Еще в начале текущею века Рейснер рассуждал так: «Если у меня есть лавка, но нет покупателей, я банкрот. Если у меня есть лавка церковная и я не приобретаю душ для спасения, я тоже банкрот. Худая торговля для церкви — такое же бедствие, как и для магазина. Я торгую спасением душ, я не хочу быть банкротом. Иисус христос дал мне небесный капитал и я должен принести небесам хорошие проценты».
И он цитировал знаменитое место из евангелия Матвея (25, 14–30) о лукавом рабе, который не дал господину надлежащею процента на полученные деньги.
Место это раньше несколько смущало христиан, но в Америке оно пришлось весьма кстати, ибо церковь в Америке есть действительно лавка, торгующая спасением душ.
Доктор Рейснер специально увязан со спортсменами. Он устраивает, например, особые службы по бейс-боллу и выставляет при этом огромную афишу в таком роде, что апостол Павел, если бы жил в настоящее время, был бы конечно бейс-болным загонщиком. Еще в 1913 году этот доктор заставил выступить на церковной трибуна известного загонщика Гелла Чейза, который доказывал набожной публика, что христианство и бейс-болл — это, в сущности, одно и то же.
Американская церковь принимает живейшее участие в насущных вопросах мужской и женской жизни. В 1928 году американские женщины, принявшие короткие юбки, стали делиться на две партии: одна стояла за длинные чулки, повыше колен, а другая — за голые колени и низкие карпетки. Чулки считались консервативными, карпетки — либеральными. Но в связи с общим движением времени карпетки побеждали. И пастыри различных вероучений говорили проповеди за и против, например: «Что сказал бы христос, если бы увидел Марию Магдалину в карпетках?».
По мужской линии были другие проповеди, например: «Стал ли бы Иисус христос играть в три очка?»
Телеграмма из Лондона в Нью-Йорк: «Читай свою библию в бане». Такими словами достопочтенный А. Велсли Орр, викарий церкви св. Павла в Кингстон-Гилле, открыл лондонскую конференцию по библейской критике.
«Лучшее место для чтения библии — это не кабинет, а баня или ванна. Лучшая картина прошлого года была читающая девушка. Голая девица, лежащая в ванне с книгой в руках. Будем думать, что эта книга есть ветхий завет. Тогда неприличная картина станет божественный символом».
Здесь очевидно Англия объединяется с Америкой.
Евреи ничуть не отстают от христиан. В Нью-йорке и Чикаго процветает торговля корешками мандрагоры, вывозимыми из Палестины. Мандрагора — волшебный корешок, неоднократно упоминаемый еще в библии. Она служила и тогда как средство для любовной присухи или для плодородия бездетной женщины. Корешок мандрагоры ветвистый, и в нем находят сходство с человеческой фигурой, мужской или женской.
Спрос на мандрагору настолько вырос, что в Палестине развилась особая отрасль огородного дела по посадке и соответственной обработка мандрагорных корешков. Молодой корешок мандрагоры вынимают из земли, обрывают излишние разветвления, оставляя лишь четыре для рук и для ног, перевязывают «шею» и «талию» ниточкой, втыкают четыре овсяных зерна, два в голову и два в «подбородок», и закапывают в землю обратно. Нитки сгнивают, но «руки» и «ноги» корешка выделяются яснее. Овсяные зерна прорастают на «голове» и «подбородке», создавая волосы и бороду. Недели через две корешок вынимают, и он готов для продажи. Хороший корешок в Нью-йорке стоит 10 дол., а исключительный, с «носом» и «глазами», даже 20 дол. Раскупают мандрагору бездетные еврейки, арабские девушки, даже армянки и гречанки. Все эти народности, вместо взятые, составляют в штатах 6 млн. Спрос на мандрагору, как видите, совершенно обеспечен.
Деловое объявление из специальною парижскою издания газеты «Трибуна», издаваемой в Чикаго.
«Продается редкая религиозная реликвия исключительной ценности, которая была во владении ее настоящих собственников в течение многих веков. Реликвия состоит из куска дерева, который, по специальному удостоверению архиепископа парижского, является частью святого креста, на котором был распят Иисус христос. Эта редкая и необычайная реликвия совершенно неоценима для домашней церкви или как подарок собору. О подробностях узнать там-то».
Единение церкви с газетой — и не только с объявлениями, хроникой, но также с передовой статьей и со всем содержанием каждого листка — имеет характер совершенно трогательный. Вот, например, моление, которым открылось заседание съезда союза газетчиков в штате Миссисипи в 1929 г. Моление вознес преподобный Т. Д. Бейтман, пастор первой пресвитерианской церкви города Колумбуса:
«Вечный господь, наш небесный отец, ниспошли благословение на этих газетных работников, которые следят за делами во всех концах земли. Они чуют наперед революцию в Китае. Они имеют разрешение проникать за двери полиции и князей, и вельмож всего мира, но им будет трудно проникнуть за врата священного рая.
Будь милосерд, господи, к этим людям и помоги им метаться между праздником блудным и праздником церковным, между трезвостью и пьянством, между жидами и язычниками, белыми и черными, баптистами, пресвитерианцами, епископалианцами и иными верами, их же имена ты, господи, веси. И не введи их во искушение; но дай бог, чтобы они тебя самого не ввели в искушение. Аминь».
Влияние денежных мешков в церкви, пожалуй, сильное, чем даже в ученых учреждениях. Приведу для сравнения два нижеследующих факта:
1. Университет в Калифорнии, имени Станфорда, был основан четою миллионеров Станфордов, в память единственного сына, умершего в юности. Все свое состояние Станфорды отдали этому университету. Старик управлял своим университетом вполне деспотически. После его смерти управление перешло по наследству к его златосиятельной вдове. Уже в глубокой старости миссис Станфорд разошлась с ректором университета, известным ученый и писателей, во взглядах на пресуществление христа и заявила, что такого еретика она держать не может. Ректору пришлось удалиться с печалью и срамом… Это по части учености.
2. По части церковной увязки приведу другой факт, совершенно неслыханный и отдающий средними веками: молодой проповедник, исполненный апостольским энтузиазмом, принял прекрасное место в церковной приходе на юге, где паства состояла из нескольких семей местной родовитой знати и их подчиненных и приверженцев. На юге, как известно, имеется знать из бывших рабовладельцев. Народу в эту церковь ходило мало. Священник нанял на собственный счет 12 автобусов, объехал округу и стал предлагать желающий бесплатно прокатиться в церковь. Он подвез свою новую паству с триумфом к церковный дверям. Но свирепый полковник, сидевший впереди в своей собственной ложе, увидев этих странных оборванцев, попавших в «его собственную церковь», обратился к священнику с неожиданной проповедью. Кстати сказать, в южных штатах каждый плантатор до сих пор считается полковником, а во всех протестантских церквах порядочные семьи откупают себе ложи, как будто в театре.
«Сударь, — сказал молодому проповеднику усатый полковник, — что это за странные люди? Я их не знаю и знать не хочу. Эта церковь построена нашими предками, для наших собственных семей и для наших друзей. Водить сюда всяких бродяг, это с вашей стороны чертовщина. Прости, господи, что я вспоминаю в твоем храме имя твоего врага — чорта. Я полагаю, молодой человек, что вы напрасно стали священником. Нам вы совсем не нужны, вам лучше уехать».
И тогда проповедник уехал.
Нельзя удивляться, что на юге церкви зовутся прямо по именам председателя церковного совета: «Баптистская церковь Джонсона», «Пресвитерианская церковь полковника Джемса Гартвуда».
Пасторы являются в Америке лучшими бойцами, можно сказать, чемпионами пресловутой трезвости.
В Западной Виргинии, в городе Чарльстоне, союз проповедников в своей борьбе за трезвость подверг порицанию самого христа. На одной из его заседаний была принята следующая резолюция:
«1. Христос, представляющий в общей полное совершенство, сделал единственную ошибку, сотворив вино из воды на брачной празднике в Кане Галилейской.
2. Таким образом христос навлек на себя справедливый упрек и мог быть назван пьяницей.
3. Ввиду этого мы рекомендуем всем христианским общинам заменить для причастия пьяное вино скромный виноградный соком».
Сами пасторы, впрочем, при случае пьют здорово. Вот сообщение из города Блумингтона в штате Иллинойс: «Достопочтенный Самуил Фишер, пастор церкви Первых христиан, поправляется от раны, полученной при разрыва бутылки с виноградным соком, который он приготовляя для причастия. Этот случай произошел, когда пастор вместе с комитетом в церковном подвале приготовлял годичные запасы виноградного сока. Взорвавшейся бутылкой раней пастор и три члена комитета».
Можно представить себе, что произошло на деле в этом церковной подвале, и как перепились и потом передрались церковники. Газеты пояснили, что в этом сообщении нет никакой неправды. Вино, даже коньяк, является действительно виноградный соком, не чем иным.
С другой стороны, самогонщики тоже нередко отличаются особою набожностью. Осенью 1929 года в штате Колорадо полиция сделала обыск на ферме Чарльза Сандерса, около города Пуэбло. Там нашли большой, хорошо оборудованный самогонный завод. Над перегонный кубом висела молитва господня, напечатанная в виде плаката с золотыми краями, а над бочками с суслом висел другой плакат с 23-м псалмом Давида. Внизу стояла добавочная надпись: «Бог — наше прибежище и сила».
Характерным явлением американской религиозной жизни является так называемой revival — «оживление». Он представляет внезапный взрыв религиозного энтузиазма паствы, которая чувствует, что погрязла в грехах, и хочет очиститься (интересно, что у сибирских туземцев есть такие же общественные взрывы религиозного экстаза, связанные с обновлением шаманского бубна; они называются также «оживление»).
Раньше в Америка порывы «оживлений» происходили неожиданно, самопроизвольно, вроде массового гипноза. Теперь существуют особые специалисты, мужчины и женщины, так называемые «евангелисты». Они ездят из города в город с особо подобранной труппой, с оркестром и хором, с директором рекламы. Насколько рьяных церквей в таком-то городе, желая создать «оживление», делают складчину и вызывают на общий счет евангелиста. В газетах открывается кампания, потом приезжает евангельская труппа, вроде театра или цирка. Дальнейшее зависит от ловкости труппы и ее главнейших актеров.
«Оживление» кончается экстренным сбором пожертвований, которые потом делятся между хозяевами и гостями, т.-е. между инициативной группой церквей и странствующей группой проповедников. Иногда достается и тем и другим, за всеми расходами, по поскольку тысяч долларов. Потом проповедник уезжает, а у паствы наступает как будто похмелье. Люди очевидно объелись церковного экстаза и перестают ходить в церковь. Поэтому многие пасторы боятся «оживлений».
Нравы этих странных духовных актеров, солистов и массовиков, совершенно особенные. Вот Эмми Семпль Макферсон — евангелистская проповедница, весьма известная во всех англо-саксонских странах. Она словно соскочила со страниц известного романа «Эльмер Гантри», принадлежащего перу известного Синклера Льюиса и описывающего приключения американских «оживленцев», баптистов, методистов и иных. Эмми Макферсон, кроме «оживления», занималась спекуляцией на самую широкую ногу: она спекулировала недвижимым имуществом и в конце-концов попала в тюрьму вместе со всей своей труппой и другими «оживленными» попами, которые работали на нее из 10 %. Общая сумма доходов, содранная с доверчивой публики, исчисляется сотнями тысяч.
А вот птица покрупнее: Е. С. Карнс, казначей южного отдела баптистских внутренних миссий. Он исчез из города Атланты в штате Джорджия и унес с собой круглую сумму в наличный миллион.
Духовный и нравственный уровень американской церкви стоит очень низко. Можно отметить, как некий парадокс, что католическая церковь в Америке хотя и находится наполовину в руках иезуитов, в общей, пожалуй, приличнее католиков Европы, итальянцев и ирландцев.
Любопытно указать, что до самой революции католическая церковь в Америке не имела своих собственных иерархов, и католические церкви управлялись советом старейшин точно так же, как все протестантские церкви, до крайних «независимцев». Только с начала XIX века папы стали посылать ирландских епископов, чтобы крепче забрать в свои руки буйную и набожную католическую паству.
С другой стороны, католики обладают особый талантом сердить протестантское общество. Например кардинал Гейес сделал такое заявление: «Совершенно напрасно считают, что американская конституция сколько-нибудь оригинальна. Принципы и даже язык знаменитого объявления „независимости“ заимствованы у иезуитов, у патера Бернарда Беллярмина».
Заявление другого американского иезуита, патера Локкингтона, гласит: «Знаменитая статуя Свободы, стоящая при входе в Нью-Йорк, не есть настоящий памятник Свободы. Памятник истинной свободы в Америке, который господствует над всем городом Нью-Йорком, это — могучий кафедрал святого Патрика».
Не мудрено, что протестанты злятся на «романизм». Это уже такой предел, его не перейдешь. Католики и протестанты — это как кошки и собаки. Им ни за что не ужиться вместе. Что касается протестантских церквей и учений, пастора и паствы, все это в Америке грубее, элементарнее, чем в старой Европе. Самое видное место в проповедях и во всем обиходе занимает не только христос, но также и дьявол, «мистер дьявол», как вежливо называют его проповедники, настоящий дьявол, черный, косматый, с рогами, как подчеркивают усиленно христианские ораторы.
Дьяволу соответствует ад. Опять-таки, самый настоящий: с паленым человеческим мясом, с шашлыками из грешников, нанизанных на вертел, как-будто воробьи. Дьявол и ад — это любимейшая тема американских проповедников. Подобно Иегове, они бросают громы и молнии в нераскаянных грешников и женскую паству свою доводят до истерики. Главнейшие вероисповедания в Америке произошли, как известно, из кальвинизма. Они провозглашают мрачный догмат кальвинийской Женевы. Грешники будут жариться в аду и ныне, и присно, и во-веки веков, аминь.