— Вот он, девяностый километр от Риги. — Шофер выключил мотор и затормозил. «Рафик» съехал на обочину и остановился. Поочередно выйдя из машины, пассажиры стали кучкой.

— Дорога как дорога. Лес как лес, — оглядываясь вокруг, сказал Стабиньш. — Где они тут могли в лес заехать?

— Думаю, что первое убийство совершено где-то здесь, прямо на дороге, потом они въехали в лес, по ходу машины, — высказал свое мнение Марис Спрогис. — Поворачивать назад не было нужды — видимо, так было спланировано.

Стабиньш с Марисом прошли вперед и вскоре обнаружили узкую лесную дорогу. По бокам ее на кустах были обломаны мелкие ветки и примята трава. На месте поворота, где обочина дороги сливалась с лесной тропинкой, довольно отчетливо был виден след автомобильного протектора.

— Наверное, здесь, — обрадовался Марис. — Видите, полковник, я был прав.

— Прав, прав, — согласился Стабиньш. — Теперь поедем в лес.

— Только надо сказать шоферу, чтобы ехать осторожно, — озабоченно сказал Марис. — Чтоб не разрушил отпечатки. На обратном пути возьмем отливки.

Они вернулись к машине. Женщины снова сели в автобус, а мужчины пешком шли впереди машины, разглядывая окрестность. Дорогу пересекал небольшой ручеек. По обе его стороны в песке были видны отпечатки тех же протекторов.

— Может, возьмем сейчас? — не утерпел Марис.

Подошел Валдис Розниекс и осмотрел отпечатки на мокром песке.

— Возьмите, Марис. Не надо откладывать то, что можно сделать сейчас. Отпечатки хорошие. У вас есть гипс?

— Есть.

— Так вы здесь и останьтесь, потом нас догоните. Думаю, что далеко идти не придется.

Машина пересекла ручеек, въехала на пригорок, и глазам пассажиров открылась небольшая лесная поляна. Дороги за ней дальше не было — лишь слабо различимые пешеходные тропки.

— Видимо, здесь. — Розниекс остановился посредине поляны. Подошли и остальные. Он поднял руку, давая знать шоферу, чтобы тот на лужайку не ехал.

Солнце стояло высоко, ярко освещая полянку. Легкий ветерок играл в высоких соснах, — качаясь, они скрипели, как ржавые петли. Где-то вдали затявкала собака и смолкла.

— Смотрите! — показал рукой Розниекс. — По самой серединке трава сильно вытоптана, а вот и окурок сигареты.

Подошел технический эксперт Ольгерт Стипниекс, взял его пинцетом и опустил в стеклянный патрон. Пригодится!

— Что за марка? — поинтересовался Силав.

— «Рига», — ответил эксперт. — Сильно смятый, может статься, им негодяй жег Ванде Плесковской грудь, возможно, помимо слюны, биологи найдут еще что-то от кожи Ванды, микрочастицы.

— Хм, да. — Розниекс осмотрел серый песок вокруг кротовой норы. — Хороший отпечаток ноги — обувь не больше тридцать девятого размера. Куда девался Марис? Со своими гипсовыми отливками как в воду канул.

Из-за кустов раздался звонкий мелодичный голос Елены:

— Господин Розниекс, тут целый музей криминалистики, — позвала она. — Видимо, здесь была стоянка племени ням-ням. Идите сюда — вместе с экспертом Стипниексом и доктором Викман.

За кустами чернело пепелище потухшего костра. Там же валялись две пустые консервные банки, водочные бутылки и стеклянный стакан.

— Вот так удача! — Розниекс был доволен.

Стабиньш принялся все собирать и аккуратно складывать в коробки. Ему помогала Елена.

— Им, наверно, и во сне не снилось, что мы здесь побываем и обследуем стоянку, — деловито заключил Силав, ни на кого не глядя. Вид у него был озабоченный.

— Не час и не два провели здесь эти вампиры, — ворчал Стабиньш. — Вот, Стипниекс, возьми! Тут целая куча окурков от сигарет, длинные, короткие, эй, смотри-ка — даже с губной помадой! — Наклонившись, он старательно их разглядывал, не дотрагиваясь руками.

— Дама! — с удовлетворением воскликнула Елена. — Насколько я понимаю, не очень шикарная, губная помада не из лучших, но это установит экспертиза.

— Дама или педераст? — усомнился Силав.

— Педераст мажется не только губной помадой, — отозвался Стабиньш. — И мажется, когда идет на свидание, а не на дело. Это женщина, и отпечаток тоже — от женской обуви, — убежденно говорил Стабиньш.

— Может быть, Ванды Плесковской? — подала голос доктор Викман.

— Ну нет, — отвергла такой вариант Елена. — У Ванды не было возможности тут прогуливаться и курить, да еще после смерти Тома. Толстый штангист Бегемот сразу ее заграбастал, изнасиловал и задушил. Тут была совсем другая дама, о чем говорит и качество губной помады. Надо будет очень тщательно обследовать это место.

— По отпечаткам обуви мы сможем примерно определить рост женщины, комплекцию, вес, даже особенности походки, — дополнил Елену Стипниекс. — А сигареты здесь разных марок, — собирая окурки, продолжал он. — Женщина курила совсем дешевые, «Астру» без фильтра, видимо, ей привычные.

— Их чаще всего курят в зоне заключенные, — пояснил Стабиньш.

— Но тут есть и довольно дорогие сигареты — «Мальборо», — нашел и такие Стипниекс.

— Теперь в зоне курят не только такие! — ухмыльнулся Силав. — Из-за границы в зону поступает гуманитарная помощь, и не только из-за границы, они живут припеваючи. Работы нет, едят икру и пьют водку, коньяк и ходят друг к другу в гости, из камеры в камеру, сколачивают веселые компании, и чего только не делают. Раньше так никогда не было, — с неприятной издевкой, насмешкой проговорил Силав. — По гуманности мы уже перегнали все западные тюрьмы.

Розниекс поднял голову.

— Таких тюрем, как у нас, нет ни в одной западной стране. Это не места заключения, а места подавления человеческого достоинства, личности, где человек безнадежно деградирует, превращаясь в животное, в зверя. Ни одного еще человека наши тюрьмы не исправили, — зло проговорил Розниекс.

Пришел Марис с гипсовыми отливками.

— Знаете, что я нашел? — он был в восторге. — Рядом с дорогой, в кустах, лежит женская одежда, свернутая в узел. Шелковый бюстгальтер, трусы, рубашка и еще кое-что, видно, выбросили из машины.

— Принес? — распрямился Стабиньш, вытер ладонью лоб и вопросительно посмотрел на Мариса.

— Нет, зачем, — возразил тот, — надо официально изъять и запротоколировать.

— Сразу видно, что следователь — из прокуратуры, законопослушного учреждения, — не упустил случая Стабиньш поддеть своего друга. — Твоя школа, Валдис!

— Не валяй дурака, Улдис, — отозвался Розниекс. — Как будто ты не знаешь, что одежду кто-то должен опознать. Как же это сделать, если она не будет по всем правилам оформлена.

— Ха, как будто нельзя зафиксировать здесь или даже потом, в кабинете. Главное — правильно оформить.

— Привыкли вы, оперативники, химичить.

— Что вы, Розниекс, Стабиньш всю жизнь работает честно, по всем процессуальным законам, — не утерпел, чтобы не подковырнуть Стабиньша, Силав. — Пойдем, Марис, возьмем одежду, позовите и доктора Викман. Осмотрим, наверное, на белье будет и кровь, и сперма. Позовите шофера, тогда и понятой будет, по всем правилам.

Когда с делами было кончено, Елена принесла из машины покрывало и большую сумку с продуктами.

— Пора завтракать, господа и дамы.

— Дамы и господа, — поправил Розниекс.

— Закусим, — продолжала Елена, — чем Бог послал.

— Бог-то Бог, да будь сам не плох, — проговорил Силав и, покашляв, грузно опустился у края покрывала.

Остальные последовали его примеру.

Елена выложила на подстилку хлеб, колбасу, сыр, помидоры, огурцы, тушенку и поставила термосы с горячим чаем.

— Ого! — воскликнул Розниекс и положил рядом свой сверточек с едой. — Твоя помощница, Улдис, не только знаток своего дела, но и хорошая хозяйка. Теперь наконец мне понятно, почему ты до сих пор не женился.

— Не надо Елену обижать, зачем ей такой старый хрыч, как я. У нее статный красивый муж, правда ведь, Елена?

— Меня обижать? Не родился еще тот человек, который мог бы меня обидеть, — рассмеялась она, продолжая резать хлеб.

Велта Викман помогала ей разложить еду. Силав открыл консервы, бутылку коньяка и лимонад, которые вынул из своего пухлого портфеля.

— Так вот, дамы и господа, было время камни разбрасывать, теперь время их собирать. — Розниекс был в хорошем настроении. — Тома с Вандой убийца встретил на шоссе и остановил машину. Там же в машине убил Тома. Потом преступники заехали в лес. Вытащили Ванду из машины, Толстяк ее изнасиловал и задушил, деньги они забрали. Денег было очень много. Потом они засунули трупы в мешки, положили туда кирпичи и пытались их утопить в Мельничном озере.

Один из преступников нам известен — Роберт Зиверт, клички Толстяк и Бегемот. Штангист! Он нам оставил не только отпечатки пальцев на фляжке, но и окурки сигарет со своей слюной и, может, даже жжеными тканями кожи Ванды, со спермой, компоненты которой совпадут с той, которую он оставил раньше, изнасиловав и задушив жену Борзова Сильву-Генриетту. С Зивертом все ясно. Доказательств больше чем нужно. Остается только его найти.

— Легко сказать — найти, — скептически возразил Силав. — Он давно уже смылся в Россию, на Украину или в Сибирь. Или же охотится на медведей в Уссурийской тайге. Он там срок отбывал, хорошо знает тайгу. Так что — лови ветра в поле. Зиверт отлично сознает, что ему грозит вышка, ведь он был признан особо опасным рецидивистом.

— Н-да, — потер подбородок Розниекс. Его хорошее настроение испарилось. — Изловить его в Уссурийских дебрях не в наших силах.

— И другие за нас это делать не станут, — добавил Силав. — Да и не захотят. У нас даже договора с Россией нет о выдаче преступников.

— Зачем так мрачно? — Стабиньш налил всем понемножку коньяка. — За нашу удачу! Все образуется.

Все за исключением Розниекса и шофера выпили.

— Теперь нет сомнений, — поставив пустую рюмку, продолжал Стабиньш, — убийц было трое, двое мужчин и женщина. Кто они — второй мужчина и женщина?

— У нас есть окурки их сигарет! — воскликнул Марис. — И отпечатки обуви.

— Окурки, окурки и отпечатки обуви! — передразнил Силав. — Ну и что? У нас есть и отпечатки шин, так ведь, Марис? А дальше?..

— Дальше — разыщем «вольво» Тома, найдем отпечатки пальцев, проверим по картотеке, они наверняка раньше судимы, арестуем преступников, закончим дело и отправим в суд, — сердито строчит как пулемет Стабиньш. — Неплохо, так ведь, Марис, а? Но… но и еще раз но. Преступление слишком хорошо подготовлено и квалифицированно выполнено, чего и ожидать было трудно от таких субъектов, как Зиверт и компания. Дирижер здесь был умелый, умный. И не деньги были главной целью. Деньги — побочное обстоятельство. Если бы инспектор рыбоохраны не захватил этих молодцов врасплох, мы и по сей бы день ничего не знали, ни один петух бы по Ванде и Тому не прокукарекал. Разве мало людей исчезает? Они же оба нигде не прописаны и, хотя жили в роскошной квартире, нигде не числились. Близких родственников у них в Риге не было, да и нигде не было таких, которые стали бы их разыскивать. Расчет был очень правильный и точный. Думаю, что за этим кроется многое другое. Из корыстолюбия вор вора убивать не станет! Ворон ворону глаз не выклюет.

— Ну-ну, я так не думаю, — снова попытался возразить Силав. — Зиверт старый квалифицированный преступник с большим опытом, следы он оставил не потому, что пентюх, а потому, что был уверен — они сумеют утопить трупы, мы их не найдем и никогда ничего не узнаем. Стабиньш прав. «Вольво» давно переделано, перекрашено или разобрано на детали. Не надо быть наивным — найдем отпечатки пальцев! Где? Да если бы мы и нашли «вольво», в чем я очень сомневаюсь, никаких отпечатков пальцев там не будет. Они же всегда работают в перчатках. В квартире Борзова и в других квартирах они все работали в резиновых перчатках. А насчет ворона — ха, просто смешно. Воровских законов больше не существует. Никто их не соблюдает. Воры могут за копейку ухлопать друг друга.

— С таким пессимистическим настроением нельзя работать в полиции, — буркнул Розниекс.

— Я все же одного не понимаю, — снова заговорил Стабиньш. — Почему Том остановил машину? За этим что-то есть, притом весьма существенное.

— Может, на дороге был какой-то знакомый? — пытался угадать Марис.

— В такую рань, на обочине шоссе, откуда ни возьмись — знакомый? И чтобы Том, этот тертый калач, остановил машину, когда у него с собой такие деньги! Абсурд! — Стабиньш странно посмотрел на Мариса.

Компания поднялась и собрала остатки еды. Елена сложила покрывало. Потом они с Велтой Викман пошли в лес.

Мужчины разбрелись кто куда и вскоре вернулись к машине.

— Угадайте, в какой руке! — возвратившись из леса, задорно вскричала Елена и протянула вперед оба кулака.

— Какие могут быть шутки в таком серьезном деле! — рассердился Силав. — А еще оперативный работник.

— Угадайте, угадайте! — озорно повторила Елена, игнорируя замечание Силава и обращаясь конкретно к Розниексу.

— Угадайте, — поддержала ее эксперт Викман.

— Ну, в правой, — неуверенно проговорил Розниекс.

— Нет, в левой. А что там?

— Ну, госпожа Спуре, я же не вижу сквозь вашу руку.

— Вот! — раскрыла ладонь Елена. На ней была блестящая пуговица от униформы офицера полиции.

— Автоинспектор! — воскликнул Стабиньш, стукнув себя ладонью по лбу. — Вот почему Том остановил машину… Как я раньше не догадался?