Проснувшись утром, Эви сладко потянулась и открыла глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь опущенные жалюзи, играя светлыми зайчиками на высоком с лепниной потолке. Она повернула голову к соседней подушке, но не обнаружила Арманда. Аромат свежего кофе указывал на то, что он где-то рядом. Прижав к себе подушку, Эви зажмурила глаза, и события прошлой ночи развернулись в памяти, как лента кино: влажная кожа Арманда под ее руками, горячий рот на ее теле, защитное кольцо его рук, когда она засыпала. Готовая снова впасть в сладкое забытье, Эви заставила себя слезть с кровати и переместиться в горячий душ.

Только когда настал момент одеваться, она вспомнила, что у нее нет ничего, кроме вчерашней футболки, – серьезный повод сгореть со стыда на работе. Она быстро набрала номер Зои, чтобы та прихватила в поезд смену одежды, однако та опередила ее. Сообщение от подруги гласило:

«Извини за вчерашнее. Спасибо тебе. Я взяла отгул – не могу встать с кровати».

Надо найти другой выход. Вывернув футболку наизнанку и надев задом наперед, Эви понадеялась, что никто не обратит внимания.

Арманд был уже одет, только пиджак висел на стуле. Облокотившись на кухонную стойку, он читал настоящую бумажную газету. У Эви перехватило дыхание. Чем она заслужила такого мужчину?

Впрочем, разве он принадлежал ей? Ни в коем случае! Они провели вместе ночь – самую прекрасную, нежную, удивительную ночь ее жизни. Что бы ни произошло дальше, ей надо помнить: он уедет во Францию, когда закончится работа. Другими словами, часы тикают, время ограничено. Надо быть сильной, пока Арманд с ней, а потом спокойно посмотреть ему вслед, когда он будет уходить, – это будет последний этап ее трансформации. Она начнет свою собственную, настоящую жизнь.

Вероятно, она вздохнула, потому что Арманд услышал ее и поднял голову. Глаза блеснули.

– Доброе утро, Эви, – улыбнулся он, и она, как идиотка, улыбнулась в ответ.

Арманд поднес ей тарелку с круассанами. Эви взяла один, нет, два и надкусила. Он поцеловал ее в голову.

– Кофе? – потянулся он к кофемашине.

– Позволь мне, – попросила она, замечая, с каким усилием он уступает лидерство, разрешая заботиться о себе.

– Давай.

Легко разобравшись со сложной машиной, Эви приготовила эспрессо и протянула Арманду его чашку.

– Мерси.

– К твоим услугам, в любое время, – ответила она.

Взглянув через плечо, Арманд тихо выругался по-французски и кивнул на часы. Эви проглотила кофе одним обжигающим глотком и заметалась в поисках куртки, шапки, обуви.

– Арманд, ты не видел моих… Ох, вот они, – сказала Эви, обнаружив тепленькие вычищенные ботинки перед камином. – Люблю тебя за это.

В наступившей мертвой тишине она подняла голову. Арманд как-то странно смотрел на нее.

– Я не имела в виду…

– Знаю.

– Как-то само вырвалось, – словно оправдывалась Эви. – Мы едва знакомы. Может, у тебя жена и дети в Париже. Откуда я знаю? Наверное, об этом надо спрашивать до того, как ложишься в кровать с кем попало.

Арманд ждал, когда она договорит.

– Не с кем попало, конечно, – поправилась Эви. Впрочем, если бы ей предложили всех мужчин земного шара, она бы выбрала только его. Конечно, ему не надо знать об этом.

– Не женат. Вернее, разведен. Детей нет.

– Правда? – подняла брови Эви. – Разведен? Что случилось?

Судя по его взгляду, Арманд не собирался развивать тему, но почему-то передумал.

– Я разочаровал ее. У меня есть такой недостаток – разочаровывать всех, кто меня любит.

У Эви перехватило дыхание.

– Неправда.

– Поверь мне. Люсия приходилась тетей той маленькой девочке, которую мы спасли. Она решила, что моя жизнь полна опасности и героизма. Ей казалось это очень романтичным. После пяти лет военной жизни мне захотелось возвращаться в дом, где меня ждут. Она не простила меня за то, что я не хотел играть роль героя. Так же как раньше моя семья не простила за то, что я отказался быть примерным сыном и не продолжил дело Акционерного дома Дебюсси.

Эви замерла с курткой в руках.

– Не могу понять. Почему они так ошибались? Ты не создан, чтобы играть роль, во всех смыслах. Герой – избитое понятие, не буду даже обсуждать это. Но те, кто знает тебя, как могут быть разочарованы? Хотела бы я послушать этих людей.

Пристальный взгляд Арманда проникал в душу. Эви потребовалось неимоверное усилие, чтобы задать следующий вопрос:

– Где сейчас твоя жена, Арманд?

– Ее убили около года назад.

Чтобы сдержать стон, Эви прижала ладонь к губам.

– Господи, Арманд, какое горе.

Поправив часы на руке, Арманд заговорил:

– Мы расстались за несколько лет до этого. Однажды она упаковала чемодан и ушла, а я даже не подумал остановить ее. В прошлом году на семейном ужине мы оба посетовали, что не расстались сразу. Спустя неделю ее ограбили на улице. Ударили ножом, когда она стала сопротивляться. Она умерла от потери крови до того, как приехала «скорая».

Неудивительно, что Арманд был в депрессии – винил себя в гибели жены. Эви шагнула к нему.

– Смелая женщина. Она вела себя героически. Возможно, она бы вернулась к тебе…

– Нет, – покачал головой Арманд. – Наш союз возник в редкую минуту слабости.

Сердце Эви сжалось от боли. Что происходит с ними? Неужели, оглянувшись назад, он скажет то же самое про нее? Чтобы разрядить обстановку, она сменила тему.

– Так вот как Джонатан завлек тебя. Воспользовался редкой минутой слабости?

– Возможно, – усмехнулся Арманд.

– Все к лучшему. То есть я не имею в виду события, что предшествовали… Мне очень жаль, что твоя семья не понимает тебя. Ладно, молчу. – Однако через секунду Эви призналась: – Я тоже одна, если тебе интересно.

Она приказала себе замолчать, но не удержалась от замечания:

– Хочу, чтобы ты знал, что вчера приехала к тебе не за тем… что случилось ночью.

– А я предложил тебе комнату не ради того… что случилось ночью.

Многозначительные паузы заставили Эви вспомнить о мятых простынях, жарких объятиях, страстных вздохах.

– Если хочешь, пожмем друг другу руки, вернемся в наш маленький офис и забудем о том, что было.

– Но это было, – сказал Арманд.

– Без сомнения.

– Сама сказала, что я не создан для игры. Не умею притворяться. Лучше не начинать.

– Договорились, – не сдержала улыбку Эви.

– Мы опаздываем, дорогая. Бери свои вещи.

Эви оглянулась проверить, не забыла ли чего.

У нее не было уверенности, что она вернется в это место. Сердце сжалось от грустной мысли. Но скучать она будет не по уюту квартиры.

Арманд ждал ее возле двери, резко потянул и прижал к себе. Эви успела заметить, что он закрыл глаза, завладев ее губами в страстном поцелуе. Она потеряла ощущение реальности и едва удержалась на ногах, когда Арманд отпустил ее.

– Останешься на эту ночь, – почти приказал он.

– Не беспокойся. Поговорю с Зои. Может, поживу у нее, пока не найду жилье.

– Как долго Ланс отсутствовал? – Взгляд Арманда был красноречив.

– Тогда найду дешевый отель на окраине.

– Нет необходимости.

– Я не могу остаться у тебя, Арманд. Посмотрю на доске объявлений в офисе, может, кто-то сдает комнату. Вот, Джейми, например… – Она пискнула, когда Арманд сжал ее руку.

– Даже не думай. Останешься у меня. Решено?

– Решено, – согласилась Эви, чувствуя себя на седьмом небе.

Когда Арманд направился в сторону станции, Эви спросила:

– Сегодня не будет лимузина с шофером?

– Мне нравится поезд.

– Честно? Что-то вроде испытания или изучение местных нравов? – уточнила Эви, подумав, что поезду предпочла бы автомобиль.

– На поезде дорога кажется короче, – заметил Арманд. – Тишина в машине угнетает.

– Не любишь оставаться наедине со своими мыслями?

Взглянув на нее с удивлением, он признался:

– Да, предпочитаю белый шум.

Не задумываясь, Эви взяла его под руку. Арманд тесно прижал к себе ее локоть. Ей показалось, что в этом было что-то французское – никакого позерства, но абсолютная уверенность в себе.

– Мне нравится видеть одних и тех же людей каждый день. Словно мыльная опера – ты становишься свидетелем их жизни.

Согласно кивнув, Арманд провел ее через турникет к подошедшему поезду. В вагоне оба их места были свободны, но они предпочли занять места в другом ряду.

– Утомленная мамаша, – кивнул Арманд.

Эви посмотрела на женщину через проход.

– Даешь им определения? Я тоже это делаю!

Признаться, определение «утомленная» было гуманнее, чем «измученная», придуманное Эви.

– А что скажешь об этих парнях? – Она указала на уткнувшихся в телефоны школьников.

– Я называю их угроза-нашему-будущему.

– Ты был таким же в четырнадцать лет, – засмеялась Эви.

– Никогда таким не был.

Пожалуй, она готова поверить. Иначе откуда у Арманда такая самоуглубленность? Неужели мрачные жизненные перипетии наложили отпечаток и сформировали суровый, твердый, непреклонный характер? Не это ли привлекло ее? Такой мужчина никогда не разобьет сердце женщины, просто потому, что не захочет владеть им.

Поймав ее взгляд, Арманд поднял бровь. Он словно видел ее насквозь и без труда читал мысли.

– Думаешь, они тоже придумывают нам клички? – спросила Эви.

– Вполне возможно.

– Что бы это могло быть? Вероятно, меня называют девушка-в-вязаной-шапочке или… постой-ка, как ты меня назвал?

– Девушка-бьющая-в-цель.

– Точно! Наступила тебе на ногу, – напомнила Эви.

– Ударила в солнечное сплетение.

– Думала, ты забыл.

– Никогда.

Наступила уютная тишина, которую нарушил Арманд.

– А как ты называла меня?

На сей раз Эви попалась в собственную ловушку. Никогда она бы не призналась, что звала его красавчик-в-крутом-прикиде или, спаси господи, – бойфренд-попутчик. Она судорожно придумывала что-нибудь правдоподобное.

– Человек-с-книгой. Ты был человек-с-книгой.

– М-м-м, – пробурчал Арманд. – Неплохо.

Зимнее солнце освещало граффити на ограде аллеи, ведущей к офису Монтроуза. Арманд никогда не замечал рисунки, да и аллею тоже. Раньше все сливалось в один скучный серый фон, бесформенные силуэты, но сегодня…

– Чувствуешь аромат кофе и свежих тостов?

Эви кивнула в сторону кафе, возникшего в стене рядом.

– Оно всегда здесь было?

– Да, насколько я помню.

Арманд машинально кивнул, потому что целиком погрузился в мир ощущений и звуков: птичий щебет, шорох шин по мокрому асфальту, солнечные блики на куртке Эви… Он поднял руку к горлу и понял, что забыл дома галстук.

– Постой, – дернула его за рукав Эви. – Еще пару слов по поводу этого.

– Этого? – не сразу понял Арманд.

– Между нами, – махнула рукой Эви. – Там, в квартире, все было понятно, но здесь… – Она взглянула на здание. – Когда зайдем, давай сделаем вид, что все нормально.

– Нормально?

– Я тебе мешаю, ты меня ругаешь.

– Так и есть.

Она расхохоталась, удивляя его мгновенным переходом из одного состояния в другое.

– Ну, правда. Я так старалась убедить парней, что такая же, как они. Если узнают, что мы с тобой…

Арманд потянул за ворот ее футболки, надетой задом наперед.

– Боишься, что это повредит твоему имиджу?

– Ты серьезно? Как раз наоборот. – Эви закрыла лицо руками, тряхнула головой так, что волосы рассыпались по плечам. – А как же Джонатан? Я потеряю его уважение.

Уверения Джонатана в том, что личная жизнь сотрудников ему безразлична, неожиданно всплыли в памяти Арманда.

– Эви, не собираешься ли ты ограбить компанию? Нет? Я так и думал, – усмехнулся он. – Или, быть может, станешь хуже работать из-за этой ночи?

Она на миллиметр раздвинула большой и указательный пальцы. Арманд засмеялся. Когда он смеялся в последний раз? Да он не помнил, когда улыбался.

– Не смеши меня. Это никого не касается, включая Джонатана. Но если ты настаиваешь, чтобы мы сомкнули губы…

Эви энергично закивала, но при этом взглянула на его губы. Ее открытое лицо сказало все, о чем он хотел знать.

– Я согласен, – сказал Арманд. – Вы, австралийцы, такие чопорные.

Прищурив глаза, Эви быстро оглядела аллею, приподнялась на цыпочки, крепко поцеловала его в губы и нырнула в дверь офиса.

Досчитав до тридцати, Арманд поискал глазами видеокамеру, записавшую, без сомнения, весь их разговор, приветственно помахал рукой, открыл дверь и пошел работать.

– Дружище, – остановил Арманда Джонатан, выходя из своего офиса.

– Доброе утро.

– Эви только что пронеслась мимо, словно за ней гонится дракон. Все в порядке?

– Да, насколько я знаю.

Секунду Джонатан внимательно смотрел на Арманда.

– Отлично. Как вчера все прошло?

Ошарашенный, Арманд не сразу понял, что друга интересует испытание в лабиринте.

– Корпоративная шпионская игра? Так себе.

– Слышал, ты расколол ее как орех. Джейми всем растрезвонил сегодня утром. Думаю, кто-то влюбился.

Арманд вздрогнул:

– Только заметил? Он не сводил с нее глаз с первого дня.

– Это я про тебя, – усмехнулся Джонатан. – Мальчишка хочет стать таким, как ты, когда вырастет.

Глубоко вздохнув, Арманд сосчитал до трех:

– Ладно. Пойду работать.

– Не спеши. Всему свое время. О чем мы говорили? – подмигнул Джонатан.

– О том, что ты никогда не повзрослеешь.

– Точно.

Не сговариваясь, они поглядели вниз в «загон для быков», вспоминая дни в университете, когда были юными и легкомысленными. Оба избегали мыслей о каникулах в Турции: тогда они стали взрослыми за одну ночь.

Снова Арманд слушал вполуха, но по иной причине. Нервы напряглись и дрожали, как струны: что-то в словах Джонатана насторожило его. Он сказал «не спеши, всему свое время». Разве этот человек не умолял Арманда скорее приехать и помочь срочно найти ошибку в готовой к запуску программе? А теперь «всему свое время»? Боковым зрением Арманд видел суетливые движения рук, переступание с ноги на ногу, отведенный взгляд.

Черт побери! Джонатан что-то скрывал. Зная Джонатана, можно предположить что угодно: новую женщину, новый проект, но тут было другое.

– Все в порядке?

– Конечно. Почему ты спрашиваешь? – улыбнулся Джонатан.

Арманд решил не углубляться в тему, пока не соберет достаточно улик.

– Да так. Пойду, пожалуй.

– Иди и разберись с ними, ковбой.

Стоя в ожидании поезда на платформе рядом с Армандом, Эви наблюдала, как тот отправляет сообщения со своего древнего кнопочного телефона. Зрелище было мучительным, и она оставила его в покое. Арманд все больше хмурился. Наконец Эви не выдержала:

– Не хочешь сказать, какая муха тебя укусила?

Он дернул плечом и отошел дальше по платформе. Эви закатила глаза и последовала за ним, не позволяя замкнуться в недрах темной ментальной пещеры. Однажды ей удалось вызволить его оттуда, почему не попробовать еще раз?

– Арманд, что случилось?

– Ничего особенного.

– Не верю.

– Мне нечего добавить.

– Теперь всегда будет так? – вскинула руки Эви. – Я не собираюсь прятаться от тебя в твоей же комнате. С таким же успехом могу делать это у Зои.

Оторвавшись от телефона, Арманд привлек ее к себе, но в этот момент раздался звонок. Взглянув на Эви с выражением, близким к отчаянию, он ответил на вызов.

– Джонатан, я пытался дозвониться до тебя весь чертов день. – С этими словами он отвернулся от нее и снова шагнул в сторону.

Эви ничего не оставалось, как наблюдать за ожидающими поезда пассажирами. Внимание привлекли двое малышей, гонявшихся друг за другом по платформе возле замученной мамы. Третий ее младенец спал в коляске среди пакетов с продуктами. Арманд по-прежнему говорил по телефону, не сводя с бегающих мальчишек настороженных глаз, словно готовый к прыжку тигр.

Один из карапузов приближался к желтой ограничительной линии у края платформы, а другой… Эви шагнула вперед – в ней боролись два инстинкта: провинциалка готова была вмешаться, а горожанка привыкла не реагировать на чужие проблемы. Асфальт под ногами задрожал от приближающегося поезда. С этой секунды все происходило как в тумане. Первый малыш остановился у черты, а второй обогнал его и с разгону кувыркнулся вниз на рельсы. Раздался крик – возможно, кричала Эви. В паническом ужасе она рванулась, чтобы подхватить другого ребенка. Но Арманд опередил ее: он уже летел к краю платформы. Полы его пальто развевались за спиной, как крылья.

Дальнейшие события поплыли кадрами замедленной съемки. Подхватив малыша, Арманд передал его в руки оказавшегося рядом мужчины. Оглянувшись на тоннель, откуда уже выполз грохочущий поезд, он спрыгнул с платформы. У Эви подкосились ноги, но, даже упав на колени, она ползла вперед, собираясь последовать за Армандом. В этот момент краем глаза она заметила обезумевшую мать с открытым в безмолвном крике ртом. Вскочив на ноги, нечеловеческим усилием Эви остановила рыдающую женщину, готовую броситься за сыном под колеса электровоза.

Раздался вой сирены и оглушительный скрежет тормозов: заметив прыгнувшего на рельсы Арманда, машинист безуспешно пытался остановить тяжелый состав. Эви крепко зажмурилась, прежде чем ее накрыла волна спрессованного воздуха от движущихся мимо вагонов. Прошла вечность, прежде чем поезд наконец остановился. Открыв глаза, Эви увидела, что двери не открылись, но люди в вагоне взволнованно указывают пальцами на виновника суматохи и воя сирены. Через прозрачные окна поезда Эви увидела на дальней платформе Арманда. Наклонившись вперед и уперев руки в колени, он тяжело дышал.

– Они спасены, – задыхаясь, пробормотала Эви, схватив женщину за руку. – Оба. Все в порядке.

– Правда?

– Смотрите, – указала Эви на противоположную сторону, где дежурная по станции в синей униформе держала на руках плачущего двухлетнего малыша.

Женщина зарыдала от счастья и облегчения.

Мужчина, которому Арманд сунул первого малыша, подошел, чтобы передать его матери. Та, в шоковом состоянии, схватила ребенка, забыв слова благодарности. Обменявшись с незнакомцем понимающими взглядами, Эви пожала плечами и пробормотала:

– Вы даже не представляете.

Прошла еще вечность, прежде чем двери поезда открылись и пассажиры высыпали на перрон, хотя сирена продолжала выть. Эви с трудом разглядела через окна поезда служащих вокзала в темной униформе, направлявших людей к выходу. Арманд отдавал распоряжения, как генерал на поле боя. Когда пассажиры покинули платформу, сотрудники охраны по очереди подходили к нему, жали руки, хлопали по плечу.

Сквозь мутные окна поезда Арманд увидел Эви. Штормовая синева его глаз… прояснилась. Он расправил плечи, дыхание выровнялось. Арманд словно очнулся после наркоза. Эви знала, что Арманд отказывался считать себя героем – он просто выполнял свой долг. Она не будет настаивать, но для нее он настоящий герой.

Вместе с незнакомцем Эви помогла матери с детьми и коляской дойти до лифта, чтобы перейти на другую платформу, куда уже прибыла полиция для расследования происшествия и составления протокола. Эви сразу увидела в толпе Арманда – высокого, темного и невозмутимого. Ей хотелось броситься ему на шею, но грозный вид блюстителей закона с оружием остановил ее. Впрочем, Арманд сам направился к ней.

– О чем ты думала?

– Не поняла?

Взяв ее за локоть, он отвел Эви за поворот лестницы.

– Ты собиралась сама прыгнуть за ребенком.

– И что?

– Ты бы погибла.

– Но ты сделал это.

– Я прошел специальную тренировку.

– Правда? В Иностранном легионе вас учили вытаскивать детей из-под колес поезда?

– Не смешно.

– Это не шутка. Мне бы стоило закатить истерику, но я не стану, потому что ты великолепен, – сказала Эви и замолчала, вовремя вспомнив о бывшей жене Арманда, зацикленной на его геройстве. Она просто счастлива, что он остался жив.

Ни слова не говоря, они спустились вниз и вышли на улицу, где их уже ждала машина.

Они не обменялись ни словом, пока ехали в машине. Напряжение ощущалось почти физически, окутывая их, как мираж. В квартире наступила разрядка: прижав Эви спиной к стене, Арманд впился в ее губы. Они целовались как последний раз в жизни, пока хватило дыхания. Запрокинув голову, Арманд взглянул в глаза Эви: такой бури чувств он не видел в жизни – страсть и вожделение, тревога и страх.

Арманд ждал продолжения начатой на вокзале дискуссии – так подсказывал опыт. Однако голос Эви был тихим, чувственным, хрипловатым, когда она сказала:

– Отнеси меня в кровать.

Тут Арманд не выдержал:

– Ты напугала меня до смерти, Эви.

– Знаю.

– Мне самому было страшно.

– Как это?

– Мне давно не приходилось работать в полевых условиях и не было уверенности, смогу ли снова… Но с тех пор, как… в общем, из-за тебя что-то вернулось. Только благодаря тебе я понял, что могу приносить пользу.

– При чем тут я? Ты спас мальчика. Он жив.

– А я жив благодаря тебе.

Эви сумела пробудить в нем человеческие чувства: любовь, сострадание, надежду, которые он пытался похоронить в себе. Она заставила его глядеть в будущее, а не оглядываться назад, сожалея о прошлых ошибках.

– Арманд, – прошептала она.

Губами он стер слезу с ее щеки, поднял на руки и отнес в свою постель. Никогда раньше любовный акт не доставлял ему большего блаженства. Арманд сделал все, чтобы Эви испытала такие же чувства.