Как показались тебе, Буллатий мой, Хиос, и славный

Лесбос, и Самос-краса, и Сарды, Креза столица,

Смирна и как Колофон? Достойны иль нет своей славы?

Или невзрачны они перед Тибром и Марсовым полем?

Или милее тебе какой-нибудь город Аттала?

Или, устав от морей и дорог, восхваляешь ты Лебед[494]?

С Лебедой ты не знаком? Местечко, пустыннее Габий

Или Фиден; но я там тем не менее жил бы охотно,

Всех позабывши своих и ими равно позабытый,

10 С берега глядя на то, как Нептун над волнами ярится.

Но ведь проезжий из Капуи в Рим, хоть и вымок под ливнем,

Хоть и в грязи до колен, не захочет всегда жить в харчевне;

Тот, кто прозяб до костей, ведь не станет ни бани, ни печи

Так восхвалять, будто ими-то жизнь и бывает счастливой;

И оттого, что тебя потрепала бы на море буря,

Ты бы не стал продавать свой корабль, на чужбине оставшись.

Нет, для того, кто здоров, красота Митилен и Родоса —

То же, что плащ в знойный день, набедренник — в снежную бурю,

В Тибре купанье — зимой или в августе — жаркая печка.

20 Так-то, покуда на нас благосклонно взирает Фортуна,

Самос, и Хиос, и Лесбос хвалить предпочту я заочно.

Счастие, в час бы какой ни послал тебе бог благосклонный,

Ты благодарно прими, не откладывай радости на год,

Чтобы повсюду ты мог сознаться: «Я жил, наслаждаясь».

Если заботы от нас отгоняет не местность с открытым

Видом на моря простор, а лишь разум и мудрость, то ясно —

Только ведь небо меняет, не душу — кто за море едет.

Праздная нас суета томит: на судах, на четверках

Мчимся за счастием мы, — между тем оно здесь, под рукою,

30 Даже в Улубрах — лишь дух бы спокойный тебя не покинул.