Что касается внутренней обстановки, то китайской буржуазии следовало бы извлечь надлежащие уроки из истории. В 1927 году, в момент, когда революция силами пролетариата, крестьянства и других слоёв мелкой буржуазии только было одержала победу, китайская буржуазия во главе с крупной буржуазией грубо отшвырнула народные массы, присвоила плоды революции и вступила в контрреволюционный союз с империализмом и феодальными силами. Затем она на протяжении десяти лет, надрываясь от натуги, ходила в «антикоммунистические походы». А что из этого вышло? Неужели и сейчас, когда сильный враг вторгся в глубь страны и война против японских захватчиков длится уже более двух лет, вы всё ещё намерены подражать старым, отжившим свой век трафаретным приёмам буржуазии Европы и Америки? Ведь десять лет вы ходили в «антикоммунистические походы», а капиталистического общества буржуазной диктатуры так «выходили»; так неужели вам хочется попробовать ещё раз? Правда, в этих «походах» вы «выходили» «однопартийную диктатуру», но ведь диктатура-то эта полуколониальная и полуфеодальная. Да к тому же за первые четыре года «антикоммунистических походов» (с 1927 года до 18 сентября 1931 года) вы «выходили» ещё и «Маньчжоу-Го», а ещё через шесть лет, в 1937 году, вам удалось «выходить» и вторжение японского империализма в глубь Китая. Если и теперь кому-нибудь придёт охота «походить» ещё лет десять, то это будет уже «антикоммунизм» нового типа, не совсем тот, что прежде. Но разве не нашёлся уже человек, который обскакал всех и яро взялся за организацию нового «антикоммунистического» предприятия? Это — Ван Цзин-вэй, прославленный антикоммунистический герой нового образца. Если кто пожелает вступить в компанию с Ван Цзин-вэем, то сделайте одолжение! Но ведь тогда будет уж вовсе неудобно распевать о какой-то там диктатуре буржуазии, о каком-то капиталистическом обществе, кемализме, современном государстве, однопартийной диктатуре, «едином учении» и выводить другие фиоритуры в этом роде. Если же ты хочешь, не вступая в компанию с Ван Цзин-вэем, состоять в лагере борьбы против японских захватчиков и вместе с тем рассчитываешь после победы в войне снова грубо отшвырнуть народ, сражавшийся с захватчиками, присвоить плоды победы и разыграть номер: «Да здравствует однопартийная диктатура!», то это и вовсе похоже на бред. Вы все шумите: «Бить захватчиков! Бить захватчиков!» А кто их бьёт? Ведь без рабочих, без крестьян, без других слоев мелкой буржуазии вы и шагу не можете сделать. Кто посмеет их отшвырнуть, от того только мокрое место останется. Ведь это же всё азбучные истины. Но твердолобые в среде китайской буржуазии (я говорю именно о твердолобых), видимо, за эти двадцать лет ничему не научились. Ведь они продолжают вопить об «ограничении коммунистической деятельности», «растворении коммунистов», борьбе с коммунизмом. Ведь за «Мерами по ограничению деятельности чуждых партий» последовали «Меры по урегулированию проблемы чуждых партий», а за ними «Программа практических мероприятий по урегулированию проблемы чуждых партий». Вот это размахнулись! Да ведь если такие «ограничения» и «урегулирования» будут продолжаться, какую же судьбу уготовят эти люди нации и что они уготовят самим себе? Мы искренно советуем этим господам: откройте глаза, посмотрите на Китай и на весь мир, посмотрите, что делается в стране и за её пределами, посмотрите, какое теперь настало время, и не повторяйте своих ошибок. Дальнейшие ошибки сулят, конечно, беды нации, но, по-моему, и вам самим не поздоровится. Бесспорно, ясно и несомненно, что если твердолобые не прозреют, им придется скверно: они сами выроют себе могилу. Поэтому мы надеемся, что единый антияпонский фронт в Китае будет крепнуть, что у нас будет не диктаторство, а всеобщее сотрудничество, что дело борьбы против японских захватчиков будет доведено до победы. Вот единственно правильный путь, а все остальные пути никуда не годятся. Это мы, коммунисты, искренно вам советуем, и «не жалуйтесь потом, что вас не предупреждали». В Китае издавна говорят: «Есть еда — пусть едят все». Это совершенно резонно. Раз врага должны бить все, то и есть следует всем, и дела решать всем, и учиться всем. Когда «один пожирает всё» и «никто ему не страшен», он ведёт себя, как феодальный владыка, но в сороковых годах XX века этот старый номер, конечно, не пройдёт.
Мы, коммунисты, вовсе не отвергаем никого из революционно настроенных людей, мы будем крепить единый фронт и осуществлять длительное сотрудничество со всеми классами, прослойками, партиями, организациями и отдельными лицами, стоящими за войну до победы над японскими захватчиками. Но если кто-нибудь попробует отвергнуть коммунистов, то это не выйдет; если кто-нибудь захочет расколоть единый фронт, это тоже не выйдет. Китай должен продолжать войну против японских захватчиков, сплотиться и идти вперёд по пути прогресса, и мы не потерпим тех, кто хочет капитуляции, хочет раскола, хочет движения вспять.
8. Против левацкого пустословия
Если мы не пойдём по капиталистическому пути буржуазной диктатуры, то, быть может, можно пойти по социалистическому пути диктатуры пролетариата?
Нет, это тоже невозможно.
Несомненно, что сейчас революция проходит свою первую фазу и что впоследствии, в ходе дальнейшего развития, она вступит во вторую фазу, в фазу социализма. Эпохой подлинного счастья для Китая будет только эпоха социализма. Однако сейчас ещё не время осуществлять социализм. Сегодняшняя задача революции в Китае — борьба против империализма и против феодализма. Пока эта задача не выполнена, о социализме говорить не приходится. Китайская революция неизбежно должна пройти две фазы: фазу новой демократии и только затем — фазу социализма. При этом первая фаза будет сравнительно долгой, в день-два её не завершить. Мы не мечтатели и не можем отрываться от условий реальной действительности.
Некоторые злостные демагоги сознательно смешивают эти два различных этапа революции и проповедуют так называемую «теорию однократной революции», пытаясь с её помощью доказать, что три народных принципа распространяются на все этапы революции и что коммунизм, таким образом, утратил право на существование. С помощью этой «теории» они тщатся бороться против коммунистическсго учения и коммунистической партии, против 8-й и Новой 4-й армий, против Пограничного района Шэньси — Ганьсу — Нинся. Их цель — в корне уничтожить всякую революцию, бороться против доведения до конца буржуазно-демократической революции, против доведения до конца борьбы против японских захватчиков и подготовить общественное мнение к капитуляции перед ними. Эта кампания инспирируется в плановом порядке японскими империалистами. Поняв после захвата Уханя, что одной только силой оружия покорить Китай им не удастся, японские империалисты пустили в ход политическое наступление и экономические приманки. Так называемое политическое наступление состоит в том, что японские империалисты пытаются переманить на свою сторону колеблющиеся элементы внутри антияпонского фронта, расколоть единый фронт, сорвать сотрудничество между гоминданом и коммунистической партией. Так называемой экономической приманкой является создание «совместных промышленных предприятий». В Центральном и Южном Китае японские бандиты разрешили китайским капиталистам вкладывать свои капиталы в предприятия в размере 51% общего капитала при наличии 49% японского капитала. В Северном Китае японские захватчики разрешили китайским капиталистам вкладывать 49% капитала при наличии 51% японского капитала. При этом захватчики обещают вернуть китайским капиталистам их бывшие предприятия и рассматривать их стоимость как китайскую долю капиталовложений. И вот у некоторых потерявших всякую совесть капиталистов, утративших при виде такого соблазна элементарное чувство долга, жадно разгорелись глаза. Часть их, представляемая Ван Цзин-вэем, уже капитулировала, другая часть, укрывшаяся в недрах антияпонского фронта, тоже намеревается сбежать, Но эти подлые душонки боятся, что коммунисты отрежут им путь, боятся, что народ заклеймит их как национальных предателей. Тогда вся эта шайка собирается и решает: сначала нужно провести подготовку в культурных и общественных кругах. За словом следует дело: нанимается несколько бесноватых метафизиков9, к ним добавляется несколько троцкистов, они берутся за свои ядовитые перья, и начинается свистопляска. И вот неискушенных людей дурачат «теорией однократной революции», утверждениями, что коммунизм не отвечает национальным особенностям Китая, что в Китае нет необходимости в существовании коммунистической партии, что 8-я и Новая 4-я армии срывают борьбу против японских захватчиков, что партизаны «бродят, но не воюют», что Пограничный район Шэнь-си — Ганьсу — Нинся — феодальная вотчина, что коммунисты непослушны, не хотят единства, таят тёмные замыслы, готовят беспорядки; и всё это говорится для того, чтобы в подходящий момент капиталисты могли с полным основанием отправиться за своими 49 или 51 процентом, могли оптом продать врагу интересы всей нации. Это называется «играть краплёными картами», это — идеологическая подготовка к капитуляции, предварительная обработка общественного мнения. Оказывается, что эти господа с самой серьёзной миной проповедуют «теорию однократной революции» и нападают на коммунизм и на коммунистов не ради чего-либо иного, а ради своих 49 или 51 процента. Но как же они лезут вон из кожи! А суть дела в том, что «теория однократной революции» — это теория отказа от революции.
Но есть ещё и другая группа людей, которая, видимо, не питает никакого злого умысла, а просто введена в заблуждение «теорией однократной революции», введена в заблуждение чисто субъективным представлением, будто «политическая революция и социальная революция должны быть завершены в одном сражении». Они не понимают, что революция делится на этапы, что можно лишь перейти от одной революции к другой, а «завершить их в одном сражении» невозможно. Подобные взгляды, смешивающие различные фазы революции и ослабляющие наши усилия в деле осуществления очередных задач, также вредны. Положение, гласящее, что из двух фаз революции первая подготовляет условия для второй, что эти фазы должны смыкаться и нельзя допустить, чтобы между ними вклинился этап буржуазной диктатуры, является правильным. Это — марксистская теория развития революции. Утверждать же, что демократическая революция не имеет своих определённых задач, не имеет своего определённого периода, что иные задачи, осуществимые только в другой период, как, например, задачи социалистической революции, возможно решать, объединив их с задачами демократической революции, и называть всё это «завершением в одном сражении» — это фантазия, неприемлемая для подлинных революционеров.
9. Против твердолобых
И вот на сцене появляются твердолобые буржуа и говорят: хорошо, раз вы, коммунисты, отодвигаете социалистический общественный строй на последующий этап и раз вы при этом заявляете, что «три народных принципа Сунь Ят-сена необходимы для современного Китая, и наша партия готова вести борьбу за их полное осуществление»10, то временно припрячьте свой коммунизм. Такие разговоры, прикрываемые вывеской «единого учения», приняли характер бешеных воплей. Эти вопли, по сути дела, выражают стремление твердолобых к абсолютному господству буржуазии, а, вежливо выражаясь, можно назвать их также проявлением абсолютного невежества.
Коммунизм — это цельная идеология пролетариата и вместе с тем — это новый общественный строй. Эта идеология и этот общественный строй отличны от всякой другой идеологии и от всякого другого общественного строя и являются наиболее совершенными, наиболее прогрессивными, наиболее революционными, наиболее разумными во всей истории человечества.
Феодальная идеология и общественный строй уже сданы в музей истории. Идеология и общественный строй капитализма в одной части мира (в СССР) уже тоже сданы в музей, а в остальных странах еле дышат, доживают последние дни и скоро попадут в музей. И только идеология и общественный строй коммунизма, не зная преград, с неодолимой силой распространяются по всему миру, переживая свою прекрасную весну. С тех пор как в Китае появился научный коммунизм, у людей расширился кругозор, изменился и облик китайской революции. Демократическая революция в Китае никак не может победить, не руководствуясь коммунистическим учением; в ещё большей степени это относится к последующему этапу революции. Вот почему ещё твердолобые буржуа так вопят и требуют «припрятать» коммунизм. А между тем «припрятать» его невозможно, ибо стоит лишь «припрятать» его, и Китай может погибнуть. Коммунизм — это путеводная звезда для всего современного мира и в том числе для современного Китая.
Кому не известно, что по вопросу об общественном строе коммунистическая партия имеет программу на сегодня и программу на будущее, иначе говоря, программу-минимум и программу-максимум? На сегодня — новая демократия, на будущее — социализм; это две органически связанные между собой программы, в основе которых лежит цельная коммунистическая идеология. Ведь это же величайшая нелепость — неистово вопить о необходимости «припрятать» коммунизм лишь на том основании, что программа-минимум коммунистической партии в основном совпадает с тремя народными принципами! Что касается коммунистов, то они смогли признать «три народных принципа политической основой единого антияпонского фронта» и заявили, что «три народных принципа Сунь Ят-сена необходимы для современного Китая, и наша партия готова вести борьбу за их полное осуществление» лишь потому, что политические положения трёх народных принципов в основном совпадают с коммунистической программой-минимум. В противном случае это было бы невозможно. Это — единый фронт коммунизма и трёх народных принципов на этапе демократической революции. Когда Сунь Ят-сен говорил, что «коммунизм является лучшим другом трёх народных принципов»11, он имел в виду именно такой единый фронт. Отрицание коммунизма фактически означает отрицание единого фронта. Именно потому, что твердолобые цепляются за свою идею единой партии и отвергают единый фронт, они и придумали весь этот словесный вздор для отрицания коммунизма.