К тому времени, как Люций добрался до шлюза, он убил троих сервиторов и пять смертных членов экипажа. Почти все смерти Вечный, бегущий по осевому коридору, пересекающему верхние палубы «Диадемы», проигнорировал. Всего на мгновение он встретился взглядом с избитым кричащим человеком, который стоял в проходе под главными сенсориумными башнями. Он заметил паническое безумие смертного, когда тот осознал, что преградил путь. Вечный ощутил, как до отвращения хрупкая грудная клетка обернулась вокруг наруча и разорвалась. После этого Люций отбросил человека в сторону и тот грохнулся неуклюжей бескостной грудой на пол.

Еще двое приняли смерть от его ударов, поскольку не смогли достаточно быстро скрыться с дороги, тем самым лишив себя всяких шансов на дальнейшее выживание.

Какая–то женщина закричала, когда хлыст обернулся вокруг её ног. Сервитор, не обращая никакого внимания на происходящее, зловеще молчал, когда главарь линчевал его, расчищая свой путь.

Люций выругался, ноги, ускорившись, превратились в размытую пару поршней. Как только на мостик корабля пришло сообщение, в силу вступил аварийный протокол для активации поля Геллера. Защитный барьер деактивировали после короткой стычки с кораблем XII легиона, чтобы группа еретехов «Диадемы» могла обслужить огромные генераторы и помолиться их духам-машинам.

Действия Виспиртило могли привлечь Нерожденных к кораблю, как мотыльков к пламени. Поднятие поля Геллера даже сейчас, в чрезвычайной ситуации, требовало времени, а они им не располагали. Люций знал, что демоны уже обитали и охотились в самых тёмных уголках «Диадемы», но если не остановить раптора, они захватят весь корабль. Заостренные копыта сабатонов царапали выбоины на полу, пока он бежал через перекрестки. Люций добрался до шлюза, ведущего к хребтовой башне, расположенной в носу коробля. Кровь смертных и сервиторов уже высохла на нём, образовав тонкую корку. Остатки культа Рипакс стояли, словно молчаливые преторианцы, вокруг переборки.

Пятеро рапторов, вооруженных болт-пистолетами, силовыми мечами и потрескивающими силовыми когтями, преклонили головы. Трое из них сидели на палубе, а двое других свисали, подобно горгульям с потолка, держась на крючкообразных шипах своих сабатонов. С тех пор, как они вернулись на борт, никто из них не почистил доспехи, что свидетельствовало о полном опустошении, нанесенным демоническим миром. Фигурные пластины древних керамитовых доспехов искрились и шумели от испорченных сервоприводов.

Рапторы собрали части доспехов Виспиртило с того места, где он бросил их на палубу и старательно, с почтением, сложили у импровизированного святилища в углу у переборки шлюза. Последние уцелевшие из отряда понесут их в гробовом молчании в свое логово, прежде чем изберут нового повелителя культа.

«Неужели рапторы прибегнут к междоусобицам, дабы решить свою проблему престолонаследия, — подумал Люций, — их же осталось совсем мало».

Несмотря на все произошедшее, он сомневался, что даже угроза вымирания способна удержать их когти от кровопролития. Особенно, когда на кону стоял сам культ Рипакс.

Люций направился к рычащим хищникам. Уверено и неторопливо он шёл размеренным шагом. Он не заметил, как на его губах заиграла ухмылка. Рипакс отреагировали — двое висевших зарычали и нацелили болт-пистолеты и, в одночасье с ними, трое остальных активировали потрескивающие силовые поля клинков. Смертоносный свет вспыхивал прерывистыми вспышками от поврежденного оружия и отбрасывал резкие тени на стену. Позиция культа Рипакс отнюдь не была двусмысленна: они не станут предпринимать никаких агрессивных действий в отношении Люция, но, несомненно, преградят дорогу.

— Мы не можем позволить пройти, — каркнул один из рапторов. Голову воина скрывала маска визжащего демона, она слегка наклонилась и послышался скрежет расколотого керамита, — Чемпион Фулгрима.

— Что сделано, не воротишь, — продолжил второй, его сломанную броню оплетали фиолетовые молнии в знак уважения к его прошлому в VIII легионе. И последним намеком на его ностраманское происхождение служили перчатки раптора — красного грешного цвета.

— Сделано то, что должно было быть сделано, — отозвался третий из–под ястребиного шлема. Имя «Чжоусу» было выгравировано письменами на старом хорчине на наплечнике доспехов, выжженных до цвета слоновой кости сыновьями Хана.

Пронзительные и скрежещущие голоса доносились из разрушенных под влиянием веков вокабуляторов их шлемов и глоток, неестественно кричавших на протяжении долгих лет. На секунду Люций прикрыл глаза, подавляя в себе убийственное раздражение, что вскипало в сердцах, и расплылся в снисходительной улыбке.

— Братья, — промурлыкал он, широко раскинув руки в благословляющем жесте, — уберите своё оружие. Возможно, вы позабыли о том, как стоит обращаться к тому, кто сейчас стоит перед вами. А сейчас перед вами ваш собственный лидер преклоняет колени.

Люций опустил руки, небрежно положив ладонь на эфес лаэранского клинка. — Возможно, вы забыли о том, что я могу лишить жизни каждого из вас, даже не запятнав меч моего отца о ваши грязные вероломные шкуры.

— Можешь, — согласился один из последних троих Рипакс, висящих на потолке — Къорас, пришедший из Детей Императора, — но это судьба нашего повелителя, который сейчас находится за дверью, а не твоя.

— Так может, вы к нему присоединитесь?

Люцию не удалось спровоцировать Къораса, он лишь покачал головой — его шлем искрился и скрежетал.

— Самый молодой из богов должен быть удовлетворен. Мы должны принести жертву, если хотим, чтобы он снова благословил нас.

— И ты веришь в то, что если позволишь Нерожденным разорвать командира моего культа Рипакс на части, то тебя благословят?

— Нам больше нечего дать, — хриплый шепот раздался из под маски Къораса, — кроме нас самих, и последнего Орлиного Короля — величайшего из нас. Мы приносим эту жертву не для того, чтобы снять проклятье с Рипакс, Вечный. Мы делаем это для всей Когорты Назики. Мы делаем это и для тебя.

Фальшивая улыбка Люция превратилась во мрачную. Левое крыло носа дернулось и он сузил глаза. Голос пролился совсем тихим рычанием, не громче шепота.

— Я. Не. Проклят.

Болтер Къораса не дрогнул.

— Реальность существует в независимости от того, веришь ты или нет, Вечный. Посмотри вокруг. Наша способность вести битву на уровень выше обычных пиратов исчезла. Наши братья бесцельно скитаются по этому кораблю, их взгляд затуманен, а нервы не способны ощутить то, чего так жаждут их тела. Они способны ощутить хоть что–то, только благодаря зельям твоего апотекария, да и амброзия просто напоминает о том, чего они лишились. Этот путь значит…

— Чокнутый.

Люций обернулся на голос позади. Ледяной свет силового поля омыл сосредоточенное лицо Кризития резкой вспышкой. Вторая вспышка показала оставшуюся часть Когорты Назики — воины прислонились к стенам коридора позади него, в ожидании дальнейшего развития событий.

Несмотря на это, Люций не смог сдержать жесткий лающий смех.

— Хочешь поговорить, брат?

Пласты серого льда врезались в стены остановившегося лифта хребтовой башни и разбились на осколки. Диафрагма портала открылась, жадно поглощая обрывки атмосферы, остававшиеся внутри маленькой железной клетки. Варп-свет из тысячи невообразимых оттенков красного, пурпурного и черного, озарил Виспиртило.

Лицо лидера Рипакс сияло и блестело в оскверненном свете. В ту ночь, когда он узурпировал мантию Орлиного Короля, Виспиртило отнес платиновый обруч, принадлежавший его предшественнику, в самое сердце корабля — кузницу. Он расплавил символ власти, существовавший со времен зарождения Крыльев Фениксийца и превратил в лужицу серебряной жидкости. Собрав всю мощь своих воинов, он проливал перед ними жидку платину на лицо, капля за каплей.

Виспиртило наслаждался мучительными вспышками боли, взрывающимися в нём, когда жидкий металл впивался в плоть, наполняя воздух ароматом обугленного мяса. Его кожа сморщилась и сжалась вокруг затвердевших платиновых слез. Через несколько мгновений после этого, Виспиртило окинул взглядом собравшихся легионеров — его лицо словно усеяли сверкающие звезды.

Его послание было ясно как ночь и каждый мог его разглядеть. Мантию, что он украл у него не отнимут. Когда он умрет, умрут и Крылья Фениксийца. Он станет последним Орлиным Королём.

Платиновые слезы излучали эфемерный свет, омывая «Диадему», в тот момент, когда Виспиртило, пошатываясь, вышел в диафрагму. Он почувствовал мягкую вибрацию закрывающейся за ним двери и активировал магнитные замки с резонирующим лязгом, которого не мог услышать в порочной пустоте. Медленным и размеренным шагом он направился к краю минарета.

Маг-замки сабатонов заставили ощутить себя так, словно он продирался сквозь грязное болото. Там, где неаугментированный человек умер бы от удушья или концентрированного облучения радиацией, Виспиртило выжил. Генноулучшенная физиология легионера сохраняла в венах высокий запас кислорода, а три легких защищал от взрыва при отсутствии внешнего давления черный панцирь. И, не смотря на это, он ощущал, как последние остатки тепла покидают тело — его опустошил холод. Слюна закипала и Виспиртило ощутил, как язык начало покалывать.

Бледная плоть раптора приобрела пепельно-серый оттенок, постепенно застывая. Сухожилия и мышцы конечностей дрожали и сжимались в холодном безвоздушном пространстве, превращая движения в вялое шарканье. От первых признаков кислородного голодания у него закружилась голова.

Осталось лишь несколько шагов.

Пламя души любого, кто остался снаружи «Диадемы» в открытом пространстве Ока, являлось маяком для Нерожденных с тех самых секунд, когда он делал первый шаг по стальной коже корабля. Слабые очертания закружились вокруг носа звездолёта III легиона — едва заметные следы бесконечного голода и древнего разума. Без проклятого обжигающего света поля Геллера, обитатели нематериальной раны в реальности, рыскавшие в поисках добычи, подплыли ближе, ведомые ненасытной жаждой полакомиться душами смертных.

На краю минарета Виспиртило увидел приближающихся демонов. Он поднял копье, прекрасно осознавая, что это действие разорвало почти каждый мускул и каждое сухожилие его руки, хотя он и не ощущал боли. Последний Орлиный Король приложил золотой наконечник к груди и медленно повел им от правого плеча до левого.

Тёмные жемчужины цвета бордо вынырнули из бури психической энергии. Нерожденные набросились на него подобно первобытным океанским хищникам. Они ласкали пролитую кровь мимолетными касаниями когтей, родившихся из порочного света.

Виспиртило опустил древко копья рядом с собой. Его сознание начало угасать, веки смыкались, словно двери лифта. Он зарычал, заставляя себя держать застывшие глаза открытыми. Он не будет ущербной жертвой. Он должен быть в сознании, когда его схватят.

Воин задрал подбородок и обнажил свое горло навстречу шторму.

Повелитель рапторов стоял неподвижно, пока вокруг него плавали демоны, являвшиеся тонкими призраками мыслей и теней. Виспиртило ощущал, как они омывают его взглядами без глаз, как кружат, как их движения гипнотизируют в тот момент, когда они приближаются, описывая кольцо вокруг него. Все туже и туже.

Последний Орлиный Король приготовился к вечному ужасу и нескончаемой агонии в обмен на ответную милость Слаанеш. Он не видел ничего, кроме языков окружавших его разумных существ, порожденных эмоциями. Они грызли друг друга и дрались между собой, пока один из них не встал на задние лапы перед Виспиртило.

Ангельское лицо демона потрескалось и обветшало, подобно статуе, изношенной временем и дурным обращением. Он наблюдал за Виспиртило, смотрел на кровь, которая всё еще сочилась из груди воина, словно сверкающие драгоценные камни. Казалось, что он смотрит сквозь панцирь из мяса и костей в самое сердце раптора.

Из ниоткуда появился коготь чистого черного цвета, темнее, чем само пространство между мирами. Он завис на расстоянии волоска от зрачка левого глаза Виспиртило. Секунда, казалось, растянулась до бесконечности, и легионер задумался о том, как начнутся его мучения.

В одно мгновение ока коготь исчез вместе со своим хозяином. Шторм, вызванный Нерожденными, утих, растворившись в клубящихся туманностях из потерянных душ. Виспиртило стоял нетронутым на минарете. Твари исчезли, не оставив ничего, кроме следов аур — доказательство голода, который они так и не удовлетворили.

Разум Виспиртило пронзило смятение. Может быть, это какая–то злая игра, в которую играют подлые обитатели варпа? Неужели его убили и он просто этого не заметил? Он ждал несколько секунд. Мысли пробивались сквозь кислотный укол разочарования.

Осознание того, что произошло, было самым сильным ударом из всех, который он когда–либо получал.

У него не осталось души, которую они могли бы забрать. Там внутри не было ничего. Ничего не осталось, что сгодилось бы в пищу даже для самых ничтожных из Нерожденных. Столетия святотатства, резни, нескончаемого предательства уничтожили в нем каждую частичку сущности. Его опустошил бог, которому он поклялся в верности.

Виспиртило, предводитель Рипакс, не мог быть жертвой, поскольку он более не представлял ценности для божества.

Он был пуст. Воистину, навечно опустошен.

Прошла восемьдесят одна секунда с того момента, как Виспиртило вышел из лифта. Он развернулся, измученные мышцы стонали, разрываясь вокруг твердых как железо костей, и, шатаясь, зашагал обратно внутрь.