Матильда стояла перед ним, сцепив руки. Ее кудрявые волосы цвета огня и страсти струились у нее по плечам, но ее серые глаза оставались холодными, как горный туман.

Наконец она была здесь. В его доме. В комнате, которую он приготовил специально для нее.

И говорила о своем муже и о том, как они пламенно любили друг друга.

Энцо не понимал, почему ее слова так сильно задевали его. И какое ему дело до того, что она любила Сент-Джорджа? Ведь он считал, что любовь – это выдумка, по крайней мере, он не встречал доказательств ее существования. И почему ему не давало покоя то, что Генри даже не поцеловал ее на прощание? Почему Энцо вообще обратил на это внимание? В самолете он совершенно не думал об этом, но сейчас никак не мог успокоиться.

Какая разница, где будет находиться Матильда? Если ее отсутствие не скажется негативно на Саймоне, оно не скажется также и на Энцо.

Но его разбирала злость. Ему хотелось подойти к Матильде и сделать… что-нибудь. Чтобы ее серые глаза полыхнули огнем, а ее белоснежная фарфоровая кожа порозовела. Оказать на нее такое же воздействие, какое она оказывала на него.

Да, он ревновал. Но к чему? С момента их расставания прошло четыре года, и Энцо не мог понять, почему она все еще небезразлична ему.

– Я не ревную, – холодно возразил он. – Мне вообще нет никакого дела до того, чем ты там занимаешься со своим мужем. Я беспокоюсь только о Саймоне.

– Как будто мои мысли заняты чем-то другим, – отрезала Матильда, и ее щеки слегка зарумянились.

Неужели он все-таки добрался до нее?

– Ага. Ты так заботилась о своем сыне, что не потрудилась рассказать ему о его родном отце. – Ему хотелось заставить ее страдать. Чтобы она испытала ту же боль, что и он.

– Да. Я думала, так будет лучше для него.

– Ложь. Ты думала только о себе.

Ее глаза сверкнули холодной сталью.

– Может, ты и прав. Может, так оно и было. Но все, что я делала, я делала ради него.

Похоже, она искренне верила в то, что говорила. И уважение, которое он испытал по отношению к ней при встрече в Англии, снова вернулось. Но вместе с ним у него возникло какое-то неопределенное чувство.

Разве он ничему не научился? Только ничтожные мужчины вымещали свою злость на женщинах. Такие, как его отец. Он не умел управлять своими эмоциями. Они управляли им.

Энцо прекрасно осознавал опасность превратиться в Луку Кардинали, поэтом обуздал свои собственные чувства и задался целью не стать таким, как его отец.

Он направил свой гнев, эгоизм, алчность и все остальное, в чем обвиняла его мать, на то, чтобы создать свою империю. И у него получилось. Теперь он направлял их на то, чтобы построить дом для себя и своего сына.

Не было нужды вымещать их на Матильде.

Следовало держать себя в руках, оставаться сдержанным и бесстрастным.

– Так и должно быть. Оставайся здесь сколько пожелаешь. А я с радостью обеспечу тебя всем необходимым.

Она немного растерялась, потому что не ждала, что он сменит тему и заговорит с ней таким официальным тоном.

– Спасибо, – так же сдержанно ответила Матильда. – Я хотела бы остаться здесь с Саймоном, если ты не против.

– Конечно нет. Хотя я предпочту не принимать у себя в доме твоего мужа, если он приедет в гости.

Она снова смутилась, словно эта мысль никогда не приходила ей в голову, что было само по себе очень интересно. Разве она не хотела быть с мужем? Спать с ним? Она ведь была такой страстной женщиной.

– Хорошо, – слегка хрипловатым голосом ответила она. – Но я ожидаю того же самого от тебя. Все твои… подружки должны держаться подальше от нашего сына.

Она сказала «нашего» сына.

Энцо не на шутку разволновался, но постарался взять себя в руки, сосредоточившись на другом слове.

Подружки.

Потому что у него будут подружки. Он не собирался хранить обет воздержания только потому, что стал отцом. И в любом случае у него когда-нибудь появится жена. С ней он построит свою собственную семью и дом, о котором всегда мечтал.

Он будет держать возможных кандидаток на роль своей жены подальше от Саймона, пока не выберет самую подходящую. Но сначала он хотел получше узнать своего сына.

– Само собой, – натянуто ответил Энцо. – Хотя я когда-нибудь женюсь, и моя будущая жена, конечно же, познакомится с Саймоном и, я надеюсь, будет обращаться с ним, как с родным сыном.

– Твоя будущая жена?

– Почему ты удивляешься? Ты наверняка помнишь, что я говорил тебе в тот вечер у костра на пляже.

– Да, – побледнела Матильда и отвела взгляд. – Помню.

Он перечислил ей список качеств, которые она должна была увидеть в себе.

И все же на следующее утро она исчезла.

«Энцо, ты такой же алчный, как твой отец», – не раз говорила ему мать после того, как их семейство изгнали из страны. Он видел, как она несчастлива, и старался поднять ей настроение. Он помогал ей убираться, покупал ей цветы, присматривал за Данте, когда ей хотелось побыть одной. Но у него ничего не получалось. Мать еще больше отдалялась от него.

– Я не знаю, чего ты хочешь от меня, – однажды резко бросила она, раздраженная его неуклюжими попытками вызвать у нее улыбку. – Что бы это ни было, у меня этого нет.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива.

– Ты хочешь слишком многого. И так было всегда.

И на том острове он снова потребовал слишком многого.

Ему следовало уйти, но он не мог отвести глаз от Матильды. Она изменилась за прошедшие годы, стала более сдержанной. И хоть в ней по-прежнему чувствовался огонь, его пламя перестало обжигать.

И это не нравилось Энцо.

– Я думал, что однажды, возможно, ею станешь ты, – не сдержался он.

– Кем?

– Моей будущей женой.

Матильда застыла, словно статуя, и ему показалось, что он причинил ей боль, хотя не знал, чем именно. Если бы она по-настоящему хотела серьезных отношений с ним, она бы осталась. А так она уехала. И если она сейчас страдает, ей некого винить, кроме себя.

Только ему казалось, что он оправдывает себя.

Энцо не удержался и сделал несколько шагов по направлению к Матильде.

Она не шевельнулась. Солнечные лучи переплелись с ее волосами, превратив их в пламя, и ему вдруг захотелось прикоснуться к ним, намотать на пальцы эти мягкие локоны, заставить ее повернуться к нему, улыбнуться так, как она улыбалась в ту ночь, лежа на песке, когда в ее глазах отражались звезды.

Только он не мог притронуться к ней. Не мог коснуться ее волос или положить ей руки на плечи, чтобы утешить ее. Не мог ничего, кроме как словами избавиться от своей злости и разрезать ее на куски.

Жалкий, ничтожный человечишка.

– Но ты уехала, – сипло выдавил он, не понимая, зачем продолжает нести чушь. – Ты исчезла прежде, чем мы смогли выяснить это.

Она медленно повернулась к нему. Ее глаза потемнели, а волосы в свете солнечных лучей превратились в сияющую корону. Энцо хотелось взять ее за подбородок и прильнуть к ее поджатым в тонкую линию губам, чтобы сделать их мягкими и податливыми. Чтобы вкусить огонь, пламенеющий внутри ее.

Но он не мог. Потому что она принадлежала другому.

– Я правильно сделала, что уехала, – сдержанно ответила Матильда. – Потому что меньше всего на свете мне хотелось стать твоей женой.

Если бы не слезы, заблестевшие на ее глазах, он поверил бы ей. Но она говорила неправду. И, уехав тогда, она лишила их обоих того, что могло у них быть.

Точно так же она лишила его сына.

Энцо машинально потянулся к ней и взял ее за подбородок.

Матильда замерла и посмотрела на него широко распахнутыми глазами, а он думал только о том, какой нежной и теплой была ее кожа. Ему до смерти хотелось поцеловать ее, наказать за то, что бросила его, что спрятала от него сына. Наказать таким способом, который подарит ей наслаждение и одновременно опустошит ее, чтобы она поняла, что отвергла.

Атмосфера вокруг них сгустилась от напряжения.

Энцо слышал частое и судорожное дыхание Матильды, в потемневших глазах которой полыхало пламя.

Ему следовало отпустить ее. Только ее кожа была такой шелковистой, что он не мог удержаться и провел по ней большим пальцем. В нем пробудилось желание, которое становилось все безудержнее, отражая ту же страсть, которую он увидел в ее глазах.

– Дорогая, не надо врать. Особенно когда я знаю, как заставить тебя говорить правду.

– И как ты это сделаешь? – не стала отстраняться Матильда.

Она бросала ему вызов, и его тело кричало принять его.

Энцо сходил с ума от возбуждения, и поблизости стояла кровать. Матильда не стала бы возражать. Она приняла бы его так, как тогда на острове, с пылкой страстью, такой же безудержной, как та, что пожирала его самого.

– Жаль, что я не могу продемонстрировать тебе. – Он силой заставил себя отпустить ее и сделать шаг назад, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сладостное тепло ее тела и витавший вокруг него едва уловимый аромат жасмина. – Ты замужем. Если ты не забыла.

Она чуть зарделась, и ее глаза загорелись еще ярче. Она не шевельнулась, но ее сбивчивое дыхание послужило Энцо ответом. Не важно, что она говорила о своем муже, она по-прежнему хотела его.

– Я не забыла, – хрипло ответила Матильда, задержав взгляд на его губах. – Может, я просто хотела проверить, не забыл ли ты.

Значит, она проверяла его. Но что именно она хотела узнать?

В паху болело от неудовлетворенного желания, которое, казалось, не собиралось утихать. То, как Матильда продолжала подначивать его, могло закончиться только одним. Поэтому, чтобы не забыться и не сделать что-то такое, о чем потом придется пожалеть, Энцо молча развернулся и вышел из комнаты.

Следующие дни тянулись мучительно медленно.

Энцо уезжал рано утром в Милан и возвращался домой поздно вечером, видимо, для того, чтобы управлять своей многомиллиардной компанией.

Можно было подумать, что он забыл о Саймоне, если бы однажды утром Матильда не вылезла из кровати, чтобы посмотреть, как там ее малыш, и не обнаружила его вместе с Энцо на кухне.

Энцо, в белоснежной рубашке и темных брюках, сидел рядышком с Саймоном за столом, поедая яйца и тосты, которые явно приготовил без посторонней помощи, и болтая со своим сыном так, словно делал это всю свою жизнь.

Он был полностью сосредоточен на ребенке, который весело болтал о гоночных машинках, лошадках и бассейнах.

Матильда тихо, чтобы не мешать им, вернулась обратно в кровать. Она лежала и смотрела на балдахин, прокручивая в голове звук голоса Энцо, полный тепла, когда он разговаривал с их ребенком. Тепла, которое она помнила.

У нее не вызывало никаких сомнений, что он хочет быть с ребенком, и не только потому, что является его отцом, но потому, что ему на самом деле хотелось узнать Саймона. Ей бы радоваться, но она не испытывала ничего, кроме чувства вины.

В течение следующих нескольких дней Энцо завтракал с сыном каждое утро, оставляя Матильде несколько часов для себя. Она думала, что будет наслаждаться этим временем, но ошибалась. Потому что ей нечем было заняться, и она только и делала, что размышляла.

Она пыталась отвлечься, исследуя виллу, изучая старую библиотеку с полками, забитыми интересными книгами, или разглядывая портреты, висевшие в столовой.

Она ждала, что Генри позвонит ей первым, чтобы справиться, как у них с Саймоном дела, но он молчал.

И пять дней спустя после приезда на виллу Энцо Матильда наконец собралась с духом и позвонила мужу. Он ответил не сразу.

– Матильда? – радостно спросил Генри, и до нее донеслись звуки музыки и громкие разговоры. – Я все думаю, как ты. Как Саймон?

– У него все хорошо.

– А у тебя? Когда тебя ждать домой?

– В том то и все дело, – сглотнула Матильда. – Энцо хочет, чтобы Саймон пожил с ним в Италии некоторое время.

– Понятно, – после небольшой паузы ответил Генри. – Я ожидал подобного развития событий. Кардинали не из тех, кто легко сдается.

– Ты прав.

– Значит, ты тоже собираешься остаться в Италии?

Он спрашивал таким безразличным тоном, словно его совсем не интересовали ее планы.

– У меня нет выбора. Я могла бы обратиться в суд, но…

– Но ты не сделаешь этого, – решительно заявил Генри. – Ни нам, ни Саймону это ни к чему. Он счастлив?

– Да, – не стала обманывать Матильда.

– Тогда он там, где ему надлежит быть.

– А… как же насчет нас? – упавшим голосом спросила она.

– Нас? – озадачился Генри. – Ах да. Так что ты собираешься делать?

Ее сердце мучительно сжалось. Неужели он собирается заставить ее сделать выбор? Ему настолько все равно, что он даже не выскажет свои предпочтения?

«Идиотка, он не женился на тебе по любви. Так чего же ты хочешь от него?»

Ей хотелось, чтобы он начал сокрушаться по поводу того, что она останется в Италии. Чтобы потребовал от нее вернуться домой, даже если она не собиралась возвращаться.

Матильда хотела знать, что значили для него четыре года, прожитые вместе, пусть даже только в качестве друзей.

– Не знаю, Генри, – потерянно ответила она. – Мы муж и жена. То есть это то, чего ты хотел, разве не так?

На другом конце провода снова повисла пауза.

– Да, – наконец сказал Генри. – Хотел. Но будет немного тяжело оставаться женатыми, если ты будешь жить в Италии. – Еще одна пауза. – Хотя наш брак и так не был настоящим.

– О чем ты говоришь?

– Послушай, я знаю, что ты не хотела выходить за меня замуж, – вздохнул он. – Ты стала моей женой ради своих дяди и тети, и я ценю это. Но… может, тебе пора найти себе кого-то твоего возраста.

Его слова потрясли ее.

– Значит, я тебе больше не нужна?

– Мэтти, наш брак основывался исключительно на дружбе. Но я должен признать, что, возможно, пришло время что-то изменить в своей жизни.

Она не понимала, почему сказанное им ранило ее. Ведь она не любила его.

– Вот как?

– Я… встретил одного человека, – нерешительно начал Генри. – Женщину моего возраста. Она мне очень нравится, и мы прекрасно ладим.

– Правда? – Она не знала, что и говорить.

– Так что, может, пришло время разорвать наше маленькое соглашение, – воодушевленно продолжил Генри, который, казалось, не заметил, насколько шокировал ее. – Четыре года назад оно подходило нам обоим, но я считаю, что оно больше нам ни к чему. Ты хочешь жить своей жизнью, а я своей.

– Я…

– Я обо всем позабочусь, – перебил ее Генри. – Постараюсь ускорить этот процесс, привлеку пиарщиков, чтобы в прессе не появилось негативных отзывов.

Он говорил так быстро, словно давно ждал этого момента. Возможно, он и правда ждал подходящего случая, чтобы избавиться от нее. Так же как в свое время ее родные дядя с тетей.

Ком подкатил к ее горлу, но она постаралась взять себя в руки. Что ж, возможно, так будет лучше для всех. Она сможет сосредоточиться на сыне и перестать беспокоиться о Генри.

– Хорошо. Раз ты так хочешь.

– Думаю, ты тоже не против.

– Конечно, – сцепила зубы Матильда. – Спасибо тебе, Генри.

– Не стоит благодарности. – На другом конце провода снова послышался шум. – Мне нужно идти. Я свяжусь с тобой.

С этими словами он положил трубку.

Матильда сидела какое-то время, тупо уставившись на экран телефона. Вот и все. Прошло четыре года. Он встретил другого человека и теперь отпускал ее.

Как и все остальные. Как тот же Энцо…

Стоило ей подумать о нем, как он тут же появился.

Дверь в библиотеку открылась, и на пороге возник Энцо собственной персоной. Он решительно вошел в комнату и остановился у камина.

– Кажется, ты хочешь мне что-то сказать, – отложила телефон Матильда, пытаясь унять бросившееся вскачь сердце.

– Я хочу, чтобы ты подготовила Саймона к еще одному путешествию. Мы отправляемся на следующей неделе.

Еще одно потрясение.

– Что? Какое еще путешествие?

Энцо снял пиджак и бросил его на спинку стоявшего рядом кресла, а потом начал закатывать рукав сорочки, демонстрируя свои мускулистые руки.

Матильда завороженно смотрела на движения его рук, чувствуя, как в ее теле нарастает возбуждение.

«Ты можешь коснуться его сейчас. Ты свободна».

– На остров, который я купил у твоего мужа, – ответил Энцо, словно не замечая ее взгляда. – Там есть поместье, которое я подготавливал для нашего возможного приезда. К счастью, там оказалось не так много работы.

– Понятно, – пробормотала Матильда.

– Ты поедешь с нами? Мы будем очень рады, если ты присоединишься, хотя ты можешь предпочесть остаться на материке. – Он сделал паузу. – Или даже вернуться в Англию. Твой муж наверняка скучает по тебе.

– Да, скучает. Он хочет, чтобы я вернулась домой.

Энцо сверкнул глазами и начал закатывать другой рукав. На этот раз медленно. Он явно заметил, что она глазеет на него.

– И что ты ему сказала? Он знает, что ты собираешься остаться здесь с Саймоном? Со мной?

Он особо подчеркнул последние два слова, и от его жадного взгляда ее охватила внутренняя дрожь.

Да, он хотел ее. В отличие от Генри.

– Знает, – хрипло ответила Матильда.

Энцо замер и уставился на нее.

– И он не против? – требовательно спросил он. – Мне казалось, ты говорила, что он скучает по тебе.

– Скучает. Но он не хочет командовать мной. Я сама решаю, что мне делать.

Энцо окинул ее взглядом, словно она была произведением искусства, которое он только что купил, и оценивал свое приобретение.

– Будь ты моей, я бы точно высказался по поводу того, что ты собираешься жить в другой стране четыре года. С другим мужчиной.

«Будь ты моей…»

Но если она разведется с Генри, ей ничто не помешает стать женой Энцо. Ее больше ничто не удерживало в Англии, теперь, когда ее сын находился в Италии.

И разве не будет лучше, если она, а не какая-то другая женщина, будет принадлежать Энцо? Ведь в противном случае ей достанется роль нянечки, в то время как он со своей женой станут одной большой и счастливой семьей…

Нет.

Только через ее труп. Пока она жива, она не позволит другой женщине стать матерью ее ребенка.

Если Энцо хотел жену, тогда, может быть, настало время заявить свои права на эту должность.