Что там горбатого исправит?

Мой друг, товарищ мой картавит,

а я умею так рычать!

Но шепелявлю. Вот стыдоба!

Закомплексованы мы оба.

Артикулировать особо

нам подобает нашу речь.

Как бы сказать чтобы попроще?

Как искривленный позвоночник —

неповоротливый язык.

И после школы и обеда

мы посещаем логопеда

и называем «глаголпедом»,

а «логопед» нам не понять.

Послушать наших тараторок

из класса — всех скороговорок

не перескороговоришь.

Им хорошо. А я про Машу,

про ту, что любит кушать кашу...

Совсем просты уроки наши.

(Мой друг на «эр», а я — на «ша»),

«Рюкзак, ремень...» — «Кормушка, сушка...»

Вот логопед — сидит старушка,

произносящая слова

с таким достоинством, так внятно!

Ей говорить многоприятно.

А мы не так. Я вижу, пятна

на шее друга. Он смущен.

На подоконнике растенья

растут в горшках. Членораздельно

собака лает во дворе.

Шуршит трава. Я к ней вполуха

прислушался. Летает муха.

Ах, память, глупости шептуха,

язык ты мой, все хорошо!