На берегу зеленом,
Где ток бежит игривый,
Где в красочных цветах лесная сень,
Пастух в венке, сплетенном
Из дуба и оливы,
Встал под благую ясеневу тень,
И пел он в третий день
Веселого апреля,[77]
А на кустах приятных
И в кронах благодатных
Ему в ответ звучали птичьи трели;
Он к солнцу взор направил
И так светило славил:
«Пастух небес высокий,
Отверзи дверь рассвета,[78]
Румянцем чистым небо осияй!
Яви нам прежде срока
Мир в красках, полный цвета,
Пленительный и вожделенный май;
Повыше путь вздымай,
И пусть твоя сестрица
Поспит немного боле,
Но на небесном поле
Да не простынет ясных звезд станица;
Так ты, о вечно юный,
Пасешь скот белорунный.
Средь долов, гор и пашен,
Средь ольх, платанов, елей
Я песню разнесу простым стихом,[79]
И волк не будет страшен
Ягнятам, как доселе,[80]
И будет мир как в веке золотом.
На дубе вековом
Вдруг розы забелеют;
Тогда кустам крапивным
Стать виноградом дивным,
И груши вмиг, и яблоки поспеют;
Тогда струиться рекам
Чистейшим свежим млеком.
Цветы покроют склоны,
И хищники лесные
Забудут лютость и свирепый глад;
Нагие купидоны,
Без стрел своих, шальные,
Резвиться будут в радостях услад;
Хор молодых дриад
Затянет звучно оды,
И фавны, и сильваны
Запляшут, видом странны,
И будут ликовать луга и воды,
И в выси лучезарной
Не станет тучи хмарной.
В сей день благословенный
Душа на свет явилась
И оболочкой облеклась честной;
Через нее мир бренный
Добра познает милость,
Что днесь обращена к нему спиной;
И я в глуши лесной
Пишу на дубе, буке,[81]
Как и на всяком древе
Об Амаранте-деве —
Виновнице моей всечасной муки;
Я лишь ее взыскую,
Пою о ней, тоскую.
Пока холмы и долы
Зверь дикий населяет,
Пока остры иголки в сосняке;
Пока поток веселый
Радушно принимает
Морская бездна где-то вдалеке;
То в счастье, то в тоске
Пока живет влюбленный,
Я буду славить имя
С кудрями золотыми,
С очами той гордячки непреклонной,
В чьей хладности мне сладость;
И жизнь такая в радость.
Моя канцона, ты ее попросишь,
Чтоб сделалась добрее,
Приветливей, милее.