– О-о-о, – протянула Лола, – остерегайтесь истерики. Моя сестра не умеет проигрывать.

– Ты хотела сказать, не умеет играть в покер, – пробормотал Кормак, раздавая карты игрокам.

Харпер с трудом держала себя в руках.

– Серьезно?

– А что? Ты намекаешь, что это моя вина? – Кормак приложил руку к груди, его глаза гневно сверкали.

Как будто она скажет сейчас всем сидящим за столом, что он ее отвлекал, играя с ее ногами под столом, так чтобы никто не заметил. Или случайно прикасался к ее бедру. Что каждый раз, когда она ловила его взгляд, кровь закипала в ее венах.

– Вовсе нет, – сказала она холодно. – Вы образец честной игры, мистер Уортон.

Его губы дернулись в ухмылке.

– Образец? Ты мне льстишь.

– Кто-нибудь хочет выпить? – спросила она, резко отодвигая стул и вставая из-за стола.

Другие – Лола, Адель, Грэй и еще несколько человек из школьной банды – пробормотали себе под нос заказы, настолько сосредоточенные на своих картах, что даже не заметили никакого подтекста в ее с Кормаком разговоре.

Харпер направилась к бару, где правил бармен, и сделала заказ на ряд коктейлей, спиртных напитков и газированную воду для себя. Оглянувшись, она увидела, что Кормак наблюдает за ней. На его лице можно было прочитать все то, что он хотел с ней сделать.

Харпер снова повернулась к бару. Ее сердце почти выпрыгивало из груди. Этот мужчина сводил ее с ума, будоражил кровь.

Девушка поморщилась и, сбросив с одной ноги туфлю, поджала ногу, прижав пальцы ноги к икре другой ноги. Затем попросила коктейль для себя. Ей нужно что-то крепкое, что-то, что поможет пережить эту ночь. Счастливые будущие молодожены, похоже, не спешили ложиться спать, хотя завтра у них свадьба.

С коктейлем в одной руке, она повернулась на каблуке, вытащила зонтик из коктейля и поймала вишенку зубами. Кормак, который сидел на своем месте, теперь смотрел на нее в открытую. Его глаза потемнели.

– Фолд! – Кормак бросил карты на стол и, встав из-за стола, направился к ней.

Харпер быстро попыталась ногой нащупать свою туфлю, но ее нигде не было. Это значило, что она должна была балансировать на одной ноге или запрокидывать голову, чтобы смотреть Кормаку в лицо. В конце концов она оперлась о стойку, предпочитая найти хоть какую-то опору.

– Нужна помощь? – спросил он, показывая на поднос с напитками.

– Конечно.

Кормак кивнул. Но вместо помощи схватил свой напиток и сделал большой глоток, поворачиваясь так, чтобы прислониться к стойке. Она почувствовала, как его тепло окутывает ее. Ничего подобного она никогда не ощущала, и это чувство не поддавалось никакому контролю.

– Харпер? – Он подтолкнул ее коленом.

– М-м-м?

– Ты готова к завтрашнему дню?

Его слова были достаточно безобидными, но она знала, о чем он говорит: он хотел знать, готова ли она отпустить свою маленькую сестру.

– Ну же! Кто не любит свадьбы?

Она бросила искать обувь и встала на пол босой ногой.

– Ты правда ждешь этого?

– Конечно. Возможность наблюдать, как два человека заявляют перед гостями, что, несмотря на препятствия, несмотря на все трудности, которые их ожидают, они выбирают счастье. Они выбирают любовь.

Харпер пристально посмотрела на него, ожидая, что он засмеется. Но ничего подобного не случилось.

– Ты, Кормак Уортон, романтик.

– Какая наглость.

Харпер рассмеялась, хотя ей хотелось заплакать.

Она реалист, циник самого высокого уровня, попала под чары романтика. Честного романтика. Который говорит то, что чувствует.

Каково это – жить вот так? Иметь такую свободу? Чтобы чувствовать себя в безопасности в любой точке мира?

Всю жизнь Харпер боролось, шла по четко намеченной тропе. А сейчас она сбилась с курса… Она споткнулась и чувствует, что вот-вот упадет, потому что влюбилась в самого невероятного мужчину.

Нет, стоп. Она не влюбилась. Ее просто влечет к нему. Это вовсе не любовь.

В другом конце комнаты Лола швырнула свои карты на стол, в то время как Адель вскинула вверх руки в победном жесте.

– Я ненавижу эту игру! – закричала Лола.

Харпер могла сидеть сейчас там, с ними. Потому что они сестры, семья. Завтра Лола выйдет замуж, и эта ниточка, которая связывает их, порвется. И Харпер по-настоящему останется одна.

Лола достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, значит, она достаточно взрослая, чтобы знать правду.

– Что бы ты ни замышляла, остановись, – сказал Кормак. – У тебя такой маниакальный взгляд, как будто ты планируешь получить мировое господство. – Кормак нежно взял ее за руку. – Что ты задумала, Харпер?

– Ничего, что касалось бы тебя.

– Я так не думаю.

– Лола! – крикнула Харпер.

– Да?

– Пойдем прогуляемся?

Лола встала из-за стола.

– Конечно.

Они вышли на балкон. Луна спряталась за облаками, видимость была плохая, но зато они могли слышать, как волны разбиваются о скалы внизу.

– Ты можешь в это поверить? Завтра я стану миссис Грэйсон Чедвик.

– Или он может стать мистером Лола Эддисон?

Лола бросила на нее удивленный взгляд.

– Так тоже делают.

– Конечно. Но не я. Я счастлива взять имя будущего мужа. Войти в его семью.

Харпер втянула воздух сквозь зубы. Должно быть, она сделала это довольно громко, потому что Лола услышала странный звук и повернулась к ней, взяв Харпер за руку.

– Это прозвучало так неправильно. Я только имела в виду, что они уже давно как семья мне. И я не ухожу от тебя. Я с тобой. Но ты так далеко, а они здесь. Со мной. Я не такая, как ты. Мне нужно принадлежать кому-то.

Харпер глубоко вздохнула.

– Я хотела с тобой кое о чем поговорить. О Грэе…

– Грэй? Что с ним?

– Вернее, о его родителях. И о папе.

– Какое отношение имеют родители Грэя к нашему отцу?

«Вот и все», – подумала Харпер, почти на сто процентов уверенная, что поступает правильно.

– Понимаешь, в том, что папина сделка обернулась потерями, есть их вина.

– О чем ты говоришь? Папа по своей неосмотрительности лишился денег, и они ни при чем. Это было ужасно и непредвиденно.

Харпер прикусила губу. Она столько лет хранила эту тайну, чтобы защитить Лолу. А значит, то, что они оказались здесь, была ее вина. И теперь она должна постараться, чтобы исправить ее.

– Я уверена, что папа заключил эту сделку по совету Вестона Чедвика. А когда он обанкротился, Чедвик оставил папу справляться с проблемой.

Лола отпрянула назад.

– Это не так.

– Но это так.

– Ты… – Лола сглотнула. – Ты говорила с ним?

– С тех пор как он уехал, нет.

Когда Лола позвонила и сказала, что выходит замуж, Харпер первым делом наняла детектива, чтобы отыскать отца. Чтобы поговорить с ним? Сказать ему, что они счастливы? Чтобы показать ему, что они обе успешны, несмотря ни на что?

Но ей не повезло. Детектив ничего не нашел на него. Харпер оставалось только надеяться, что он жив и счастлив где-то вдали от них.

– Но тогда, в тот день, когда он пришел домой, сломленный, он снова и снова повторял, что это вина Вестона Чедвика.

– Я помню, – едва слышно сказала Лола.

– Помнишь?

– Я думала, это сон, или я сама придумала. Большая часть моих воспоминаний о папе – выдумка. Но я помню, как он плакал в спальне, а ты стояла на коленях у его ног, хватала его за руки и просила все рассказать, чтобы могла исправить все это. И папа… – Лола сглотнула. – Папа ответил, что хотел бы никогда не встречать Вестона Чедвика.

– Но ты была такой маленькой!

– Харп, я младше тебя всего на три года!

– Ты всегда была таким счастливым ребенком, Лолли. Даже во время всего этого хаоса. Я думала, что все это прошло мимо тебя.

Лола пожала плечами.

– Теперь ты понимаешь, почему не можешь выйти замуж за Грэя?

– Что за черт? – Голос Грэя раздался от балконной двери.

Он, Кормак и Адель с напитками в руках стояли в проходе. Харпер посмотрела на Кормака, и тот медленно покачал головой.

– Лола, – позвала Харпер.

Но Лола с болью посмотрела на нее и пошла к Грэю. Харпер хотела схватить ее за руку и притянуть к себе, чтобы закончить разговор, но пальцы сестры выскользнули из руки Харпер.

– Все в порядке, – успокаивающе сказала Лола, – ты просто зашел в неподходящий момент.

– А когда можно будет зайти?

Лола внимательно посмотрела на Харпер, которая вдруг произнесла:

– Скажи ему все. Посмотрим, будет ли он отрицать очевидное.

– Что отрицать? – Грэй переместился так, чтобы встать перед Лолой. Как будто хотел защитить ее от Харпер.

Но девушка протестующе подняла руку:

– Не беспокойся. Она так привыкла контролировать мою жизнь, что не может остановиться.

Что?

– Да никогда в своей жизни я не хотела контролировать твою жизнь. Я не мечтала с детства работать на трех работах, чтобы платить за квартиру, еду, одежду. Или скрываться от социальных служб, которые никогда не позволили бы мне заботиться о тринадцатилетнем ребенке, потому что я сама еще была несовершеннолетней. У меня не было выбора. Я сказала тебе хоть что-то, когда ты бросила университет, за который я заплатила, чтобы стать учителем йоги? Когда ты побрила голову? Когда ты близко подошла к тому, чтобы по закону сменить свою фамилию на Боуи?

Глаза Лолы вспыхнули гневом, как будто она хотела что-то ответить, но передумала.

– Нет, – сказала Харпер. – Я ничего не сказала. Но я не могу смириться с тем, что ты выходишь замуж за Грэя.

– Эй! – рявкнул жених.

Харпер даже не заметила, что Кормак приблизился к ней, пока не встал перед ней. Защищая ее. Грэй заметил это и взглянул на своего друга воинственно. Настала очередь Харпер успокаивать их.

– Лола, – сказала Харпер, – я буду всегда тебя поддерживать. Независимо от того, какой выбор ты сделаешь. Я просто хочу, чтобы ты знала все.

– Послушай себя, Харп. Я не могу поверить, что ты решила манипулировать мной, как делаешь это на своей работе.

– Это не так.

– Скажи, что ты не пытаешься меня отговорить от свадьбы. Грэй – любовь всей моей жизни. Я люблю его. Послушай, дорогой, – обратилась она к жениху, – через несколько минут полночь, и если ты меня увидишь в день перед свадьбой, то я превращусь в тыкву.

Грэй взял Лолу за руку, и они ушли. Адель тоже незаметно удалилась. Остался только Кормак.

– Харпер, – сказал он глубоким, полным разочарования голосом, – какого черта ты все это сделала?

– Я должна была сказать ей правду.

– Какую?

– Что твои драгоценные Чедвики – причина, по которой мой отец лишился всех денег.

Кормак провел рукой по волосам.

– Кто это сказал?

– Мой отец.

– А доказательства?

Харпер посмотрела на свои ноги. Она все еще стояла в одной туфле. Отбросив ее в сторону, она призналась:

– Ночью я увидела, что он сидит на полу в своей спальне и плачет. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так плакал. Как будто каждая слезинка – это часть его души. Он выглядел испуганным. Сказал, что облажался и выхода у него нет. И во всем виноват Вестон.

Кормак встал рядом с ней, облокотился на перила балкона, глядя вдаль на залитые лунным светом поля.

– И из всего этого ты сделала вывод, что во всем виноват Чедвик?

Харпер постаралась вспомнить что-то еще, но не смогла.

– Да, именно.

– Харпер, пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть какие-то доказательства. Записи, сделанные почерком Вестона, или что-то еще. Потому что, если ты не…

– Он сказал мне об этом. Шестнадцатилетней девчонке. Пока плакал у меня на плече.

Харпер глубоко вздохнула.

– Он так старался… Быть хорошим папой… Чтобы быть успешным… Но это вложение… это сломало его. Когда я держала его за руку в спальне, то у него в руке было лезвие. Мне пришлось отобрать его. Не говори этого Лоле. Она не должна знать.

Она искоса взглянула на Кормака. Тот застонал и прижал ее к себе. Она уткнулась ему в грудь, не понимая, что дрожит. Но не от холода.

– Он был таким милым и так старался! Я так хотела, чтобы ему было легко с нами. Легко нас любить. Но этого было недостаточно… Меня было недостаточно.

Он успокаивающе гладил ее по спине. И Харпер чувствовала, как напряжение спадает.

– Ты мне веришь?

Он прижал ее крепче.

– Харпер, ты делаешь всего лишь предположения. Ты была подростком, ты искала кого-то, кого можно было обвинить, кроме отца. Но ты должна найти способ отменить все.

– Отменить? Что?

Он тяжело вздохнул и немного отстранился.

– Гранату, которую ты только что бросила будущим молодоженам. В ночь перед их свадьбой. Ты должна исправить все сейчас.

Она моргнула.

– Это решать Лоле.

– Решать что?

– Решать, кому она предана.

Он отпустил ее так быстро, что она покачнулась. И чтобы не упасть, ухватилась руками за спинку кованого стула. Холодный металл обжег ее ладонь.

– Вестон Чедвик – хороший человек. Великий. И лучший отец. Лучше, чем твой и мой, вместе взятые. Твое обвинение очень серьезное. И не только мы это слышали. Наши друзья и бармен тоже услышали. Мы можем лишь надеяться, что они пропустят это мимо ушей. Если не…

– Что? Ты подашь на меня в суд?

Желваки заиграли на его скулах.

– Я их адвокат.

– Ух ты! Как все повернулось. – Харпер прижала кулаки к вискам. – Ты невероятен.

– Ты так увлечена своими обидами, что не замечаешь никого вокруг. Ты хоть понимаешь, какой ущерб ты можешь нанести? – Он взглянул на нее. – Ты и правда не понимаешь? Я думал, мой отец зациклен на себе. Но ты взяла первый приз.

– Ого. Ты только что сравнил меня со своим отцом?

Выражение лица Кормака было жестким.

– Ты хочешь победить любым способом. Но сейчас ты зашла слишком далеко. Я не знаю, о чем думал, впутываясь во все это.

Харпер набросилась на него:

– Во что?

– В это, – сказал Кормак, делая шаг вперед.

Харпер вздохнула, готовясь к его прикосновению. Но ничего не произошло. И Харпер почувствовала, как ярость наполняет ее.

– Мы ничего не делали, Кормак. Просто покувыркались на твоем диване. Вот что это.

– Ты издеваешься надо мной? – Его лицо было скрыто в тени. – Так вот как ты видишь наши отношения?

– Конечно. Как ты думаешь, что случится послезавтра? За то время, что ты натираешь доску для серфинга, я уничтожаю или возрождаю компании. Моя жизнь структурированная. Посмотри теперь на свой дом. Неужели ты не понимаешь, какое давление он оказывает на женщину, которая входит через эту дверь. Но я не из тех женщин, которые рады бы поселиться там и вести размеренную жизнь. Вырастить парочку прекрасных, хорошо воспитанных детишек и представлять, что я счастлива. Пока ты…

Она вздохнула.

– Ты можешь всех одурачить, но я вижу тебя насквозь. Ты так обеспокоен сейчас, что едва можешь стоять. И я вижу, как ты смотришь на меня. Ты чего-то жаждешь, но и сам не знаешь чего. А я знаю, чем все это заканчивается. Я бы никогда не влюбилась в такого человека.

Кормак стоял неподвижно. И было непонятно, слышал ли он ее вообще. Затем он проговорил:

– Ты закончила?

Харпер кивнула.

– Я рад, что понял теперь, что ты чувствуешь. До того, как… – Он отвернулся.

– До чего? – не смогла удержаться Харпер.

Кормак покачал головой:

– Надеюсь, я увижу тебя завтра на свадьбе. И надеюсь, что свадьба вообще будет.

Он пошел к двери балкона.

Что только что произошло? Как это все случилось?

Он вышел не оглядываясь.

– Я сделала то, что считала лучшим! – крикнула Харпер, не зная, слышит ли он ее.

Ветер подхватил ее слова. Во рту она ощутила горечь. Привкус желчи.

Она сделала то, что считала правильным.

И снова этого было недостаточно.