Только лишь бедность одна, Диофант[279], порождает искусства,

Бедность — учитель работы, и людям, трудом отягченным,

Даже спокойно заснуть не дают огорчения злые.

Если ж кто ночью хоть малость вздремнет, так лихие заботы

Явятся мигом к нему и дремоту его прерывают.

Два рыбака, старики, сообща один раз отдыхали,

Высохший мох водяной в шалаше расстеливши плетеном,

К кучам засохшей листвы прислонясь. Возле них под рукою

Все рыболовные снасти лежали: корзины для рыбы,

10 Тут же тростник, и крючки, и приманки, покрытые тиной,

Лески, ловушки и верши, из тонких сплетенные прутьев,

Здесь же веревки, и весла, и старый челнок на подпорках.

Шапки, одежда, цыновка для них изголовьем служили.

Здесь был весь труд рыбаков, и здесь же все их богатство.

Был без запоров шалаш и без двери; казались излишни

Им эти вещи: служила надежной им бедность охраной.

Не было близко соседей у них, и близ бедной лачуги,

Берег лаская морской, разбивались лишь с ропотом волны.

Был колесницей Селены не пройден и путь половинный.

20 Труд, им привычный, уже разбудил рыбаков, и. стряхнувши

С глаз своих сон, они стали делиться и думой и речью.

Молвит неправду, дружище, кто думает, будто бы ночи

Летом короче — в ту пору, как дни нам продляются Зевсом.

Видел я тысячу снов, а заря, как видно, не скоро,

Иль я ошибся? В чем дело? У ночи предолгие сроки.

Зря ведь, Асфалион, чудесное лето винишь ты.

Время нарушить не может свой бег; тебе разгоняет

Сон твой забота, и вот тебе долгою ночь показалась.

Мастер ты сны толковать. Я видел уж больно хороший.

30 Мне не хотелось тебя обделить бы снами моими —

Ты раздели их со мной, как всегда разделяем добычу.

Ты головой-то не глуп. Я думаю, тот наилучшим

Будет отгадчиком снов, кому служит учителем разум.

Времени хватит у нас. Ну скажи, что станешь ты делать,

Коль ты у моря на листьях лежишь, да к тому же не спится?

Словно в колючках ослу иль светильнику, что в пританее:[280]

Вовсе не спит, говорят, он.

Ну что же, виденье ночное

Мне, наконец, ты, как другу, теперь расскажи по порядку.

Поздно заснул я вчера. Я устал от работы на море.

40 Был я не очень-то сыт: знаешь сам — мы справили ужин;

Рано, и мало в желудок попало. И вот я увидел,

Будто на скалы уселся и, сидя, слежу я за рыбой;

Сел и тихоньку качаю приманку на удочке длинной.

Клюнула жирная рыба внезапно. В ночных сновиденьях

Грезит о хлебе собака, а мы — о рыбах, конечно.

Вижу, она за крючок зацепилась, вот кровь показалась,

Вот от движения рыбы согнулось удилище сильно.

Руки вперед протянув, сомневался я в ловли исходе:

Как таким слабым крючком подтянуть мне рыбину эту?

50 Дернул и кончил борьбу: золотую я вытащил рыбу,

Золотом цельным повсюду покрытую. Стало мне страшно:

Ну, как окажется вдруг Посейдона любимою рыбой

Иль чем-нибудь из сокровищ самой Амфитриты[281] лазурной?

Я потихонечку рыбу с крючка отцепить постарался,

Золота чтоб ненароком крючок ей со рта не сцарапал.

Чуть успокоившись сам, опустил я на берег добычу.

Тут же поклялся: на море ноги моей больше не будет!

60 Буду на суше сидеть, над золотом буду владыкой.

Это меня разбудило. Теперь пораскинь-ка, приятель,

Крепко мозгами; меня принесенная клятва пугает.

Нечего вовсе бояться. Не клялся ты. Рыбу ты видел

Только во сне, не поймал. Сновидение схоже с обманом.

Коли теперь наяву ты искать будешь в местностях здешних

Снов исполненья, ищи-ка ты рыбу с костями и мясом,

Чтоб с твоим сном золотым не умер ты смертью голодной.