Они возникли из тишины и темноты, словно нефтяное пятно, вынырнувшее на залитые лунным светом воды. Тонкие и зазубренные, с лезвиями на концах, под стать ритуальным кинжалам. Прорезали пустоту без всяких усилий. Эскортные корабли поменьше, неуловимым образом поспевали за своими более крупными собратьями. Они могли бы с завидной быстротой обогнать корабли Империума. Звездолёты не летели клином, скорее танцевали в головокружительном балете параболических векторов и грандиозных перекрывающихся курсов, устремляясь к «Диадеме».

Отнюдь не приближение пришельцев вызвало первые сигналы тревоги. Корабль, где находился Люций вместе со всеми воинами внезапно переместился в варп, что и вызвало вой сирен. Столь внезапный прыжок в Море Душ поверг пустоту в неистовство разрушающих энергий, обрушившихся на оба борта «Диадемы» подобно шторму.

Звуки сирен заполонили мостик ударного крейсера, и команда поспешила к консолям, чтобы увести корабль от худшего из темпоральных потрясений. Железные кости «Диадемы» застонали и заскрипели, когда команда стабилизировала корабль, дребезжащий от волн изуродованного космоса. Приближавшиеся звездолёты ускользали от внимания Кларион, но её разум пронзило внезапное чувство голода, когда все, как один открыли огонь.

Потоки тёмной энергии хлестали по «Диадеме», освещавшей тьму стробирующими вспышками своих горящих пустотных щитов. Залпы прилетали со всех сторон, организованные с такой координацией, на которую не был способен ни один человеческий разум. «Диадема» открыла ответный огонь, стреляя залпами во все подряд и ни во что не попадая. Атакующие корабли просто растворились в пустоте и появились на расстоянии сотен километров, вновь обстреляв ударный крейсер.

Кларион вцепилась крошечными ручонками в подлокотники трона, мостик закачало под натиском врага.

— Держать щиты! — воскликнул офицер мостика, склонившись над дисплеем и читая бумажную полоску, которую выплюнул сервитор. Подобно музыке она ясно слышала напряжение в голосе пожилого мужчины. Адреналин придавал остроту запаху пота, выступившему на лбу. Корабль лишился большей части многослойных энергетических барьеров, разрушающихся под непрерывным огнем. Еще немного, и щиты падут.

Один из налетчиков промелькнул на главном окулусе. Звездолёт появился на мгновение — тонкое лезвие стилета, облаченное в почерневшую кость. Его орудийные массивы яростно атаковали передние щиты, защищавшие нос «Диадемы», прежде чем он исчез в своем невероятно изящном танце.

Кларион узнала корабль, растворившийся в темноте. Она узнала оружие, обстреливающее её крейсер огненным штормом теневой энергии. Наконец–то она осознала, что за голод испытывает и почему не может остановить текущую слюну.

Врата Тёмного Города отворились. Эльдары. На них напали тёмные эльдары.

Диренк проснулся от крика.

Воздух наполнили более сотни голосов, вопящих от мучительной боли. Каждый крик, подобно громовым раскатам, раздавался под черепом раба. Мигрени, затуманившие его зрение своей интенсивностью, разрывали мозг, вспыхивая из отверстий необработанных хирургических ран, там где крепились механизмы апотекария. Боль, непохожая ни на что, ранее испытанное, разрывала внутренности тошнотой. Но даже боль нельзя было сравнить с чувством опустошенности.

Он едва ли ощущал последние следы амброзии, покидавшей его тело вместе с потом. Отсутствие наркотика причиняло ему жестокие, безжалостные мучения. Вещества осталось ровно для напоминания о чувстве, без которого он уже никогда не сможет жить. С амброзией ему было спокойно, так спокойно… А теперь каждый нерв в теле напрягся. Сокрушительное одиночество, которое раб испытывал еще на борту «Бойцовой псины» вернулось в тысячекратном размере. Тревога и паника боролись с отчаянием за контроль над мыслями. Именно в этот момент сервитор и бросил его на пол. Конечности наполнились кислотой, звезды взрывались перед глазами, от чего раб крепко зажмурился. Уши звенели от криков и он сам закричал извращенным отголоском мучений внутри.

— Нет.

Диренк открыл глаза. Голос каким–то образом пробился сквозь стену страданий, и стал ясным, как будто слово прозвучало в тихой комнате. Он поднял голову, ощущая, как стучат зубы от электрического гудения, зудящего в его плоти.

Над ним нависло чудовище, одетое в разномастные части доспехов пурпурного керамита. Массивное существо, намного больше апотекария-полубога. В одном кулаке он держал гигантское двуствольное огнестрельное оружие, а другой кулак представлял собой наэлектризованные когти — они шипели и выпускали молнии, соприкасаясь друг с другом. Черепа и шлемы полубогов из армий, которых Диренк никогда не видел, гремели на шипастых золоченых подставках для трофеев, стоящих на его плечах.

Раб узнал доспехи. Он видел небольшое количество бесценной брони на службе у Пожирателей Миров. Пара потрескавшихся сапфировых линз клыкастого шлема терминатора изучали Диренка, сияя ослепительной синевой под стать молниям, оплетающим когти.

И все же говорил не он.

— Нет, нет, нет, — снова раздался голос. Диренк осмелился прервать зрительный контакт с терминатором и перевести взгляд на фигуру, стоящую на огромной башне, возвышающейся над всем помещением.

Словно очнувшись от какого–то заклятия, Диренк наконец–то заметил ужасы, творившиеся вдоль стен. Разрубленные туши истошно вопили.

Фигура спускалась вниз, то ли не замечая ужаса на лице раба, то ли не обращая на него никакого внимания.

— Это вообще не сработает. Ты сдерживаешься. Я отчетливо это вижу.

Он сошел с кафедры, спускаясь по винтовой лестнице, окружавшей башню. Свет факелов открыл ещё одного полубога, но на этот раз древний доспех украшала магическая атрибутика. Тёмный посох щелкал по каждой ступеньке во время спуска. Колдун с отвратительно причудливой андрогинной красотой улыбался Диренку:

— Ощущаешь свою боль так, словно это самое страшное, что ты можешь вынести. Но это всего лишь ложь, порожденная неосознанностью и удерживаемая страхом. У боли есть свои слои, маленький человечишка. Вы царапаете поверхность, но оставляете скрытые глубины запертыми и нетронутыми. Вот там и лежит истинное сокровище, и там уста божественного поют настоящую музыку.

Композитор прошел мимо терминатора, отступившего в сторону, подобно псу, освобождающему место для своего хозяина. Колдун отпустил свой посох, который так и остался висеть в воздухе рядом. Опустившись на одно колено, полубог взял голову Диренка в свои ладони:

— Не бойся, тебя ждет путешествие, полное восхитительного самопознания. Ты найдешь свое место в Великой Песне, а я стану твоим проводником.

Диренк оцепенел. Как он бы ни желал отвернуться, закрыть глаза, но он не мог оторвать взгляда от Композитора. Физический контакт с колдуном завораживал, как будто он одним прикосновением возносил Диренка в высшие состояния бытия.

Композитор резко отдернул руки и поднялся. Диренк, задыхаясь, опустился на четвереньки. Он чувствовал себя так, словно на его плечи вновь упал сокрушительный груз. Раб едва мог поднять голову.

— Афилай?

Терминатор повернулся со звуком рычания сервоприводов и посмотрел на Композитора, который стоял за кафедрой и смотрел в пустоту.

— Да? — раздался басовитый голос, похожий на грохот гусениц танка, дробящих камень.

— Грядут весьма интригующие события, — Композитор опустил взгляд, в его глазах внезапно вспыхнул огонь, — будь наготове.

Кларион потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, прежде чем она смогла отдать первые приказы команде. И, как только прояснилось, кем были налетчики, Кларион удивилась тому, что не поняла этого раньше. Хотя их гладкие корабли метались и пикировали на «Диадему» с бесконечной нечеловеческой грацией, ребенок мог почувствовать душу каждого из чужаков под корабельными корпусами из потемневшей психокости. Израненные, изголодавшиеся существа, отчаянно пытающиеся причинить страдания, чтобы избежать своей собственной судьбы. Судьбы быть любовно поглощенными вечном экстазом священных хоров демонов на службе у Принца.

Демонов, подобных Кларион.

Эта мысль заставила задуматься. Она еще раз искоса взглянула на фигуру, маячившую рядом с ней, молчаливую и вездесущую. Их с Люцием разделили и паника от того, чем это могло обернуться, посеяла в сознании ребенка как ужас, так и легкое возбуждение от удовольствия. Она не собиралась исполнять приказ Люция и потому тёмные эльдары должны были умереть.

— Лэнсы, — произнесла Кларион тихим и устрашающим голосом, похожим на колыбельную песенку безумца. Экипаж поспешил рассчитать тактические решения для определения целей, изо всех сил стараясь удержать их достаточно долго, чтобы орудия могли зарядиться и выстрелить. Корабли тёмных эльдар были малогабаритными и тонкими. Они исчезали в потоке теней и помех в одном месте, чтобы через мгновение появиться в другом и снова открыть огонь.

Кларион доверяла своей команде. Люди на командной палубе «Диадемы» были абсолютными сливками из экипажей III легиона и узкоспециализированных рабов, захваченных во время набегов Когортой Назики. Те, кого она признавала неспособными исполнять обязанности по её стандартам, не прожили достаточно долго, чтобы испытать всю палитру негодования. Их любо убивали на месте, либо бросали вниз, чтобы Композитор использовал их в качестве сырья для своих фанатичных пыток или чтобы апотекарий Чезаре смог проводить над ними эксперименты.

Кларион наблюдала за тем, как один из небольших захватчиков подлетел очень близко к «Диадеме», рывком достигнув её левого борта и заскользил по нему. Объединенный гнев двух лэнс-батарей пронзил корабль ксеносов, расплавив хрупкую надстройку. Звездолёт взорвался со вспышкой фиолетового дыма, превратившись в облако вращающихся осколков, похожих на разбитое черное стекло.

По мостику прокатились радостные возгласы. Кларион позволила им радоваться, но не разделяла их заблуждения. Она достаточно поучаствовала в пустотных дуэлях, как против флотов ксеносов, так и против имперских кораблей и распознала удачу невооруженным глазом. Им повезло, что они поймали ксеноса в момент алчности. Другие корабли такой легкой добычей не станут.

Они приближались. Случайный взгляд на подсказку тактического гололита, выступающего из подлокотника трона. Попытаются ли они совершить высадку? На борту не было легионеров, чтобы защитить экипаж и жизненно важные зоны от резни и разрушений. Если их пустить на борт, отряды налетчиков тёмных эльдар смогут прорваться внутрь «Диадемы» подобно раковой опухоли, убивая тысячи и готовя более мрачную участь для остальных в своем извращенном городе.

Вопреки здравому смыслу, Кларион молча умоляла их попробовать. Она молила, чтобы хоть несколько из них сделали это. Их тела на пару мгновений соприкасались с обшивкой корабля, и она вдыхала их запах своими нечеловеческими легкими. Одна только мысль о комморритах, разливающихся по венам «Диадемы», вызвала лихорадочный жар в её смертной форме, несмотря на то, что это гарантировало гибель. Кларион проигнорировала подступившую меланхолию. Разум полностью сосредоточился на вкусе крови эльдар на её языке и запахе их пота. Слаще самого сладкого нектара — они стоили того. Им просто нужно было подобраться поближе.

— К ним, — приказала она, вводя серию поправок курса для команды, — мы летим к ним.

— Но госпожа, — возразил офицер, подходя к её трону, — наши двигатели работают на пределе своих возможностей, чтобы мы просто не отставали. Корабль нашего тоннажа не может сравниться с…

Резкий щелчок прорезал воздух, заставив мужчину замолчать. Он забился в конвульсиях, тонкая струйка крови и серой жидкости выскользнула из его левого зрачка, где тонкий коготь пурпурной кости пробил череп насквозь. Взмахнув запястьем, Кларион быстро вытащила коготь, и через секунду он вновь втянулся в мягкую ткань пальца цвета слоновой кости.

Офицер рухнул на палубу, подобно марионетке с перерезанными нитями, и несколько мгновений дергался, перед тем, как затихнуть.

— К ним, — повторила Кларион, и её голос приобрел нечеловеческую глубину, от которой задрожала палуба. Команда поспешила исполнить приказ.

Кларион наблюдала за тем, как тень мужчины отделилась от тела. Она улыбнулась, услышав его крики, когда тысячи невидимых рук ворвались из потустороннего царства.

— Пируйте хорошенько, — промурлыкала она голодным демонам, схватившим его, — сожги это, — она указала на ближайшего сервитора. Голос вновь принадлежал девчушке, чью плоть она украла.

— Согласие.

Киборг, шаркая ногами, подошел к трону и оттащил труп, оставив на палубе темное пятно. Она погрузилась в созерцание души смертного, с которого сдирали кожу разумные бури, но серия резких ударов по корпусу «Диадемы» вернули её к настоящему.

Она моргнула. Это не было ударом орудий, он отличался от трескучих ударов молота энергетического оружия ксеносов. Резкий, режущий звук, похож на укус голодного зверя.

— Госпожа! — Завопил мутант ртом, полным уродливых зубов, — слишком много воплей на внешних покровах корабля, вражеские клинки проникают внутрь!

«Абордажные группы». Кларион широко открыла глаза. Белые зрачки расширились и теперь лишь тонкие золотые кольца отделяли их от бездонной тьмы склер. Позабыв о битве в пустоте, она повернула угол обзорного экрана окулуса, направляя его вниз вдоль осевой зубчатой стены своего корабля.

Вершины шпилей и башен, зубчатые пики и изящные колонны пустовали. Все до одной из тысячи двухсот девяноста шести статуй, чьи взгляды навечно были прикованы к мостику «Диадемы», исчезли.

В холодном море страха Кларион не осталось места для наслаждения. Шуршание тёмных одежд привлекло её внимание, когда высокая фигура направилась к трону. Мускулистая рука темно-фиолетового цвета, вздувшаяся полосами железных мускулов, достала из–под мантии серебряный клинок.

Мостик музыкально зазвенел, когда клинок врезался в палубу перед троном Кларион. Фигура в мантии нависла над ребенком, и из глубин капюшона на нее посмотрел едва заметный намек на искаженное лицо.

— Настал этот день, Потерянная? — прогремел голос демона, влажный и громкий, как скрежет зубов. Горячее дыхание имело запах корицы и прокисшего молока — День, когда мы вернем тебя домой?