Пароход долго не отчаливал. Шел дождь, было довольно холодно, они топали ногами, чтобы согреться, а потом запели «Интернационал». Днем бы, пожалуй, вмешалась полиция, а ночью никто не мешал. Они пели «Интернационал» на 8 языках: по-английски, по-испански, по-португальски, по-еврейски, по-сирийски, по-немецки, по-голландски, по-турецки. Наша русская группа стояла на палубе. Нас было человек 10, и мы стали подпевать по-русски, и это выходило очень складно. Все разноименные слова сливались в одну и ту же мелодию. Одна из провожавших девиц, бывшая в красной платочке, комсомолка, сняла этот красный платочек и подняла его вверх. Платок заструился под дождем и туманом и стал красный флагом.

Эта рабочая группа, красный флаг, многоязычный Интернационал представляют другую Америку, молодую и бодрую, которая противостоит буржуазной Америке, технически развитой, но духовно беспомощной.

Всего беспомощнее идеология этой Америки, старая набожность вместе с новым цинизмом, создавшая массовое производство билетов на «проезд в небеса», как говорят иногда безбожные американцы.

Церковь — это небоскреб, на верхушке ее сидит небесный лоцман как называют в Америке попа. Он продает небесные билеты. Их раскупает только зажиточная публика. Дорогие каюты и залы попрежнему полны, — но палуба и трюм начинают пустеть.