И всё-таки кладбища действуют на меня угнетающе; их спокойствие раздражает, а тишина — давит. Почему некоторые часто приходят в такие места, ума не приложу. Мёртвым ведь всё равно, что живые здесь, они этого не знают, не чувствуют, не слышат рыданий — я сам был мёртв, так что могу утверждать. Или тишина в моём посмертии была вызвана тем, что над моей могилой никто не лил слёз?.. Брат бы не стал, это точно, он сам от захоронений не был в восторге, как и я.

Но сейчас клановое кладбище Учих было лишь декорацией — сценой, на которой должен был произойти крайне важный разговор, и подходило оно под мои нужды куда лучше прочих мест. Я провёл здесь уже какое-то время, морально готовясь сделать шаг на новый путь — извилистый и тернистый, кровавый, возможно, но единственно верный.

И вот, наконец, на кладбище явились недостающие действующие лица. Тихо ступая меж могил, Саске и Минори приблизились и остановились в паре метров за моей спиной.

— Зачем ты просил нас прийти? — прямо спросил мой друг.

Я ответил не сразу, сделал вид, что поглощён рассматриванием могил прошлого главы клана и его жены, перед которыми стоял.

— Скажите мне, Саске, Минори, почему всё так? Почему Учихи отброшены и забыты, а нашей общей деревней правят Сенджу и их ставленники?

— Потому что справедливость — шлюха, — скривился Саске; я спиной чувствовал, как куноичи бросила на него испепеляющий взгляд за такие слова.

— Так исторически сложилось, — сказала Минори, — и с этим ничего сделать нельзя.

— Фугаку-сама пытался, — заметил я. — Вернее, желал попытаться.

— Сомневаюсь, что это была хорошая идея, — возразила она. — Восстание бы подавили, а клан — уничтожили.

— Но его уничтожили и так, — процедил Саске. — Как по мне, лучше было бы погибнуть в бою, чем от дешёвого трюка с ядом этого старого ублюдка.

— Полегче, Саске, — одёрнула его Минори. — Твой брат не для того выслуживался все эти годы перед Хокаге и Данзо, чтобы ты своим несдержанным языком всё разрушил.

— Но что разрушать? — спросил я, по-прежнему не оборачиваясь. — Резервацию, в которую руководство деревни нас загнало?

— Вот как раз её стоило бы сломать, — почти прошипел мой друг.

Минори судорожно вздохнула.

— Нет… Вы ведь не серьёзно!

— Я совершенно серьёзен, — тон Саске не заставлял сомневаться в его словах. — Главы селения показали своё отношение к нам. Однако клан Учиха достоин большего.

— Поддерживаю, — негромко протянул я.

— Вы идиоты! — рявкнула Минори, порывисто подаваясь вперёд. — То, о чём вы говорите — полнейшее безумие! Нас всех убьют!

— Это мы ещё посмотрим, кто кого. Да если понадобится, я утоплю всю Коноху в крови!..

— И во главе чего же тогда, интересно, Учихи встанут? — оборвал я пламенную речь друга. — Собираешься установить власть над пепелищем? Или попросишь Орочимару подсобить — и властвовать станешь над ожившими зомби?

— Так ты согласен со мной? — с определённым недоверием уточнила Минори.

— Нет, я согласен с Саске.

— Тогда какого чёрта?!..

— Только в общей идее, — я на мгновение повысил голос, а затем вновь заговорил тихо: — Коноха и её жители нам не враги — врагами являются те, от кого исходят приказы, вредящие Учихам.

— Верно, — поддержал меня Саске.

— Но почему всё это говоришь ты, Изуна? — теперь в голосе Минори сквозило подозрение. — Ты — не Учиха, чтобы так переживать за судьбу клана.

На это заявление я усмехнулся. Да, время пришло.

— Скажи мне, Минори, — вкрадчиво произнёс я, повернувшись к товарищам, — что ты знаешь о своих предках?

— Почему спрашиваешь? — удивлённо вскинула она брови.

— Известно ли тебе, кем был Учиха Изуна?

— Братом Мадары — нашего предводителя, заключившего мир с Сенджу, одного из основателей Конохи, — словно по написанному ответила девушка. — Он погиб много лет назад.

— Всё верно, — кивнул я. — Однако… — сложил печати Хенге, — был возрождён.

— Быть не может! — вскрикнула Минори и попятилась от меня.

— А я-то думал, что стало с тем придурковатым мальчишкой, что он за миг поумнел, — хмыкнул Саске; поражаюсь тому, как легко он принял правду — будто на подсознательном уровне всегда знал. — Значит, с первого дня в Академии это был ты.

— Да, Саске, — отозвался я, почти весело улыбаясь. — Знал бы ты, как непросто было стать Узумаки.

— Даже не могу себе представить, — хмыкнул друг, но выглядел он, впервые за последние недели, искренне довольным. — Почему раньше не сказал?

— Так было нужно, — просто ответил я.

— Но кто-то ведь знал? — Саске прищурился. — Итачи, верно?

— И Шисуи, — подтвердил я. — И Саннины. И Данзо. И ещё пара джонинов…

— Полдеревни, значит, в курсе, а мне — ни слова.

— Повторяю, так было нужно. Зато теперь ты знаешь; что планируешь делать?

— Просить тебя о помощи, — Саске посерьёзнел и заговорил уже не как озлобленный подросток, но как настоящий шиноби. — Чтобы осуществить задуманное, у меня мало опыта — у тебя же его хватает. Вместе мы приведём клан к власти.

— А как же твой брат? — поинтересовался я, пытливо сузив глаза. — Итачи ни за что не поддержит твою идею, а ведь глава клана он.

— Итачи болен, — покачал головой Саске, — и болен серьёзно. Пятая запретила ему покидать госпиталь и сама занимается его лечением. Она считает, что это затянется по меньшей мере на месяц.

— Кто будет управлять Учихами в это время? Итачи назначил заместителя?

— Официально — нет, но всем и без того понятно, что в его отсутствие делами заведует Шисуи.

— Что для нас тоже не очень хорошо — Шисуи сильно предан Конохе.

— Значит, — Саске заговорил совсем холодно, — нам необходимо заставить его принять наш план. Или, если будет протестовать…

— А вот об этом даже не думай, — жёстко прервал его я. — Семья на первом месте, Саске, и ничто этого не изменит.

Он недовольно пождал губы, но спросил:

— Тогда что будем делать с ним?

— Предоставь разговор с Шисуи мне. Я знаю, как найти к нему подход.

— Оставляю это на тебя, — Саске чуть склонил голову — гордо, словно делал мне одолжение тем, что позволял ему помогать, и этим безумно напомнил мне Мадару. Я не удержался от улыбки. — Полагаю, клан необходимо собрать в ближайшее время, пока никто не узнал о наших планах. Также неплохо бы было обзавестись союзниками как внутри деревни, так и за пределами её.

— Мы ещё вернёмся к этому вопросу, он требует более детального рассмотрения, — ответил я и покосился на подозрительно долго молчавшую, стоя в стороне, Минори.

— Я немедленно обойду наших и предупрежу, что скоро будет собрание, чтобы никто не ушёл из Конохи, — сказал Саске и, резко развернувшись, направился к выходу с кладбища.

— Только никому ни слова обо мне, — бросил я ему вслед, на что друг только махнул рукой, мол, сам понял, не дурак. Я же, когда он скрылся из вида, обратился к девушке: — Что с тобой, Минори? Как-то ты резко замолчала.

Невероятно, казалось бы, но юная Учиха залилась румянцем и стыдливо опустила глаза.

— Ты ведь… то есть, вы, Изуна-сан, всё это время были собой… а я говорила вам такие слова… — она покраснела ещё гуще. — И тот случай в Аме…

— Эй, ну ты чего разволновалась так? — я мягко улыбнулся и шагнул ближе. — Ну да, я оказался вовсе не юнцом с буйством гормонов, а опытным, давно умершим шиноби — и что с того? Всё это время я был настоящим, только что в неродном теле.

— Но зачем тогда вы?..

— Ты, я настаиваю.

— Зачем ты… — Минори вновь отвела глаза, — целовался со мной?

Нет, и всё же женщины, хотя и все разные, порой бывают ну абсолютно одинаковы. Мы тут с её родственничком чуть ли не гражданскую войну задумали — а она переживает и гадает, почему я её поцеловал. Впрочем, благодаря этой предсказуемости было время придумать ответ — вернее даже, вспомнить давно придуманный и использованный.

— Потому что мне этого захотелось, — с блестящей честностью ответил я, теперь подойдя совсем близко. — Потому что девчонки нашего клана — это нечто, и ты великолепно держишь марку. Ты искренне нравишься мне, Минори, и раз уж мне теперь вновь пятнадцать, я решил, что попробовать стоит, — я почти виновато развёл руками. — Или нет?

— Да, конечно да! — она просияла и бросилась мне на шею, обвила руками, но из-за возникшей разницы в росте лицом прижалась к моей груди. — Ками, я… я правда рада, Изуна!

— Я тоже, моя хорошая, — я ласково погладил девушку по голове. — Возможно, хоть в этой жизни мне удастся побыть счастливым, — а что? Не стану же я говорить, что всё было по причине наличия у меня шкурного интереса в учиховских генах? Девушкам, как правило, романтический бред нравится куда больше логичных доводов.

— Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, — клятвенно пообещала она. — Ты заслуживаешь этого, как никто.

Что ж, ты сама подписалась, никто тебя за язык не тянул.

— Спасибо, — шепнул я и мягко поцеловал Минори.

Будущее обеспечено — осталось всего только разобраться с настоящим.

Глядя на шиноби перед собой, бессознательного, бледного, я хмурился и задавался вопросом: «Не перестарался ли, когда хватал его, Саске со своим Мангекью?» Но, кажется, мой друг всё же не переборщил со своей новой игрушкой — пленник завозился и, шумно втянув носом воздух, открыл глаза, сфокусировал взгляд на мне.

— Изуна? — его голос был ещё слаб. — Что это значит?

— Спокойно, Шисуи, сейчас я всё объясню, — я опустился на стул напротив него. — Дело в том, что нам с тобой необходимо обсудить один план, а в деревне это делать было опасно.

— Так где мы? — он окинул быстрым взглядом стены, явно надеясь понять ответ сам. Зря стараешься, я позаботился о том, чтобы помещение не сказало тебе ничего.

— В гостях, — уклончиво ответил я. — Ты готов выслушать меня?

— А разве у меня есть выбор? — невесело усмехнулся Шисуи, но стальной блеск в глазах его выдавал. — Но я по-прежнему не понимаю, что за дело у тебя ко мне, ради которого нужно было устраивать подобное действо.

— Терпение, сейчас расскажу, — произнёс я и, пристально на него глядя, заговорил: — Видишь ли, Шисуи, у нас с Саске родился небольшой план: совершить то, что некогда планировал его отец.

— О чём идёт речь? — он прекрасно справился с собой и удержал маску.

— О восстании клана Учиха, — совершенно спокойно ответил я.

Вот теперь Шисуи помрачнел.

— Не знаю, откуда вы узнали, — проговорил он, — но вы не станете.

— Ещё как станем, — уверил его я. — Клан Учиха был незаслуженно притеснён — что я мелочусь, истреблён главами Конохи, — однако меня и Саске подобный расклад не устраивает, как уверен, и многих в клане, если им рассказать.

— Что ты имеешь в виду под «истреблён»?

— А разве Итачи тебе не говорил? — я изобразил удивление; ну разумеется Итачи не сказал ничего даже лучшему другу — это же сверхсекретная информация его обожаемой Конохи! — По пути в столицу Учихи были отравлены в забегаловке на дороге, а затем бойцы Корня обставили всё, как нападение. Итачи, шпионивший за кланом по приказу деревни, видел, как это произошло.

— Этого не может быть, — ровно произнёс Шисуи.

— Может. Информация из надёжного источника.

— Я всё равно не верю.

— Шисуи, меня всегда восхищала твоя преданность лучшему другу, однако пойми и признай: Итачи такой же человек, как прочие, тоже не без греха. Его грех — в том, что семье он предпочёл деревню и, став во главе клана, начал вести политику, в результате которой Учихи оказались под Конохой.

Он ничего не ответил, опустил голову. Всё это время я совершенно не зря взращивал его доверие ко мне, был с ним максимально открыт, привязывал к себе; теперь у Шисуи на одной чаше весов слово никогда не обманывавшего его в глобальных вещах предка, а на другой — слово лучшего друга, расчетливого политика, преданность деревне которого для него не секрет. Понимаю, выбор труден; потому я и не торопил, молча наблюдая за внутренней борьбой. В конце концов, он тихо спросил:

— Что вы с Саске-куном задумали?

— Установить в Конохе власть Учих.

— Но как же деревня, её жители? — Шисуи колебался; я знаю, что в глубине души он любит клан куда больше, чем Скрытый Лист — я хорошо изучил его. — Они не поддержат нас, и прольётся много крови.

— У меня уже есть план, как обойтись минимальным числом жертв, — ответил я. — Сырой, конечно, но я уверен, что, доведённый до ума, он сработает.

— Зачем же вам я?

— Ты — сильный и уважаемый воин, к которому в клане прислушиваются. Кроме того, ты искренне желаешь лучшего для своей семьи.

— Но кто поведёт Учих? Итачи ведь ни за что не поддержит такой план.

— Я хотел бы, чтобы Саске встал во главе восстания — как символ нового поколения, а также великолепное противопоставление Итачи с его невыгодным клану миром. Тебя же я прошу стать его советником и помощником.

— А ты?

— Официально я стану тузом в рукаве. На деле… что ж, посмотрим, как пойдёт.

Шисуи вновь замолчал, обдумывая. На сей раз я решил слегка подтолкнуть его:

— Сенджу и поддерживающие их кланы безнаказанно притесняли нас слишком долго — с тех самых пор, как Мадара ушёл. Пора изменить баланс сил в деревне, показать всем, кто мы такие; жители Конохи поймут свою ошибку и, надеюсь, однажды мы сможем создать то, о чём говорил Хаширама — то казавшееся утопической мечтой селение, где все кланы будут равны, и для каждого будет место. Вот чего я искренне желаю, Шисуи.

— Как и я. Я согласен поддержать вас.

Собрание клана состоялось через два дня. Все Учихи — и шиноби, и цивилисты — собрались в тайном зале под храмом Накано, недоумённо переглядываясь, — никто не знал, зачем их просили прийти.

— Прошу внимания! — вперёд вышел Саске и занял место на возвышении. — Я хочу обратиться ко всем вам.

— Мы тебя выслушаем, Саске, — кивнул ему Якуми, в отсутствие Итачи исполнявший обязанности главы полиции. — Но для начала ответь: что он здесь делает? — Якуми бросил взгляд на меня, стоявшего у стены, прислонившись к ней спиной, скрестив на груди руки.

— «Он», между прочим, имеет к делу прямое отношение, — отозвался я.

— Изуна — наш козырь, — добавил Саске, — в деле, о котором я буду вести речь.

— И о чём же ты хочешь сказать? — спросил Текка.

— О плане по захвату власти, который много лет назад вам озвучивал мой отец.

Учихи зашумели.

— Откуда ты знаешь?!

— Отличная была идея!

— Глупо думать об этом сейчас!

Саске поднял руку, призывая всех к молчанию. Удивительно, но его спокойного, властного жеста послушались.

— Идея в самом деле была хороша, — произнёс он посреди повисшей тишины, — однако при подготовке к ней отец допустил ошибку — и она стоила ему всего. Он не побеспокоился как следует о том, чтобы сохранить замысел в тайне, и лишь поэтому ничего не удалось.

— Ты что, всерьёз предлагаешь нам устроить государственный переворот? — проворчал Якуми. — Нас мало!

— Именно поэтому нам нужны союзники, — согласился Саске, — а также — мощный военный козырь и, по совместительству, рычаг давления на руководство Конохи.

— Это я, — вставил я на всякий случай для тех, кто не понял.

Якуми насупил брови.

— В прошлом я поддерживал Фугаку-саму, — сказал он. — Но твой план абсолютно безрассуден… А что думаешь ты, Шисуи?

— Я поддерживаю Саске-куна, — спокойно ответил он. — Возможно, сейчас это и кажется нереальным, но я считаю, что нам под силу провести переворот — не такой, как планировал Фугаку-сама, а несколько иной.

— Что ж, — Якуми скользнул взглядом по Шисуи, затем по Саске, задержался на мне, — с мощью джинчурики и союзниками за спиной мы, возможно, и сможем что-то предпринять.

— Мы сможем выиграть, — поправил его Саске. — Я верю в это.

— Как и я, — произнёс Шисуи.

— И я, — вновь подал я голос.

— И я, — поддержала нас Минори.

— И я!

— И я.

— И я!..

— Решено, — сказал Саске, когда выкрики стихли. — Клан Учиха берёт власть в свои руки.