Зимовка кочевых животноводов встретила нас полным безлюдьем. Двери глинобитных домиков были придавлены толстыми сучками саксаула. Замков нигде не было. Ветры чисто-начисто вымели пустые дворы.

Вместе с овцами и незатейливым имуществом чабаны на верблюдах откочёвывают весной далеко на север. Пустыня Бетпак-Дала на всё лето замирает. В крошечных посёлках-зимовках остаётся только стойкий запах овечьих кошар и загонов.

Мы остановили машину около колодца. Он был тщательно укрыт саксаулом, прижатым сверху старой автомобильной рамой. В домике рядом мы и решили переждать жаркие часы.

Едва я переступил порог, как в печке послышался странный шорох. «Вероятно, пустынный сыч устроился на день в трубе», — подумал я. Но шорох прекратился.

В глинобитном домике было пусто. Керосиновая лампа на потолке, спички, старые радиобатарейки — вот, пожалуй, и всё. Зато было прохладно, а нам больше ничего и не надо.

Мы расстелили брезент и разлеглись на полу. Мой проводник-казах тут же заснул. Однако шофёру что-то понадобилось в машине, он встал, приоткрыл дверь, но снова поспешно захлопнул её.

— Кто-то на крыше, — тревожно сказал он, отступая.

Я осторожно, чтобы не разбудить проводника, встал и взглянул в маленькое оконце. Напротив нас из труб трёх домов торчали чьи-то чёрные круглые головы. Их не было, когда мы приехали.

— Не черти же это! — усмехнулся я. — Но всё же надо проверить.

Едва мы вышли из домика, как все три головы нырнули в трубы. Конечно, «нечистая сила» — чепуха, дедовы сказки, но в первом же домике опять раздался шорох в трубе.

— Сейчас мы узнаем, кто там! — рассердился шофёр.

Он поднял с полу обрывок кошмы, поджёг его и сунул в печку. Мы выбежали во двор. С первыми клубами дыма из трубы выскочил огромный чёрный кот, гигантскими прыжками перелетел на крышу соседнего домика и нырнул в трубу. Там раздалось шипение, кашель, возня, а вслед за этим кот опрометью выскочил обратно, спрыгнул на землю и ускакал за бархан. Видно, труба была уже занята другим котом, не пожелавшим потесниться.

В это время подошёл к нам проводник.

— Айда ночевать, жарко ещё, чиво туда-сюда бегать! — сказал он зевая.

— Слушай, аксакал, откуда здесь коты, и все чёрные?

Казах усмехнулся в редкую седую бороду.

— Зачем кошке кочевать? Чабанов ждать дома надо. Всё закрыто, зато труба есть. Конешно, сажи шибко много. Пока туда-сюда лезут, вороные стали. А зимой сивые, пегие, всякие были.

— Как же коты не дохнут летом от голода?

— Зачем дохнуть? А эти, как их по-вашему? — И проводник показал рукой на ближайший бархан, усеянный норками песчанок.

Значит, полгода кошки живут дикарями, но каждая в своём доме!