Вообще-то, я ехал в поезде.

Мне попутчиками — цыгане.

Опасаясь возможных происков,

взгромоздился на полку с ногами.

Вообще-то, я поездом ехал

и смотрел на цыган

сверху.

Две цыганки и два цыгана,

а еще легион — в тамбуре.

Там у них — наподобие табора,

а куда и зачем — я не знаю.

Никогда я не мог их исканий

и скитаний понять. Ну, без края

им земля. Ну и что?

Но цыгане...

Но цыгане на скрипках играли.

И рыдали.

Точнее — мычали.

Без рыданий рыдали и всхлипов

и пилили своими смычками

по натянутым нервам

скрипок.

Получалась, представьте, музыка.

Я не знаю, как выразить... Сгусток

воли, если угодно,

и мужества

и какой-то восторженной грусти...

Получалась такая штука,

что невзгоды мои — это шутка.

Вот такие дела получались.

Вообще-то, я ехал поездом.

Свесив голову с полки зачем-то,

всё в окошко глядел. А за стёклами

шевелилось огромное облако.