Вдосталь снега слал и зловещим градом

Землю бил Отец и смутил весь Город,

Ринув в кремль святой грозовые стрелы

Огненной дланью.

Всем навел он страх, не настал бы снова

Грозный век чудес и несчастной Пирры,

Век, когда Протей гнал стада морские

К горным высотам,

Жили стаи рыб на вершинах вязов,

10 Там, где был приют лишь голубкам ведом,

И спасались вплавь над залитым лесом

Робкие лани.

Так и нынче: прочь от брегов этрусских

Желтый Тибр, назад повернувши волны,

Шел дворец царя сокрушить и Весты

Храм заповедный,

Риму мстить грозя за печаль супруги,

Впавшей в скорбь, — хоть сам не велел Юпитер —

Волны мчал он, брег затопляя левый,

20 Илии[6] верен.

Редким сыновьям от отцов порочных

Суждено узнать, как точили предки

Не на персов меч, а себе на гибель

В распре гражданской.

Звать каких богов мы должны, чтоб Рима

Гибель отвратить? Как молить богиню

Клиру чистых дев, если мало внемлет

Веста молитвам?

Грех с нас жертвой смыть на кого возложит

30 Бог Юпитер? Ты ль, Аполлон-провидец,

К нам придешь, рамен твоих блеск укрывши

Облаком темным?

Ты ль, Венера, к нам снизойдешь с улыбкой —

Смех и Пыл любви вкруг тебя витают;

Ты ль воззришь на нас, твой народ забытый,

Марс-прародитель?

Ты устал от игр бесконечно долгих,

Хоть и любишь бой, и сверканье шлемов,

И лицо бойца над залитым кровью

40 Вражеским трупом.

Ты ль, крылатый сын благодатной Майи[7],

Принял на земле человека образ

И согласье дал нам носить прозванье

«Цезаря мститель»?

О, побудь меж нас, меж сынов Квирина!

Благосклонен будь: хоть злодейства наши

Гнев твой будят, ты не спеши умчаться,

Ветром стремимый,

Ввысь. И тешься здесь получать триумфы,

50 Здесь зовись отцом, гражданином первым,

Будь нам вождь, не дай без отмщенья грабить

Конным парфянам.