Спросить тебя — с чего же, вонь столетняя,

ослаб я так? Когда в твоем

один чернеет зуб во рту, старушечий

иззубрен лоб морщинами,

зияет раной гнусной зад иссушенный,

коровий, кровоточащий?

Но жжет и дразнит все же грудь, обвисшая

как вымя лошадиное,

живот твой дряблый, бедра над распухшими

10 ногами сухомясые.

Блаженна будь! Умрешь, потащат вслед тебе[289]

картинки триумфальные[290].

Гулять жена не будет где-то верная

в таких вокруг жемчужинах[291].

И стоиков книжонки[292] на подушечках

атласных любят нежиться.

Не меньше неуч-член стоит неграмотный,

иссякнет так же консульский —

его, чтоб оторвать от чрева чванного,

20 трудить придется ртом тебе[293].