Энцо решительно покачал головой, окинув Матильду взглядом с ног до головы.

– Нет, – заявил он, комфортно откинувшись на спинку белого диванчика. – Это нам не подходит.

Матильда стояла перед ним, разглядывая свое отражение в огромном, отполированном до блеска зеркале в примерочной комнате, а у ее ног на коленках дизайнер свадебных нарядов возилась с подолом ее платья.

Они с Матильдой находились в эксклюзивном свадебном салоне, который он выбрал, чтобы купить ей платье. Энцо настоял, что поедет с ней, потому что хотел увидеть наряд, в котором она будет на свадьбе. И он уже отверг три варианта по различным причинам. Это платье тоже пришлось ему не по вкусу.

– Что с ним не так? – мягко спросила Матильда, осторожно коснувшись пальчиками шелковой ткани.

Энцо поднялся с дивана и подошел к ней.

– Оно слишком простое, – мрачно бросил он, обойдя вокруг Матильды и рассматривая платье со всех сторон. – Оно подойдет для обычной свадьбы, но не для нашей.

Ему совсем не понравилось простенькое платье из шелка цвета слоновой кости без всякой отделки. Нет, этот наряд явно не годился для свадебной церемонии, которую он планировал.

Последние несколько недель после приема в честь их помолвки Энцо посвятил организации пышного торжества. Он хотел, чтобы они с Матильдой поженились на острове, на террасе его виллы, в присутствии множества важных гостей и приглашенных журналистов.

В конце концов, это была королевская свадьба.

И невесте надлежало появиться в платье, достойном королевы.

– Ладно, – потупив взгляд, кивнула Матильда. – Если тебе не нравится, я переоденусь.

Энцо замер и посмотрел на ее отражение в зеркале. Что-то в ее голосе насторожило его. Она стояла, опустив руки, и смотрела в пол, поджав губы.

– Тебе нравится это платье? – спросил он, испытывая необъяснимое напряжение. – Если да, так и скажи.

– Если оно не подходит, значит, не подходит, – безучастно ответила она. – Я могу примерить другое.

Ее уступчивость насторожила Энцо еще больше. Ему не понравилось, как она произнесла эти слова. В них было столько… покорности.

«Никого не напоминает тебе?»

Он чуть не задохнулся от напряжения.

Конечно, напоминало. Матильда вела себя сейчас в точности так, как его мать, когда пыталась успокоить отца.

Энцо стало дурно.

Он посмотрел на дизайнера, стоявшего на коленях у ног Матильды.

– Пожалуйста, мне нужно переговорить с моей невестой. Наедине.

Женщина кивнула и поднялась на ноги.

– Конечно, мистер Кардинали.

После ее ухода в шикарной примерочной с ее дорогущим ковром на полу воцарилась гнетущая тишина.

– Если тебе не нравится платье, ты не обязана надевать его, – заявил Энцо, сжав руки в кулаки и спрятав их в карманы. – Выбери другое.

– Ты сказал, что оно ничем не примечательное. А я знаю, что ты не хочешь, чтобы я была на свадьбе в простом платье. – Она посмотрела на него с пониманием, которого он не ждал от нее. – Энцо, я знаю, как это важно для тебя.

Она пыталась задобрить его, вот что она делала. Уступала ему, точно так же, как всегда делала мать по отношению к отцу. Словно ее собственные желания не представляли собой никакой ценности. Но опять-таки, в случае с его отцом так оно и было.

Того всегда больше интересовала власть, которой он однажды обладал, а потом потерял.

«Эгоистичный. В точности как ты сам».

По спине у него пополз холодок.

Да, мать не ошиблась насчет его. Он, в самом деле, был сыном своего отца. Эгоистичным и несгибаемым, но почему бы и нет?

Он никогда не получал от отца того, в чем нуждался, потому что тот никогда не был заинтересован в своем сыне. Мать, та, по крайней мере, была честной. Она прямо заявила, что ей ничего не надо от Энцо, и исчезла из его жизни, ясно дав понять, что он от нее тоже ничего не получит.

И он усвоил, что нужно самому добиваться желаемого. Так он и делал. Благодаря эгоизму, который двигал им, он построил свою компанию, свое собственное королевство.

А сейчас занялся строительством семьи.

«За счет Матильды».

У него перехватило дыхание, когда он вспомнил ее в тот вечер в библиотеке во время торжественного приема по случаю их помолвки. То, как она держала его лицо в своих ладонях и говорила, что он ей нужен таким, как он есть. И Энцо чувствовал, как сжимается его сердце, когда смотрел в ее глаза. Матильда говорила искренне каждое слово.

Прежде ему никто не говорил таких вещей. Никто не смотрел на него так, как она, и не принимал его таким, как он есть, со всеми его недостатками – а их было так много.

И она ничего не потребовала взамен. Вообще ничего не просила у него.

В ней не было ни капли эгоизма.

Поэтому он жестко овладел ею там, у книжного шкафа, простой дар ее принятия высвободил внутри его что-то такое, что он никак не мог обуздать. Энцо думал, что в знак благодарности ему просто хотелось доставить ей удовольствие, но тут было кое-что еще. Внутри его разрасталась какая-то потребность. Нужда. Он не понимал, чего хочет от Матильды, но в тот момент даже физического наслаждения казалось недостаточно, хотя он пообещал ей обратное.

Энцо знал, что ей нравится это платье, и она была в нем такой отчаянно красивой, что у него замирало сердце.

На первый взгляд, наряд казался довольно скромным с его высоким декольте, и в шелке цвета слоновой кости кожа Матильды буквально сияла, а ее рыжие локоны, рассыпавшиеся по ее плечам, казались языками пламени. Но сзади платье было не таким целомудренным, потому что его вырез опускался почти до округлостей ее восхитительных ягодиц, выставляя напоказ ее изящную спинку.

В этом наряде Матильда не нуждалась в украшениях.

Потому что была умопомрачительной сама по себе.

«Так почему ты пытаешься превратить ее в свой трофей?»

– Ты сногсшибательная, – чуть хрипловато сказал Энцо. – Самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.

Она захлопала ресницами, словно его слова застали ее врасплох, а потом развернулась к нему лицом. На ее щечках красовался очаровательный румянец, а ее глаза сияли.

– Но, Энцо, я думала…

– Это платье будет самым лучшим выбором.

– Почему? – удивленно свела брови Матильда.

– Потому, что оно нравится тебе. Потому, что ты прекрасна в нем. И потому, что мне не нужна показная пышность.

Ему нужна была она одна.

Энцо казалось, что его сердце зажали в тиски.

Он не хотел нуждаться в Матильде. Не хотел испытывать к ней какие-то чувства. Но это случилось. Она стала ему небезразличной. И он переживал за нее, потому что знал, что разрушит ее щедрую, великодушную натуру. Ведь он знал себя. Его мать была права – он оказался слишком похож на своего отца. Он был эгоистичным и заботился только о собственных интересах.

Под конец он довел мать до того, что она уехала, потому что хотел доказать ей, что алкоголь не сделает ее счастливой. Или трон. Или даже страна. Что они все вместе были одной семьей, и важнее этого нет ничего на свете.

Но мать разглядела истинную правду, скрывавшуюся за его оправданиями.

Энцо оторвали от родного дома, от всего, что он знал, и он отчаянно нуждался в поддержке, утешении и внимании.

Его не заботило счастье матери. Он думал только о собственном горе, поэтому даже не предполагал, что своими поступками может обидеть ее.

Энцо винил себя за то, что его семья развалилась.

И он боялся, что с Матильдой и Саймоном произойдет то же самое.

Матильда нахмурилась еще больше и, подобрав подол платья, приблизилась к нему.

– Что случилось? – Искреннее участие в ее глазах резануло его по сердцу. – Если все дело в платье, я запросто могу примерить другое.

Энцо вдохнул сладкий аромат ее духов и залюбовался тем, как шелковое платье подчеркивало плавные изгибы ее тела, вызывая желание прикоснуться к ее гладкой коже.

– Не надо. Не ломай себя, чтобы угодить мне и задобрить меня.

– Я не задабриваю тебя, – растерялась Матильда.

– Задабриваешь. Тебе нравится это платье, но стоило мне сказать, что оно нам не подходит, ты согласилась и не стала возражать.

– Энцо, это всего лишь платье, – пожала плечами она.

– Господи! – взвился Энцо. – Дело не в этом чертовом платье.

– А в чем тогда?

Она спокойно смотрела на него, совсем как в тот вечер в библиотеке, когда он злился на себя, а она просто принимала его ярость и каким-то образом превращала ее в накаленную добела страсть.

Он не знал, как она делала это. Не понимал, почему сейчас, глядя на нее в этом наряде, его сердце сжималось от мучительной боли.

– Я не хочу, чтобы ты отказывала себе в чем-то, – процедил Энцо. – Я хочу, чтобы ты была счастлива.

На ее лице промелькнуло какое-то непонятное выражение.

– Я счастлива.

Энцо достал руки из кармана и притянул ее к себе.

– Правда? – требовательно спросил он. Потому что для него вдруг стало жизненно необходимым получить ее ответ. – Дорогая, ты счастлива?

– Да. – Она накрыла его руки своими ладонями. – Конечно, я счастлива.

Но Энцо заметил какую-то неуверенность в ее взгляде.

Он еще крепче сжал ее талию и пристально посмотрел на нее.

– Матильда, зачем ты обманываешь меня?

– Я не обманываю. – Она подняла руки и положила их ему на грудь. И теперь ее глаза горели страстью. – Поверь мне.

Она поднялась на цыпочки и потерлась губами о его губы. Но Энцо по-прежнему не мог отделаться от чувства, что она говорила только то, что ему хотелось услышать.

Его словно сковало льдом, и даже жаркие губы Матильды не могли растопить его.

Потому что он знал, что она не сможет быть счастлива, если всегда будет покорно подчиняться ему, так как это делала его мать. А она будет уступать и не станет возражать просто потому, что была любящим, великодушным человеком. Ее тетя с дядей знали это, и Энцо подозревал, что Сент-Джордж тоже знал. Вот почему он использовал ее таким образом.

И точно так же ее использовал сам Энцо.

Да, она будет подчиняться, пока однажды не выдержит и сломается.

И он будет тем, кто сломает ее. Он разрушит ее, как разрушил свою собственную семью.

Эта мысль тяжелым грузом опустилась на его сердце.

Он хотел, чтобы Матильда была счастлива, потому что дорожил ею. Только она не смогла бы обрести счастье с ним.

Под конец она бы так скрючилась, что могла бы поместиться в коробочке, которую сделали для нее ее дядя и тетя.

Он никогда не смог бы так поступить с ней. Она слишком много значила для него.

– Энцо? – Матильда медленно отстранилась, так и не дождавшись от него ответа, и обеспокоенно посмотрела на него.

Нет. Он не заслуживал такого отношения. Он не заслуживал ее саму.

Возможно, он всегда это знал.

– Мне нужно вернуться в офис. – Его голос прозвучал довольно холодно, но он ничего не смог с этим поделать. – Заберешь платье.

С этими словами Энцо развернулся и вышел из примерочной, оставив ее стоять там, в платье, которое она никогда не наденет.

Потому что он решил, что никакой свадьбы не будет.

Остаток дня Матильда провела в тревоге. Ее обеспокоило странное поведение Энцо в свадебном салоне. Он вдруг отбросил свои диктаторские замашки и озаботился тем, нравится ей это платье или нет, а потом заявил, что не хочет, чтобы она переступала через себя, чтобы угодить ему.

Раньше он никогда не спрашивал, счастлива ли она, и она не понимала, что натолкнуло его на это. Но больше всего Матильду обеспокоило безучастное выражение его лица, с которым он вышел из примерочной.

Уложив Саймона спать, она пошла в библиотеку и устроилась на диванчике с книгой, ожидая возвращения Энцо.

Было довольно поздно, и она не заметила, как уснула, а когда открыла глаза, увидела стоявшего рядом Энцо, который укрывал ее мягким кашемировым пледом.

– Извини, – поднимаясь, сонно сказала Матильда. – Должно быть, я уснула.

Он ничего не ответил, а молча развернулся и подошел к камину.

В его позе было что-то напряженное, отчего тревога, не дававшая ей покоя на протяжении целого дня, возросла еще больше.

– Что случилось? – вцепилась в плед Матильда. – Я так и не получила платье. Я думала, что ты…

– Матильда, я не могу жениться на тебе.

– Что? – потрясенно переспросила она.

– Я не могу жениться на тебе, – мрачно повторил Энцо. – Извини, но я не могу.

Что-то холодное скользнуло между ее ребер, похожее на остро заточенное лезвие.

– Я… я не понимаю.

Энцо медленно повернулся и окинул ее безучастным потухшим взглядом.

– Дорогая, ты нуждаешься в большем, чем я могу тебе дать. Тебе нужен человек, который сделает тебя по-настоящему счастливой. А я не такой.

– Ты не прав, – не желая верить в происходившее, возразила Матильда. – Я ведь сказала тебе, что я счастлива. Я действительно…

– Матильда, ты говорила неправду. Я видел это по твоим глазам.

Ком подкатил к ее горлу, а внутри разверзлась какая-то пропасть.

– Ты обещал, – сдавленно прошептала она, поднимаясь с дивана. Ее руки дрожали. – Ты обещал, что не отпустишь меня. Энцо, ты обещал.

В его золотистых глазах отразилось страдание, и холодно сверкавший в них лед немного растаял.

– Знаю. Но я не смогу сдержать свое обещание. Мне придется отпустить вас с Саймоном.

Она пересекла комнату и встала перед ним.

– Почему? – требовательно спросила Матильда, чувствуя, как закипает в ней злость. – Почему? Потому что не можешь сделать меня счастливой? По этой причине? Энцо, я ведь говорила, что того, что ты мне даешь, достаточно для меня, и я не шутила.

– Этого не достаточно, – сверкнул глазами он. – Того, что я даю тебе, не достаточно. Секса и денег не достаточно! Матильда, ты нуждаешься в большем. Господи, ты заслуживаешь большего.

– Но это не все, что ты даешь мне. – Она шагнула еще ближе к нему и заглянула в его глаза. – Ты даешь мне семью. Место, где я чувствую себя как дома. Я твоя, потому что хочу быть твоей. Я не хочу чего-то другого.

Энцо внезапно схватил ее за руки повыше локтей, и его прикосновение обожгло ее сквозь тонкую ткань футболки.

– Дорогая, ты не понимаешь. Если ты останешься со мной, я раздавлю тебя. Закончится тем, что ты будешь покорно подчиняться мне во всем, как сегодня в свадебном салоне. Ты будешь стараться переделать себя, угождая мне.

– Не буду.

– Нет, будешь. Именно так ты поступала всю свою жизнь.

Матильда задрожала, внезапно осознав его правоту. Да, именно так оно и было. Сначала она подчинялась тете и дяде. А потом Генри.

И точно так же вела бы себя с Энцо. Но не потому, что у нее не было выбора, а потому, что она любила его.

– Я не против, – выдавила Матильда. – Не против подчиняться тебе.

– Но я против. Я не хочу, чтобы ты превратилась в мою мать. Я не стану ломать тебя. Я уже разрушил семью, которая у меня была, и не хочу развалить еще одну. Потому что это неизбежно случится. Поверь мне.

– Что значит, ты «разрушил» свою семью? – растерялась она.

– После того, как нас изгнали, я чувствовал себя ужасно несчастным. Изолированным. Отца вечно не было дома, он ездил к тем, кто оказывал ему поддержку, а мать так глубоко погрузилась в собственные страдания, что никого вокруг не замечала. Я говорил тебе, что вылил все ее запасы алкоголя, потому что пытался помочь ей. Но… на самом деле все было не так. Я сделал это, потому что хотел привлечь ее внимание. Меня не заботила ни она, ни ее счастье. Я думал только о собственных бедах, для меня имело значение только то, что я хотел. Поэтому она уехала. Понимаешь, Матильда? Она ушла из дома из-за меня, из-за моего эгоизма. И с ее уходом моя семья развалилась.

– Но ты не должен винить себя. Ты был еще подростком. И если она выпивала…

– Я принял решение, – не стал слушать ее Энцо. – И оно окончательное.

На ее глаза набежали слезы.

– Но… я люблю тебя, Энцо.

На его лице промелькнуло что-то похожее на мучительную боль, а затем он разжал руки и отпустил ее.

– Именно поэтому мне придется отпустить тебя.

Энцо казалось, что кто-то обхватил его сердце рукой и сжимал со всей силы. Он едва мог дышать.

Она любила его. Господи, ну почему это было похоже на самое худшее предательство?

Матильда стояла перед ним в простеньких джинсах и футболке, но все равно сияла, словно солнышко. Ее восхитительно пламенеющие волосы были собраны в небрежный пучок, а белоснежная кожа притягивала взгляд, вызывая у него желание притянуть Матильду к себе и прильнуть к ее губам.

Но ее глаза потемнели, словно грозовые облака, и он видел в них боль.

– Почему? – хрипло спросила она. – Почему любовь имеет такое значение?

– Потому что, – сжал руки в кулаки Энцо. – Потому что любовь подразумевает, что ты хочешь от меня большего, а я не могу тебе дать этого. – Он судорожно вздохнул. – И никогда не смогу.

Она медленно покачала головой:

– Я не просила тебя о большем. Я ведь сказала, что хочу тебя таким, какой ты есть. И это правда. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

– В этом все дело, радость моя. Я не хочу, чтобы ты любила меня таким, какой я есть. – Он пытался уменьшить растущую в нем боль, сделать себя нечувствительным. – Я не достоин этого. Я эгоист и привык манипулировать другими. А еще я несгибаемый и жестокий. И я не хочу меняться. И не изменюсь.

По ее щеке скатилась слеза, оставив после себя серебристую дорожку, и ему показалось, что его сердце превратили в кровавое месиво.

Энцо не мог понять, почему ее страдания причиняли ему столько боли.

– Я не хочу, чтобы ты менялся, – тихо сказала Матильда. – И никогда не просила об этом.

– Знаю. Но все равно уже слишком поздно. – Он старался говорить холодно и резко, но его голос выдавал мучения, которые он переживал. – Я все решил. Ты не можешь остаться со мной. Я не позволю тебе.

Она часто захлопала ресницами, словно сдерживала слезы.

– Ладно. Теперь я все поняла, – тяжело сглотнула Матильда. – Я знаю, почему ты не стал искать меня четыре года назад.

– О чем ты? – растерялся Энцо, не ожидая такой резкой смены разговора.

– Я хочу сказать, что ты слишком боялся тогда и боишься сейчас.

– Нет, – начал возражать он. – Я никогда…

– Не надо, – зло перебила его Матильда. – Я не хочу выслушивать твои оправдания. Я могу пережить то, что ты выпроваживаешь меня, но, черт подери, что я скажу нашему сыну? Что папа больше не хочет его? Что он слишком боится любить, чтобы оставаться с ним?

Его сердце разрывалось на части. Конечно, в этой неприятной ситуации, случившейся по его вине, был кто-то еще, кого ему следовало учесть. Кто будет страдать из-за него.

– Я сам поговорю с Саймоном… Скажу, что ситуация изменилась и что ему лучше жить с мамой. Но я обязательно буду навещать сына.

– Не сомневаюсь, ему станет легче от этого, – едко заметила Матильда. – Когда он во второй раз окажется оторванным от дома, который считал родным.

Энцо удивлялся, что можно испытывать еще более мучительную боль, ведь от его сердца места живого не осталось.

Почему он осознал, что рушит, только сейчас, когда стало слишком поздно?

– Саймону будет лучше без меня, – холодно заявил Энцо. – От меня он не возьмет ничего хорошего. Я превращу его в свою копию. В копию моего отца. – Он резко развернулся и направился к двери, чтобы убраться подальше от Матильды. – Я куплю билеты вам с Саймоном на завтра. Ты можешь жить в моем доме в Найтсбридже, сколько пожелаешь.

Он взялся за дверную ручку, когда услышал ее голос за спиной, надтреснутый и дрожащий:

– Энцо, никогда не думала, что в итоге ты окажешься тем, кто сбежит.

На секунду у него возникло чувство, будто она выстрелила в него.

Но только на секунду.

Энцо ничего не ответил и, не оглядываясь, вышел из комнаты.