У границ страны индусов шли скалистые громады.
Видят не без удивленья рать большую вдоль ограды.
Тариэль спросил: «Дружины, ждать откуда вам отрады?
«Если бог со мной и счастье, вмиг прикончу их отряды.
«Моего меча удары им пришлось узнать и прежде.
«Рассекал, разя их насмерть, их кольчуги и одежды».
Автандил в ответ: «Не стоят слов могучих те невежды.
«Мы сотрем их! На спасенье нет у них теперь надежды»
Вот готовятся к сраженью, каждый смотрит молодцом,
Мулам ношу облегчили, конь ярится под бойцом,
Соревнуются, недаром восхваляют их кругом.
С гор спустились ураганом, путь той бури — бурелом.
Лишь с передними столкнулся стражи вражеской наряд,
Всех, догнав, переловили, хоть те бросились назад.
Руки им скрутив, ведут их. Тариэля грозен взгляд.
«Чьи вы люди?» — не промедли, вопрошает он отряд.
Те ответили: «Красавец, нас завлек сюда обманом
«Царь Рамаз и нас поставил стражей верной за курганом».
Тариэль велел: «Вернитесь, хоть объял вас страх дурманом,
«И Патрону сообщите: мы в бою сойдемся рьяном.
«Передайте, что явился царь, могучих дел свершитель,
«Вознесенный над царями, супостатов сокрушитель,
«Обо мне ему сам скажет избиенья стражи зритель.
«Тщетны ужаса ужимки — страх от смерти не спаситель.
«С храбрецами состязаться как решил ты, коль не глуп?
«Как посмел итти на индов, коль ты разумом не туп?
«Вот несу я пламя кары, чтоб бесследно сжечь твой труп,
«Нанося тебе удары, острый меч мой станет туп.
«Приготовься, не желаю я подкрасться втихомолку.
«Строй за строем как построишь, — сообщи об этом только.
«Нам смешны твои угрозы — в словоблудьи мало толку,
«Не спастись тебе под шлемом, обращу его в наколку».
Стражи те пошли обратно, обогнав других бегом.
Молвят все царю Рамазу, не смолчавши ни о чем:
«Индов парь пришел нежданно, войско славное кругом.
«Как сойдемся в битве, с каждым нам не справиться вдвоем».
Знамя инда Тариэля распахнулось над отрядом,
Стяги индов и арабов развевались в выси рядом,
Лишь копьем дрались арабы, им сегодня лат не надо,
Кровь пьянит Придона-солнце, ниспадая водопадом.
Лишь прошли вперед — навстречу сотен пять неслись верхами,
Бой принять пошли арабы и сомкнулись все рядами.
Тариэль сказал: «Не надо!», успокоил их словами:
Не несли враги оружья, без доспехов были сами.
Их водитель, лишь взмолился, ниц упав у конских ног, Завопил:
«Имейте жалость, нам судьей пусть будет бог!
«Недостоин, знаю, жизни, пусть пошлет в могилу рок,
«Так как сердце вместо дружбы наполняет мне порок.
«Вы куда-то затерялись, десять лет про вас не слышно,
«Без царя и птицам плохо, коль орел парит не пышно.
«Вспомнил старые я счеты и сюда примчался хищно.
«Жизни ось переломилась, словно это было дышло.
«А теперь молю о смерти, я всему один виною,
«Сотен пять со мной вазиров, их представил пред тобою.
«Обезглавь, в потоках крови пусть погибнут казнью злою,
«Не казни невинной рати, заклинаю вас слезою».
Все склонились, зенааром клятва скреплена навек:
«Будь порукой нашей жизни, кто решил продлить твой век!»
Ниц Рамаз упал, но витязь не подъемлет тяжких век.
Бог сознавшихся прощает — им простит и человек.
Плач раскаянье приносит, кто допустит согрешенья,
И, как пепел ниневийцев, слезы — символ сокрушенья,
Отвести они помогут гнев небесного решенья,
Мир сменить на радость может мира тяжкие мученья.
Кто премудрости поклонник, тот прочтет у мудрецов,
Что лишь сердца добродетель украшает храбрецов.
Снисхожденье и пощада для поверженных врагов!
Истой доблести желаешь, — не забудешь этих слов.
Тариэль смиренно-кроток, словно бог, создатель правый.
И трепещущим от страха он сказал: «Живите здравы!
«И все ваши злодеянья я на путь направлю славы,
«Чтобы, зло забыв, отныне вы пути познали правды».
Благодарность Тариэлю приносили "все языки,
И во славу бога счастья раздались повсюду крики,
Что, уйдя от верной смерти, к жизни путь нашли великий.
И ржавеет, не насытясь, меч индийского владыки.
Подходили к Тариэлю, чтоб увидеть лик чудесный.
Голос грозный Тариэля зазвучал, как звуки песни.
Но для воинов Рамаза все просторы были тесны,
И, блеснув, в пределы индов опустился столп небесный.
С вестью радостною всадник направляется к войскам.
«Он простил, не уничтожил!» — возглас мчится к небесам.
Трубный звук, веселья крики раздаются тут и там:
«Кто нас раз сразил нещадно, тот сюда примчался сам».
Подошли с приветом инды, преклонив пред ним колена,
Но смущаются, увидев, что в знаменах перемена.
Усомнились и сказали: «Замышляется измена»,
Ведь не ждали Тариэля, жгла их слезная геенна.
Тариэль вперед подался: «я вернулся, ваш владыка,
«И со мной мое светило, свет с его струится лика,
«Озарятся светом вышним все от мала до велика.
«Подходите, я разлуки не снесу теперь и мига».
И, узнав, к нему стекались, пробегая дол и пашни,
Мигом светом озарились укрепленья все и башни.
Раздаются восклицанья: «Нам страданья уж не страшны!
«Вновь сменяет рок на милость беспощадный гнев вчерашний».
Поднесли ключи, ворота раскрываются дозором,
Все кругом носили траур, подходя с печальным взором,
Плачут гости, их ланиты — только роз измятых ворох,
На хрусталь, слезой омытый, крылья клонит черный ворон.
Воспитателя оплакав, как питомец, надлежаще,
Тариэль из глаз скорбящих слезы лил струей горящей,
Бил себя, кричал и плакал, издавая стон все чаще,
И хрустальной бороною боронил по черной чаще.
Как увидел, что одеты в траур все — вазир и хас,
Тариэль усилил вопли, зарыдал, возвысив глас.
Кровь и слезы заструились, как по жолобу, из глаз.
И обнять его, как брата, торопился весь дарбаз.
Состраданье выражают младоженам двор и знать,
Но Нестан не может плакать, обратились слезы вспять.
Опустились стебли розы, кто же в силах их поднять?
Во дворце уж не смеялись ни придворные, ни рать.
Им навстречу, чтоб их видеть, понеслась царица-мать.
«Что нам плакать? — повелела, стала грозно унимать. —
«Бог сменил нам гнев на милость, гласу неба вам внимать,
«Славить вышнего нам надо, горем сердца нам не мять».
Слезно плача, Таризля привлекла она в объятья,
Говорит: «Огонь унялся, и воспрянула опять я.
«Успокойся и послушай, что хочу тебе сказать я,
«Бог вернул вас, сирот, к жизни, вновь живу, на счастье глядя».
«Что же делать, мне родная? — дочь рыдала пред царицей. —
«В красно-желтом ты ходила, а предстала мне черницей,
«Наш родитель трон покинул, заменив его гробницей!»
«Ты не плачь, уймись», — и слезы утирает белолицей.
Поцелуями покрыла мать дитя свое родное,
И губами смяты розы, и тончает лист алоэ.
Нестанджар она сказала: «Что нам помнить время злое?
«Нас веселье ожидает — многократное, земное».
Как всегда, неслись мгновенья, и промчался малый срок,
Дидебулы преклонились, перед ними став в кружок.
Выходили к ним светила, с сердца льется чувств поток,
Целовали их с приветом, восхваляли, кто как мог.
Автандилу и Придону не искать сердечных слов.
Тариэль сказал: «Царица, ты не знаешь храбрецов!
«Длинный сказ тут неуместен, нас спасла друзей любовь,
«Им обязаны мы оба, что вернулись к жизни вновь».
В град вступили, у палаты все покинули седло.
Слово молвит там царица, от ее речей светло:
«Бог помог, враги разбиты, им и зло не помогло,
«Пир устроим и веселью предадимся им назло».
«Траур снять! В литавры бейте! — пронеслись слова приказа.
«Пусть веселья шум и крики раздаются из дарбаза!
«Пусть златой обтянет пояс платье ваше из атласа,
«Пойте, смейтесь все, и слезы пусть не капают из глаза».