрозольные баллончики с краской, игрушки, батарейки, аквариумы, мыло, мочалки, лампочки, соленый арахис в банках…

Изобилие вещей, но в основном безнадежно испорченных.

Дышать стало тяжело. Неужели запас кислорода на исходе? В панике Тим завертел головой в поисках товарища и запоздало сообразил, что, вопреки всем правилам, нырял в одиночку.

Его разобрал смех. Если хочешь заниматься дайвингом с напарником, одним комплектом снаряжения не обойдешься. Хамнер постарался успокоиться и потянулся за спину, к баллонам, кое-как вцепился в клапан регулятора и переключился на резерв. Теперь в его распоряжении имелось несколько секунд, и он использовал их для того, чтобы подхватить кое-что с пола, и запихнуть в мешок, прицепленный к поясу.

Он выплыл наружу и вынырнул на поверхность. Лодка находилась на изрядном расстоянии. Тим замахал рукой, привлекая внимание мужчин, и принялся ждать.

Через некоторое время его втащили на борт – сам он полностью выдохся.

– Нашли какие-нибудь продукты? – поинтересовался Джексон. – Кстати, мы вроде бы успели найти места с едой. Когда вернемся к Портервиллу, я вам их покажу. Вы за ней нырнете, и мы поделимся.

Хамнер почувствовал бесконечную печаль.

– Я был в супермаркете, – тихо сказал он.

– Сможете снова разыскать его?

– Наверное. Он сейчас прямо под нами.

Да, сегодня он отлично потрудился, но, по правде говоря, Тим не ощущал никакого прилива радости. Он донельзя вымотался, им владело ужасающее сознание утраты. Он обернулся к Джейсону. Пожалуй, лишь писатель мог понять его и разделить его чувства.

– Любой человек мог прийти туда и приобрести то, что ему было нужно, – произнес Тим. – Бритвы, носовые платки, калькуляторы. Книги. Думаю, если мы будем долго и упорно работать, возможно, некоторые из нас опять смогут покупать все это.

– Что вы доставили на поверхность? – встрепенулся Хорри.

– Супермаркет, значит, – проговорил Вейгли. – Вам удалось раздобыть что-нибудь из списка дока? Растворитель? Аммиак? Нечто подобное?

– Нет.

Хамнер протянул им мешок. Открыв его, внутри обнаружили бутылку с жидким мылом и игрушку. На ныряльщика посмотрели странно – все, кроме Гиллкадди, положившего руку Тиму на плечо.

– На сегодня хватит, – заметил он.

– Дайте мне полчаса, и снова нырну, – ответил Тим.

Джексон снова полез в мешок. Рыболовные крючки и леска. Запечатанная банка табака. Арахис: Хорри открыл банку и пустил ее по кругу. Хамнер взял горсть. Орехи… их вкус напоминал о вечеринке с коктейлями.

– Иногда после погружения с головой творится что-то несуразное, – вымолвил Тим и тотчас понял, что это не объяснение.

Ведь утерянный им мир лежал под водой и превращался в помои.

– Угощайтесь, – улыбнулся Гиллкадди. – Вам поможет.

Он вручил Хамнеру бутылку виски. Тот даже не помнил, как ее подобрал. Один глоток – небо обожгло, вспыхнула ностальгия – и бутылка полетела далеко за борт. Там, у восточного горизонта, Хамнер вдруг увидел зловещие пятнышки: флотилия Нового Братства.

– Заводите мотор, Хорри, и поскорее, – встревожился Тим.

Двигатель заработал, и Хамнер балансируя, подался вперед и прищурил глаза. Он различил множество лодчонок и одну гораздо большего размера… баржу, на которой было что-то установлено.

– По-моему, у них орудийная платформа.