Лоллий, пока у певца ты Троянской войны выбираешь

В Риме стихи для речей, я его прочитал здесь, в Пренесте.

Что добродетель, порок, что полезно для нас или вредно —

Лучше об этом, ясней, чем Хрисипп или Крантор[461], он учит.

А почему это так, — послушай-ка, если свободен.

Повесть о том, как в войне многолетней столкнулись под Троей

Греки и варваров рать из-за страсти Париса, содержит

Много неистовых дел безрассудных царей и народов.

Вот Антенор пресечь причину войны предлагает;

10 Что же Парис? Говорит, что никто его не заставит

Мирно царить и счастливо жить. А Нестор хлопочет

Ссоре конец положить меж Ахиллом и сыном Атрея.

Первый горит от любви, и оба пылают от гнева.

Сходят владыки с ума, а спины трещат у ахейцев.

Яростный гнев, произвол, злодеянья, раздор, вероломство —

Много творится грехов и внутри и вне стен Илионских.

Силой, однако, какой обладают и доблесть и мудрость,

Учит нас тот же поэт на полезном примере Улисса:

Как, покорив Илион, прозорливо он грады и нравы

20 Многих людей изучил, и много невзгод он изведал

В море широком, пока возвращенье в отчизну готовил

Всей он дружине, и как не могла поглотить его бездна.[462]

Знаешь ты песни Сирен и волшебные зелья Цирцеи;

Если бы — жадным глупцом — как товарищи, он их отведал,

Был бы под властью — позор! — блудницы и, мысли лишенный,

Жил бы нечистым он псом иль свиньею в грязи бы валялся

Мы ведь ничто: рождены, чтоб кормиться плодами земными;

Мы — ветрогоны, мы все — женихи Пенелопы; подобны

Юношам мы Алкиноя, что заняты были не в меру —

30 Холею кожи и, спать до полудня считая приличным,

Сон, что лениво к ним шел, навевали звоном кифары,

Чтоб человека зарезать, ведь до света встанет разбойник, —

Ты, чтоб себя уберечь, ужель не проснешься? Не хочешь

Бегать, пока ты здоров? Побежишь, заболевши водянкой.

До света требуй подать тебе книгу с лампадою; если

Ты не направишь свой ум к делам и стремленьям высоким,

Будешь терзаться без сна ты любви или зависти мукой.

Все, что тревожит твой глаз, устранить ты торопишься, если ж

Что-нибудь душу грызет, ты отложишь лечение на год.

40 Тот уж полдела свершил, кто начал: осмелься быть мудрым

И начинай! Ведь, кто жизнь упорядочить медлит, он точно

Тот крестьянин, что ждет, чтоб река протекла, а она-то

Катит и будет катить волну до скончания века.

Ищут денег, жену с приданым, «чтоб вывесть потомство»,

Ищут леса, чтобы их корчевать и вспахивать плугом!

Кто, сколько нужно, достал, ничего не желает пусть больше,

Ибо ни дом, ни земля, ни меди иль золота груды

Прочь лихорадку отвесть от больного владельца не могут

Или заботы прогнать: ведь нужно ему быть здоровым,

50 Если он думает тем, что собрал, наслаждаться разумно.

Если кто алчен и скуп, его радуют дом и богатство

Так, как картины — слепца; как подагрика радуют грелки,

Звуки кифары — больные от грязи скопившейся уши.

Если сосуд загрязнен, то все, что вольешь, закисает.

Всех наслаждений беги: цена наслажденья — страданье.

Жадный всегда ведь в нужде — так предел полагай вожделеньям.

Сохнет завистник, когда у другого он видит обилье;

Пытки другой не нашли сицилийские даже тираны[463]

Хуже, чем зависть. Кто гнев обуздать не сумеет, тот будет

60 Каяться в том, что свершил по внушению чувства больного,

С карой крутой поспешив ради злобно пылающей мести.

Гнев есть безумье на миг — подчиняй же свой дух: не под властью —

Властвует сам он; его обуздай ты вожжами, цепями.

Учит наездник коня, пока шеей младой поддается,

Путь, как укажет ездок, держать; и щенком привыкает

Пес, чтобы службу начать в лесу… Итак, пока молод,

Чистым сердцем впивай слова и вверяйся мудрейшим.

Запах, который впитал еще новый сосуд, сохранится

Долгое время. И пусть ты отстанешь иль, рьяный, обгонишь

70 Тех, что медлят, не жду; за ушедшим вперед не гонюсь я.