Тот, держась на крыльях, скрепленных воском,

Морю имя дать обречен, как Икар,

Кто, о Юл, в стихах состязаться дерзко

С Пиндаром тщится.

Как с горы поток, напоенный ливнем

Сверх своих брегов, устремляет воды,

Рвется так, кипит глубиной безмерной

Пиндара слово.

Фебова венца он достоин всюду —

10 Новые ль слова в дифирамбах смелых

Катит, мчится ль вдруг, отрешив законы,

Вольным размером;

Славит ли богов иль царей, героев,

Тех, что смерть несли поделом кентаврам,

Смерть Химере, всех приводившей в трепет

Огненной пастью;

Иль поет коня и борца, который

С игр элидских[233] в дом возвратился в славе,

Песнью, в честь его, одарив, что сотни

20 Статуй ценнее;

Плачет ли с женой скорбной об утрате

Мужа и до звезд его силу славит

Нрав златой и доблесть, из тьмы забвенья

Вырвав у смерти.

Полным ветром диркейский[234] лебедь

Всякий раз, как ввысь к облакам далеким

Держит путь он; я же пчеле подобен

Склонов Матина[235]:

Как она, с трудом величайшим, сладкий

30 Мед с цветов берет ароматных, так же

Средь тибурских рощ я слагаю скромно

Трудные песни.

Лучше ты, поэт, полнозвучным плектром

Нам споешь о том, как, украшен лавром.

Цезарь будет влечь через Холм Священный

Диких сигамбров[236].

Выше, лучше здесь никого не дали

Боги нам и рок, не дадут и впредь нам,

Даже если б вдруг времена вернулись

40 Века златого.

Будешь петь ты радость народа, игры,

Дни, когда от тяжб отрешится форум.

Если бог к мольбам снизойдет, чтоб храбрый

Август вернулся.

Вот тогда и я подпевать отважусь,

Если только речь мою стоит слушать,

Цезаря возврат привечая: «Славься,

Ясное солнце!»

«О, триумф!» — не раз на его дороге,

50 «О, триумф!» — не раз возгласим, ликуя,

И воскурит Рим благосклонным вышним

Сладостный ладан.

Твой обет — волов и коров по десяти,

Мой обет — один лишь бычок, который,

Уж покинул мать и на сочных травах

В возраст приходит.

У него рога словно серп на небе

В третий день луны молодой; примета

Есть на лбу — бела, как полоска снега, —

60 Сам же он рыжий.