Этаж — портяжная. При ней

— еще две комнаты. А ниже —

пятновыводчик из Парижа,

починка пряжек и ремней.

Кабак на Лиговке. Там пьют.

По Невскому гуляют франты.

Для престарелых гувернанток

евангелический приют.

Гранит и бронза. Конь. Вперед

рука простерта. Облик властный.

Магистр Берггольц мозольный пластырь

в своей аптеке продает.

Обводных вод проток опасный:

труп неудачника плывет.

Стемнело. Ветер. На мосту

стоять прохладно. Разночинство

угрюмых зданий. Просочиться

сквозь темноту и пустоту

не просто взгляду. Как пирог,

слоятся крыши. Кособоко

дома присели. Гаснут окна,

ненасветившиеся впрок.

И — никого. И что за блажь

бродить по городу ночами.

И что ни столб — градоначальник,

и что ни тумба — персонаж

претенциозный. И никем

так и не узнанное слово,

и эти звезды — тускло — словно

слова погасли в дневнике.