Неделю спустя Матильда стояла в спальне Энцо и разглядывала свое отражение в зеркале. Платье, купленное им специально для вечеринки по случаю их помолвки, было настоящим произведением искусства. Ей хотелось самой выбрать наряд, но он настоял, и она не стала возражать.

Она слегка повернулась, любуясь тем, как поблескивали серебристые пайетки на лифе платья. На длинной юбке из тюля пайеток было значительно меньше, и они сверкали то тут, то там подобно рассыпавшимся алмазам. Казалось, будто Матильда окунулась в звездную пыль.

Вырез платья был очень глубоким – почти до пупка – и вместе с обтягивающим лифом притягивал взгляды к соблазнительным линиям ее груди и бедер, подчеркивая ее фигуру в форме песочных часов.

Матильда с Энцо решили, что вечеринка будет лучшим способом заявить об их помолвке и представить миру Саймона. Они скажут, что прятали сына специально, чтобы оградить его от излишнего внимания со стороны прессы и публики.

Энцо не сомневался, что они смогут свести сплетни и слухи к минимуму, и Матильда не стала перечить. Пусть их отношения казались далекими от идеала, но она знала, что Энцо заботится о благополучии Саймона и сделает все возможное, чтобы защитить его.

Их сын пришел в восторг, когда они сказали о том, что решили пожениться. А Матильда испытала смешанные чувства: сожаления, оттого что поначалу лишила Саймона семьи, и облегчения, оттого что получила возможность все исправить.

Почувствовав какое-то движение позади себя, она не стала оборачиваться, потому что видела в зеркале, кто пришел.

Ее сердечко взволнованно забилось, когда она посмотрела на Энцо в его шикарном смокинге, идеально сидевшем на его широченных плечах и узких бедрах.

– Да, – довольно улыбнулся он и, подойдя ближе, обнял ее за талию. – Я знал, что оно будет смотреться на тебе потрясающе.

Матильда испытывала двоякие чувства рядом с Энцо, потому что он вел себя с ней так, словно заявил права на нее. Только она знала, что ему не нужно ничего, кроме ее тела. И он никогда бы не женился на ней, не будь она матерью Саймона и не подтолкни его к этому шагу.

– Оно красивое…

– Но?

– Я чувствую себя… как-то странно в нем.

– Почему?

– Оно очень… импозантное. Если честно, я кажусь себе самозванкой.

– Матильда, ты не самозванка, – крепче сжал ее за талию Энцо. – Ты моя невеста. А что до платья – да, оно шикарное. Будь у меня королевство, ты была бы моей королевой.

Они никогда не обсуждали его прошлую жизнь. Но Матильда не настаивала, потому что чувствовала, что эта тема причиняет ему боль, и была тогда слишком неуверенной в себе, чтобы вызывать его на откровенность.

Но сейчас… Возможно, пришло время задать эти вопросы. В конце концов, ей не хотелось выходить замуж за человека, которого она не знала по-настоящему.

– Ты говорил мне о своем королевстве, но не рассказывал, как потерял его.

– Я ничего не терял, – немного резко ответил Энцо. – Это сделал мой отец. Он не заботился ни о стране, ни о людях. Он настолько обезумел от жажды власти, что правительство решило избавиться от него. А также от его семейства.

– Что случилось? – Матильда смотрела на его отражение в зеркале, наблюдая за выражением его лица.

– Нам приказали покинуть остров. Однажды ночью пришли солдаты и под конвоем выпроводили нас на материк. Нам дали всего пару часов, чтобы собрать вещи, а потом посадили на корабль.

Ее сердце мучительно сжалось. Матильда знала, каково это – испытать внезапные перемены в жизни. Собрать свои вещи и отправиться в другое место, не имея ни малейшего представления, что тебя там ждет.

Теперь она понимала причину его злости.

Энцо злился, потому что лишился родного дома. Вот почему он, как одержимый, носился с идеей обзавестись семьей и построить новый дом на том чертовом острове, купленном у Генри.

Неудивительно, что он считал ее своей королевой. Он пытался восстановить свое королевство.

– Тебе, должно быть, пришлось несладко, – тихо заметила она. – Сколько тебе исполнилось, пятнадцать?

– Да, – сверкнул глазами Энцо. – Я был достаточно взрослым, чтобы понимать, что происходит. И что я теряю.

– Мне было десять, когда умерли мои родители, – сказала Матильда. – А потом я очутилась у сестры моей матери. Тетя и дядя были бездетными и, по правде говоря, не хотели меня, но все равно приняли в свой дом, потому что у меня больше никого не осталось. Так что я не понаслышке знаю, что значит лишиться жизни, которая, как тебе казалось, будет у тебя всегда. Это очень, очень тяжело.

– Ты никогда не рассказывала, что потеряла родителей.

Разве? Может, и не рассказывала. Ведь они говорили только о будущем и о том, чего ждут от него, а не о прошлом.

– Ну, это не особо веселая история, так что ты ничего не пропустил.

– Расскажи.

– Сначала ты расскажи о своей семье, – уклонилась от ответа Матильда. – Ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе.

– Неправда, – напрягся Энцо.

– Ты только сказал, что хочешь построить дом, потому что лишился старого. И что однажды мечтаешь обзавестись семьей. И все.

– Тут нечего добавить. Отец был одержим жаждой власти, он не знал, что такое быть человеком, тем более королем, а мать мирилась с его припадками ярости, как мученица. С корабля на берег мы сошли с пустыми руками. Отец носился с безумными планами, как вернуть обратно свой трон, плюнув на свои обязанности мужа и отца. А мать больше заботилась о своих собственных бедах. В конце концов она уехала, прихватив с собой Данте. А мне пришлось остаться с отцом. – В голосе Энцо послышалась горечь. – Он с полным безразличием отнесся к уходу матери и к тому факту, что я остался с ним. Только власть имела для него значение, и он не мог смириться с ее потерей.

Матильда не знала, что и сказать.

– Мне жаль. Судя по всему, твой отец был ужасным человеком. А твоя мать… Получается, ты лишился обоих родителей, не так ли?

– Да. Ты права. А теперь расскажи о своих.

– Тут особо нечего говорить. Они любили меня, а я любила их. Они погибли в автокастрофе, когда ехали, чтобы забрать меня из школы.

Энцо медленно скользнул ладонями по ее талии и положил их ей на живот. Он стоял позади нее, такой горячий и такой сильный, и она при желании могла прислониться к нему, и в этом было что-то необъяснимо утешительное.

– А как ты оказалась замужем за Сент-Джорджем? – немного сердито спросил он. – Вышла за него, чтобы уйти от тети с дядей?

– Нет. Они… не привыкли открыто выражать свои чувства, но они были добры ко мне. Дали мне крышу над головой и платили за мое обучение в школе. Они растили меня. Я вышла за Генри, чтобы они не лишились своего дома. Генри был другом их семьи. Он предложил им денег в обмен на то, чтобы я вышла за него замуж.

– Почему он просто не мог дать им денег – без того, чтобы жениться на тебе? – нахмурился Энцо.

– Потому что он был одинок и нуждался в компании. И он не хотел, чтобы поползли сплетни, что с ним живет женщина намного моложе его. Думаю, он знал о моем нежелании выходить за него, поэтому постарался сделать так, чтобы его предложение было выгодным.

– Другими словами, он манипулировал тобой.

– Сначала я не хотела выходить за него, – бросилась на защиту Генри Матильда. Пусть их брак не был идеальным, но Генри не обижал ее. – Но моих тетю и дядю могли выручить деньги, которые он предлагал. А они так много сделали для меня…

– Так много сделали для тебя? – резко перебил ее Энцо. – Ты стала сиротой, и они приняли тебя в свой дом, как и положено родственникам. Ты ничего им не должна. Не твоя вина, что ты потеряла родителей.

– Я знаю, – густо покраснела Матильда. – Но у них не было много денег, а мое обучение в школе стоило очень дорого. Мне не казалось, будто я иду на большие жертвы.

– Почему ты защищаешь их? – Его глаза сверкнули, как лезвие ножа, разрезающего защитные слои, за которыми она спрятала свое сердце.

– А почему тебя волнует, что я защищаю их? – не удержалась Матильда.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Энцо впился в нее глазами, и она видела, как он стиснул челюсти.

Господи, ну зачем она сказала это?

Матильда взяла его за руки, лежавшие у нее на животе, и хотела оттолкнуть его, но это было то же самое, что толкать каменную стену.

– Вот почему ты так огорчилась, что Сент-Джордж отпустил тебя? Ты хорошо относилась к нему. И хотела, чтобы он отвечал тебе тем же. Так же как и твои тетя с дядей.

Конечно, Энцо не мог не заметить ее реакцию на то, с какой легкостью Генри отпустил ее в Италию. Он не был глупым мужчиной и быстро сложил два и два.

– Матильда, посмотри на меня, – тихо сказал он, когда она отвела глаза, больше не в силах выносить его взгляд.

Она заупрямилась, потому что не хотела, чтобы он узнал, что творилось у нее на душе. Тогда Энцо взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза, отражавшиеся в зеркале.

– Скажи мне, чего ты боишься, – потребовал он.

Матильда не видела смысла что-то скрывать. Потому что он читал ее как открытую книгу.

Но ей не хотелось, чтобы он обрадовался тому, что вытянул из нее правду. Поэтому она выпрямила плечи и встретилась с ним взглядом.

– Я боюсь остаться без дома. Никому не принадлежать. Быть вещью, с которой не хотят иметь дела или передают кому-то другому, когда теряют к ней интерес. Я боюсь раскачивать лодку. Выйти за рамки. Боюсь не соглашаться или протестовать, или даже озвучивать свое мнение. Потому что я знаю, что тогда случится. От меня избавятся, словно я ничто.

Она не знала, чего ожидать, хотя боялась, что он начнет ее высмеивать и скажет, что она вела себя глупо.

Но Энцо вдруг развернул ее лицом к себе, и его глаза обжигали, когда он смотрел на нее.

– Ты не пустое место. И ты не вещь. Матильда, когда я сказал «навсегда», я говорил серьезно. Твое место рядом со мной. Я никогда не избавлюсь от тебя. Ты моя.

Она не успела ничего ответить, как он склонился над ней и жадно прильнул к ее губам, словно был их владельцем.

С момента их близости в его офисе они занимались любовью множество раз. Но Энцо всегда оставался сдержанным.

Но сейчас он дал волю своим чувствам.

Он прижал ее спиной к зеркалу и ненасытно целовал, покусывая ее нижнюю губу.

– Только дело не во мне? – не удержалась Матильда. – Ты хочешь королевство. И королеву. Ты не хочешь меня.

– Не надо решать за меня, чего я хочу, а чего не хочу, – снова куснул ее за губу Энцо, а потом провел зубами по ее шее. – Если бы мне нужна была только королева, я мог бы жениться на любой. Но я женюсь на тебе.

– Ради Саймона.

– Не только. – Он поднял голову и посмотрел на нее своим обжигающим взглядом. – Матильда, я хочу тебя.

– Энцо, ты хочешь видеть меня в своей постели. Только и всего.

– Радость моя, я мог заполучить любую в свою постель, но ты единственная, кого я желаю видеть там, – ответил он, обхватив ладонями ее лицо.

Это было не совсем то, что ей хотелось услышать, но достаточно, чтобы рассеять ее сомнения и пролить немного бальзама на ее израненное сердце. Поэтому Матильда крепче ухватилась за его волосы и притянула его губы к своим.

Энцо покусывал ее шею и ласкал ее грудь через ткань ее серебристого платья, обводя большими пальцами ее набухшие соски.

– Вечеринка, – тяжело дыша, прошептала Матильда, изогнувшись в его руках.

– Плевать, – прорычал он. – Дорогая, раскачай лодку. Выйди за рамки. Скажи, чего тебе хочется. Сейчас.

Только она не могла признаться, чего хотела на самом деле, особенно когда боялась признаться в этом даже самой себе.

Хотя она могла раскачать лодку. Его лодку.

– Отпусти меня, – прошептала она и мягко оттолкнула его, заставив сделать шаг назад.

Затем Матильда опустилась перед ним на колени.

Энцо не пытался остановить ее, когда она расстегнула ремень, а потом молнию на его брюках. Он только одобрительно промурлыкал, когда она потянулась к его нижнему белью и обхватила пальцами его отяжелевшую плоть.

Он наклонился вперед, когда она достала его пенис, и смотрел на нее глазами полными страсти.

– Матильда, я пытался простить тебя, – неожиданно заявил он. – На протяжении четырех лет. Но я не смог. Я был зол на тебя за то, что ты ушла. Но теперь ты здесь, ты моя, и я хочу тебя одну, ты поняла?

Да, она понимала, и пока того, что он предлагал ей, было достаточно.

Не сводя глаз с Энцо, Матильда коснулась губами его возбужденной плоти, а потом провела по ее головке кончиком языка так, как он учил ее, и увидела, как полыхнули его глаза.

Он судорожно вздохнул, когда она обхватила его губами, наслаждаясь его солоноватым вкусом.

Да, этого достаточно. Быть желанной. Единственной, кого он хотел.

Матильда ласкала его тугую плоть, доводя его до исступления, и не обращала внимания, когда он, запустив пальцы в ее волосы, испортил ее элегантную прическу. Она продолжала сводить Энцо с ума, пока с его губ не слетели хриплые возгласы на итальянском, и он задвигал бедрами в такт с ее ртом.

Ей хотелось продлить этот момент как можно дольше, но под конец Энцо потерял контроль над собой, когда запустил вторую руку в ее волосы, окончательно испортив то, что осталось от ее прически, и начал делать резкие толчки в ее рот. Матильда крепко вцепилась в его бедра, когда он запрокинул голову и хрипло выкрикнул ее имя, переживая сокрушительный оргазм.

Потом она уткнулась лбом в его мускулистый живот, с громко бьющимся сердцем и почти такой же оглушительной пульсацией между ее бедер.

Энцо медленно провел руками по ее волосам и шее, и Матильду, помимо ее воли, охватило глубокое чувство удовлетворения.

Да, она смогла это сделать. Смогла.

– Поднимись, – тихо попросил Энцо.

Матильда послушно поднялась, и он снова прижал ее спиной к зеркалу и жадно набросился на ее рот, словно хотел насладиться собственным вкусом. Она не стала сопротивляться, обвила его шею руками и прильнула к нему, получая удовольствие от того, как крепко он держал ее в своих объятиях.

Затем Энцо отстранился и, пристально посмотрев на нее, поправил свою одежду.

– Жаль, что я не могу оказать ответную услугу, потому что нас ждут гости.

Она задрожала, изнывая от неудовлетворенного желания, но не стала возражать.

– Пока не забыл, – добавил Энцо и полез в карман своих брюк. – У меня для тебя кое-что есть.

Он достал маленькую бархатную коробочку и протянул ей.

– Что это?

– Открой – и увидишь.

Ее сердце забилось слишком быстро, когда она взяла коробочку из его рук и, открыв ее, увидела внутри восхитительное серебряное кольцо с камнем цвета глаз Энцо, усыпанное камушками, похожими на бриллианты. Оно было довольно тяжелым, с виду похожим на средневековые украшения, и Матильде показалось, что оно очень-очень старое.

– Энцо… – беспомощно выдохнула она. – Оно прекрасно.

– Это королевское кольцо нашей семьи. – Он забрал у нее коробочку и достал оттуда кольцо. – Камень – желтый бриллиант. Он очень редкий. Его цвет символизирует золотистые глаза представителей рода Кардинали. Его носили все короли. А теперь его будет носить моя королева. – Энцо взял ее левую руку и мягко надел ей кольцо на палец.

Несмотря на свой размер и вес, украшение подошло просто идеально.

Ком подкатил к горлу Матильды. Генри тоже дарил ей помолвочное кольцо, очень красивый бриллиант. Но она никогда не носила его, потому что оно ничего не значило ни для одного из них. То кольцо символизировало обещание, но не любви, а обязательств.

И это кольцо тоже не символизировало любовь. Но оно представляло собой ценность в глазах Энцо.

– Мне нравится. Я буду носить его с гордостью.

– Матильда, отныне ты моя, – серьезно посмотрев на нее, сказал Энцо, и его слова прозвучали как клятва. – А теперь пойдем и расскажем об этом всему миру.