Другое дело — не менее поразительное, в Нью-Йоркском штате, в городе Массена — дело о ритуальном убийстве евреями четырехлетней крестьянской девочки Барбары Гриффит. Было это накануне праздника йом-кипур. Как только девочка исчезла, на утро мэр города Джильберт Гаус вместе с полицией призвал к ответу еврейского раввина и потребовал от него доказательств, что это не его рук дело. Евреи держались довольно мужественно. Под боком был Нью-Йорк, в котором проживает полтора миллиона евреев. Но христиане городка пришли в возбуждение, и, если бы девочка не нашлась в соседнем лесу, пожалуй, дошло бы до погрома. Впрочем, на этот раз ку-клукс-клан не вступился за погромщика. Нью-йоркские газеты подняли крик, губернатор потребовал мэра к ответу, в Нью-Йорке собирались возбужденные митинги, на которых раввины совместно с епископами доказывали нелепость веры в ритуальное убийство. Мэр все-таки ничем не поплатился, и обе партии города Массена разошлись вничью.

В штате Северная Каролина, в округе Мекленбург, фермеры в целом околотке стали готовиться к «дню страшного суда». Они взяли детей из школы, стали распродавать имущество и скот и решили собраться в лесу, чтобы с молитвой и пением гимнов встретить архангела Гавриила и сонмы сил господних. Это религиозное движение было успокоено полицией.

Еще пример. Мак Гиль, таможенный чиновник в Нью-Йорке, обладает даром второго зрения, унаследованным от предков-шотландцев. При помощи этого дара в конце марта 1929 года он видел во сне, что к берегам Флориды пристала шхуна, нагруженная контрабандный спиртом. Он захватил эту шхуну потом наяву и получил 5.000 долларов премии. Следующий вещий сон относился к Нью-Йорку, где он захватил другое судно с рыбой — под рыбой было 2000 боченков водки, каждый по 12 бутылок. Таким образом при помощи своего вещего дара чиновник Мак Гиль получает большие доходы и имеет повышение по службе. Газеты пишут об этом совершенно серьезно, хвалят прозорливость Мак Гиля и отдают ему всяческое предпочтение перед полицейскими собаками. Не удивительно, что в Америке распространяются такие поразительные секты, как мормонство, грубейшие формы спиритизма, так называемая «христианская наука» и многое другое.

Зато Америка — Чикаго, Нью-Йорк — страна обетованная, рай земной для крупной буржуазии, в особенности для самой золотой, бриллиантовой верхушки — для мультимиллионеров, миллиардеров. Средней буржуазии тоже живется неплохо, хотя ее мучит постоянная зависть к упомянутой верхушке.

В Америке классы распадаются на слои и даже на прослойки, соответствуя точно и ясно цифрам дохода и имущества.

Десятимиллионщики составляют свой особый круг или шайку, миллионщики — особый, пятисоттысячники — тоже особый, и так далее вниз. Ниже 50.000 уже начинается мелочь, беднота, «демократия», а если считать по доходам, то с 5000 в год постоянной прислуги уже не наймешь, разве наймешь приходящую, тем более не наймешь шофера к мотору, а тем более постоянного гаража.

Каждый круг держится особо, ревниво охраняет свою исключительность и на людей меньшего дохода смотрит пренебрежительно.

Поклонение богатству представляет для Америки особый символ веры. Газеты, даже весьма либеральные, ежедневно печатают целую страницу-простыню о бонтонных делах всей этой банкирской и промышленной аристократки: сколько сотен тысяч долларов проиграл в игорном притоне в карты мистер Корнелиус Вандербильт Младший и сколько раз в неделю встречается счастливая чета: юный Джон Кулидж — сын отставного президента Калвина Кулиджа — и его очаровательная невеста Мэй.

В большой ходу такие, например, книжки: «Как держать себя в хорошей обществе» (с наглядными рисунками). Нельзя, например, на парадном обеде тарелку наклонить и вычерпывать суп до капли ложкою. Тут же рисунок. Дамам неприлично закладывать салфетку за ворот декольте. И опять-таки рисунок. Эти правила важны не столько для демократки, сколько для новых богачей, торговцев скотом и пшеницей, заводчиков, нефтяников, которые нажили бешеные деньги на недавней всемирной войне.

Положение рабочего класса, а также многочисленной мелкой буржуазии с начала XX века стало не лучше, а хуже. Жизненный уровень за 30 лет понизился. 30 лет назад нью-йоркский обыватель хвастал потреблением мяса. Не только коренные уроженцы Нью-Йорка, но даже пришлые ирландцы и евреи, обжившись, осмотревшись, бросали картошку и селедку и переходили на вырезку, на ростбиф. Теперь, через 30 лет, мясное питание в Америке стало совсем не типичны. И обычный идеал-трафарет: иметь ежедневно кусочек хлеба с маслом, а к празднику — жаркое. Этот идеал не выше английского и даже не выше немецкого.

30 лет назад у каждого американца было за обедом другое удовольствие — выпивка. Но злодеи-трезвенники безжалостно отняли и то и другое, и даже ирландец в Нью-Йорке теперь наедается картошкой точь-в-точь, как в Дублине, но картошку запивает вместо пива водою из графина, покорно и трезво. Средние классы, тем более высшие классы, нашли, разумеется, выход и по-прежнему пьют.

Ниже среднего рабочего уровня простирается «дно»: негры (12 1/2 млн.), полукрепостные рабочие юга, горнорабочие (больше всего поляки, словаки и русские, есть, впрочем, тысячи и тысячи коренных американцев) и, наконец, миллионы безработная. Быть безработный особенно обидно в стране, где зеркальные выставки лавок ломятся от обилия всяких продуктов и 20 млн. людей разъезжают на собственных автомобилях, а 100 млн. людей тискаются в подземках или ходят пешком.

Американский сверхкапитализм вполне самоопределился. Раньше американцы смотрели на Европу снизу вверх, с искренним почтением. С половины XIX века идеалом считалось выдать девицу из Нью-йорка или Бостона в Англию, за какого-нибудь младшего сына одного из многочисленных английских баронетов, подвести под новобрачных материальную базу из американского золота и на этом поставить точку. Об Англии вздыхали дочери стальных, нефтяных и пшеничных королей. Америка считалась страной низкопробной, вульгарной и мещанской.

В настоящее время, особенно после войны, когда Америка выбрала золотую начинку из всей Европы, женихи из Европы перестали особенно цениться. Американские магнаты сохраняют у себя и свою материальную базу и свою племенную разводку. Им нужна из Европы только идеологическая надстройка, историческая проекция нескольких баронских, королевских и даже божеских имен. С появлением миллионеров, а тем более миллиардеров, выявилась острая потребность в настоящей дворянском, баронской и даже герцогской происхождении. Возникли соответственные союзы и ордена высоко аристократические, строго замкнутые, с ограниченный членством. Это вышло точь-в-точь, как с религией. Человек создал себе бога по своему образу и подобию, точно так же и новые бароны капитала создали себе предков, отодвигая их обратно в глубину веков, вплоть до императора Карла Великого и саксонского короля Седрика Свирепого.

Королевскую кровь выявляют два союза: во-первых, «Национальное общество американцев королевского происхождения», во-вторых, «Американский орден короны», основанный в 1898 году мисс Генриэттой Линде де-Невиль Фарпсуорд, из города Детройта.

Довольно любопытны «Наследственный орден потомков английских губернаторов до 1750 года» и «Баронский орден Рунимеда», участники которого заявляют притязания на происхождение не более и не менее как от старых английских баронов, завоевавших Великую хартию вольностей в 1212 году.

Есть «Орден пуританских потомков», «Общество внуков людей, подписавши объявление независимости (от Англии) во время революции». Есть «Дочери и сыновья американской революции».

Впрочем, все эти ордена, королевские или баронские, или, напротив, «революционные», отличаются крайней реакционностью. Наиболее замкнутые и нелепые именно потомки революционеров. В «Общество объявления независимости» только 436 членов, а больше никого не принимают, «Дочерей революции» — 2.000, королевичей, баронов и губернаторских внуков — по нескольку сот.

Американцы вообще большие материалисты. Им мало союзной карточки или орденского знака, а давай им генеалогическое древо, нарисованное краской и золотом, на тонкой пергаменте, так, чтобы было наглядно, воочию. У корня — Карл Великий, вверху на десятой веточке — Обадия Джеффри Пеннисуорт[1].

В удовлетворение этого спроса появились — в Нью-йорке и в Чикаго, в Бостоне и в Детройте — геральдические институты, хорошо оборудованные и поставленные на вполне научную базу. Они публикуют ряд специальных журналов и множество трудов, многотомных и увесистых. Уже к 1874 году было опубликовано 500 геральдических книг. Теперь они появляются ежегодно многими сотнями и даже тысячами. Генеалоги включили в американскую геральдику несколько тысяч семейств. Но они ставят себе конечной целью установить генеалогию каждой богатой американской семьи, конечно, за приличную плату. Есть родословные совершенно необычные. Например., от русского князя Рюрика, от Иосифа Аримафейского, от Анны, двоюродной тетки Иисуса христа, от Лира, короля Британии, от Карла Великого, от Альфреда Великого и наконец от германского бога Уодена.

Самые высокие политические и финансовые деятели заводят себе родословную. Калвин Кулидж, бывший президент, самопроизвелся от Карла Великого. Герберт Гувер, современный президент, как известно, происходит из квакеров. Квакеры — секта, основанная английскими ремесленниками. Но это не помешало установить родословную Гувера от Шотландского короля Давида I. От того же Давида Шотландского происходит банкир Пирпойнт Морган, а Джон Рокфеллер, нефтяник, — от Генриха I Французского. Установлены особые геральдические книги. Запись в книгу обходится в 50 долларов, родословное древо — от сотни долларов и больше.

Американское богатство на каждой шагу дерзко и назойливо лезет в глаза. Карнеги, Рокфеллер, Морган ищут постоянно, куда бы направить ручьи притекающих денег и, по обычаю купцов всех эпох и всех народов, жертвуют на госпитали, жертвуют на церкви, а также на университеты. Попечение о бедных и недужных, наука и религия — вот три кита американской общественной жизни. Музеи и лаборатории существуют на частные средства, зато и управляют ими все те же благодетели с развязностью, какая не слыхана в старомодной Европе. Американский музей естественны наук в Нью-йорке — грандиозное учреждение, какого не видано в мире — свои миллионные доходы собирает по частям от бедных, от мелких, от средних, от богатых и даже от богатейших. Каждый взнос соответствует особому званию: 3 доллара — «член-помощник», 10 дол. — «член», 25 дол. — «действительный член», 200 дол. — «пожизненный член», 500 дол. — «соревнователь», 1.000 дол. — «патрон», 10.000 дол. — «вице-благодетель», 25.000 дол. — «вице-основатель» и 50.000 дол. — «благодетель» и «основатель», полный, безусловный и не терпящий прекословий. В последние 20 лет явился новый сверхчин, 100.000 дол. — «дарствующий член». Эти официальные благодетели и дарствующие члены составляют в любом учрежденьи олигархию старшин. Президентом является какой-нибудь сверхъестественный богач, а директор музея и другие ученые вышколены так, что повинуются с первого взгляда.

Впрочем, в последнее время сами миллиардеры, на старости лет и от нечего делать, стали въедаться в науку. Эта американская наука, управляемая миллиардерами, имеет направленно неслыханно реакционное. Знаменитый профессор Осбори, одинаково известный в Западной Европе и у нас в СССР, президент Американского музея естественных наук, президент всевозможных конгрессов и съездов и в то же время если не миллиардер, то мультимиллионер (многомиллионщик), является махровым мракобесом. Он является провозвестником пресловутой нордической теории о превосходстве нордической северной расы, долговязой белокурой и голубоглазой, над всеми другими расами.

В Америке эта теория направлена прежде всего против негров, а также против итальянцев, евреев, латино-американцев и других. Все это считается народами второго сорта. Негры же за людей вообще не считаются. Профессор Осбори выставляет кстати и некстати свое ханжество. На большом ежегодном съезде Американской ассоциации для развития знаний, в 1929 г., разыгрался характерный скандал по поводу доклада доктора Барнса «Медицина или религия должны руководить жизнью». На съезде было 5.000 ученых и 67 секций. Доклад Барнса был поставлен на медицинской секции. Он говорил в этом докладе о боге не очень почтительно, но все-таки довольно осторожно: «Десять Моисеевых заповедей только тогда становятся для нас обязательными, когда совладают с основными законами, естественных и социальных наук…» «Современная наука доказала, что трудно установить существование бога и еще труднее допустить особую заботливость бога о наших маленьких делах и нашей маленькой планете».

Одним словом, вещь общеизвестная, знакомая «на-ять» каждой группе самых юных пионеров в пределах СССР.

Однако устроители конгресса обрушились на Барнса всей тяжестью своего негодования. Осборн на собрании пленума набросился на Барнса, можно сказать, как ястреб на скворца: «Мы занимаемся здесь вещами научными и точными. Взвешиваем, измеряем, производим анализ химический и физический. Мистер Барнс не имел права вводить тему, относящуюся к метафизика, философии и религии. Если бы я председательствовал в той секции, я, конечно, остановил бы его…» «Мы просим духовенство объяснить публике относительно антагонизма между наукой и религией. Такого антагонизма нет и быть не может. Самые великие ученые были весьма религиозными людьми».

Он объявил тут же, что президиум конгресса на ближайшее воскресенье устраивает специальные проповеди для членов в 48 церквах.

Американские миллиардеры денег вообще не жалеют и жертвуют щедро, по-царски. Правда, последний кризис сократил эту щедрость вдвое и втрое, но все же осталось довольно. Попадаются люди, вполне замечательные, которые жертвуют вместе и богу и мамоне, играют и в черное и в красное. В 1929 году я прожил в Нью-Йорке несколько месяцев в Международной студенческой доме. Это учреждение с левым душком содержится на средства Джона Рокфеллера Младшего, который унаследовал свои нефтяные миллиарды от Джона Рокфеллера Старшего, известного грабителя, разорившего и пустившего по миру целые околодки в нефтеносных областях Америки.