Ты ль, Венера, опять меня

Вызываешь на бой? Сжалься, молю, молю!

Уж не тот я, каким я был

При Кинаре моей! Смилуйся, сладостных

Мать страстей беспощадная,

Перестань меня гнуть, ныне бесстрастного,

Пять десятков отжившего,

Властью нежной! На зов юношей трепетный

Снизойди, — к Павлу Максиму

10 На крылах лебедей, пурпуром блещущих,

Ты взнесись с шумной свитою,

Если хочешь зажечь сердце достойное.

Знатен он, и собой красив,

И готов постоять за обездоленных.

Ста искусствам обученный,

Далеко пронесет он твой победный стяг.

И когда над соперником

Верх возьмет, превзойдя щедрого щедростью.

У Альбанского озера,

20 Под кедровым шатром, образ твой мраморный

Он воздвигнет, — ты будешь там

Дым курений вдыхать и веселить свой слух

Берекинтскою флейтою;

С лирным звоном смешав звуки свирельные,

Дважды в день пред тобою там

В пляске будут ходить отроки с девами,

И во славу твою трикрат

Бить о землю стопой, бить, точно Салии.

Мне же девы и отроки

30 Чужды; больше надежд нет на взаимную

Силу страсти; пиры претят;

И чела не хочу я обвивать венком.

Но — увы! — почему слеза

По щеке у меня крадется робкая?

Почему среди слов язык

Так позорно молчит, он, что молчанью враг?

Лигурин, не тебя ль во сне

Я в объятьях держу, или по Марсову

Полю вслед за тобой несусь,

40 Иль плыву по волнам, ты ж отлетаешь прочь!