Ты бы не спел мне, Ликид, сицилийскую сладкую песню,

Нежную сердцу усладу, любовную, так, как однажды

Пел у морского прибоя киклоп Полифем Галатее?

Сладко играть мне, Мирсон, на свирели; но что же сыграю?

Спой мне, Ликид, свой напев ты завидный о страсти скирийской[462],

Тайну лобзаний Пелида[463] и тайное ложе поведай.

Как он в фату был одет, как ходил он во лживом обличье,

Жил между девушек он Ликомедовых, тайны не знавших

Той, что Ахилл засыпает в чертоге, где спит Дейдамёя.

10 Некогда выкрал Елену пастух[464] и вернулся на Иду[465]

С нею, Ойноне на горе, и Лакедемон[466], разъярившись,

В помощь призвал всех ахеян. И эллин, откуда б он ни был, —

Был ли он житель Микен[467], иль лаконец, или житель Элиды[468],

В доме своем не остался, скрываясь от гнева Ареса.

Только Ахилл лишь один укрывался меж дев Ликомеда,

Пряже учился он вместо владенья оружьем, рукою

Белой он нитку тянул; имел он весь девичий облик:

Все было женственно в нем, и на белых щеках расцветали

Алые так же цветы, как у дев, и походкою женской

20 Так же ходил, как они, и фатой покрывал свои кудри.

Сердце ж мужское имел он, и знал он любовь, как мужчина.

С самой зари и до ночи сидел он вблизи Дейдамеи:

То целовал он ей руку, а то помогал ей нередко,

Цепь на станке поднимал, хвалил ее тонкую пряжу.

Есть не хотел он ни с кем из подруг; он все время старался,

Как бы с ней сон разделить. И промолвил ей слово такое:

«Глянь-ка ты, девушки все сообща засыпают друг с другом,

Я ж в одиночестве сплю, и, красавица, ты одинока.

Мы же ровесницы обе, и обе с тобой мы прекрасны.

30 Обе на ложах своих мы одни. Ненавистные ночи

Тянутся долго и злобно меня от тебя отлучают.[469]

Я от тебя далеко…