Военным долгом призванный, юноша

Готов да будет к тяжким лишениям;

Да будет грозен он парфянам

В бешеной схватке копьем подъятым.

Без крова жить средь бранных опасностей

Он пусть привыкнет. Пусть, увидав его

Со стен твердыни вражьей, молвит

Дочке-невесте жена тирана:

«Ах, как бы зять наш будущий, царственный,

10 В искусстве ратном мало лишь сведущий,

Не раззадорил льва, что в сечу

Бурно кидается в яром гневе!»

И честь и радость — пасть за отечество!

А смерть равно разит и бегущего

И не щадит у тех, кто робок,

Спин и поджилок затрепетавших.

Падений жалких в жизни не ведая,

Сияет Доблесть славой немеркнущей

И ни приемлет, ни слагает

20 Власти, по прихоти толп народных.

И открывая небо достойному

Бессмертья, Доблесть рвется нехоженым

Путем подняться, и на крыльях

Быстро летит от толпы и грязи.[152]

Но есть награда также молчанию:

И если кто нарушит Церерины

Святые тайны[153], то его я

Не потерплю под одною кровлей

Иль в том же челне. Часто Диеспитер

30 Карает в гневе с грешным невинного;

А кто воистину преступен,

Тех не упустит хромая Кара.