Множество гнёзд чаек-хохотуний находилось на небольшом песчаном острове огромного озера Тенгиз. Истерического крика, шума и драк было достаточно с утра до вечера по любому поводу. Но были и мирные сцены. Вот из соседнего гнезда косолапо приплёлся трёхдневный пуховый птенец к солидной старой чайке. Она сидела в своём гнезде и грела яйца. С минуты на минуту из них могли вылупиться её птенцы. Но пришелец бесцеремонно полез под чайку. Наседка приподнялась. Птенец влез в гнездо и улёгся среди яиц. Он явно мешал чайке, и она долго усаживалась, меняя позы, пока не заняла нужного ей положения. Но чужого птенца не прогнала.

К гнезду прилетел самец. Чайка вскочила с яиц и подбежала к нему. С закрытым клювом она стала издавать приглушённое «кукование», всё время кивая головой снизу вверх. Самец отвернулся. Но мамаша хлопотливо забежала вперёд и заискивающе кланялась. Так повторилось несколько раз. Наконец самец отрыгнул целую кучу заглотанных им кобылок с таким видом, будто хотел сказать:

«На, только отвяжись!»

Чайка съела подачку и улетела на озеро купаться. А папаша, не торопясь, уселся вместо неё на гнездо высиживать яйца и широко зевнул во весь клюв.

В этот вечер была безветренная ясная погода. На небе не было ни облачка. Вода на озере сверкала от низкого солнца, как огромное масляное пятно. Но барометрическое давление резко упало. Погода должна была измениться.

Вдруг весь чаячий остров пришёл в движение. Чайки дико хохотали, взлетали в воздух, кричали, кружились, садились и взлетали вновь. Мы долго наблюдали за ними. Но никакой враг им не угрожал. Они беспокоились сами по себе, заражая друг друга какой-то таинственной тревогой. Только поздние сумерки угомонили чаек. А ровно через десять часов с севера налетел шторм, нагнал воду и затопил много гнёзд чаек. Их «краткосрочный прогноз» был совершенно точен!