Вертолет рычал, фыркал и сотрясался, летя над вершинами сосен. Припав к смонтированной в машине оптической трубе, Розниекс вглядывался в лесные тропы и поляны. Вниз смотрели и прокурор Кубулис, и майор Ваболе. Они то и дело подносили к глазам большие морские бинокли.

— Сядем здесь! — воскликнул вдруг Розниекс. — Кажется, вижу отпечаток шин в муравейнике. И дальше, на песке, тоже. Свежие следы. Муравьи не успели восстановить муравейник.

Вертолет накренился и, повинуясь искусной руке, опустился среди деревьев.

«Хорошо. Экипаж вертолета пригодится в качестве понятых».

Розниекс выбрался из гудящего аппарата, ловко спустился на землю. За ним последовал тяжело дышавший Ваболе и Кубулис.

Не дожидаясь коллег, Розниекс уже рыскал по небольшой песчаной, покрытой кое-где мхом, устланной сухими листьями полянке, расположенной близ опушки и совсем недалеко от шоссе, но надежно укрытой со всех сторон густым ельником.

— И в самом деле прекрасный оттиск! — обрадовался следователь, фотографируя след со всех сторон.

Майор Ваболе тщательно, шаг за шагом, осматривал почву, стараясь не упустить ничего. Кубулис исследовал кустарник на краю поляны.

— Машина стояла здесь, — сказал Розниекс. — Тут передние колеса, тут располагалась кабина. Ну да, — продолжал он думать вслух, — тут водитель вылез, вот и отпечаток каблука — не очень четкий, но все же есть. — Он радовался, словно вытянув крупную рыбу.

Подошел Кубулис.

— След так себе, — сказал он, — но сойдет. Надо сделать отливку.

Майор ползал на четвереньках.

— Неужели так-таки ничего больше тут не окажется? — пробормотал он, с усилием разгибая спину и переходя к кустам на другой стороне поляны. Сильная лупа у него в руке напоминала круглое зеркало с ручкой. Широкая, жилистая, поросшая волосками кисть левой руки майора на миг оказалась под лупой, и он удивленно посмотрел на нее, прежде чем продолжить работу.

— Так я и думал, что без ничего не останемся! — воскликнул он вскоре. — Какая-то красавица здесь причесывалась и оставила на кустах целую кучу волос.

— Может быть, красавец? — сказал Кубулис. — Теперь их по волосам и не отличить.

— Может быть. И все же скорей красавица. Это можно установить по структуре волос. Да и вряд ли мужчина в такой момент станет расчесывать волосы. Это скорее женская привычка.

— Это смотря какой мужчина, — подойдя, Розниекс с любопытством оглядел пучок волос, который Ваболе, ухватив пинцетом, держал под лупой. — У шофера Уступса, например, прелестная подружка, так что он причесывается поминутно, я это заметил. Волосы у него темные, длинные и вьются. Пуце тоже брюнет, и Виктор Зиедкалнс, бывший муж погибшей — тоже, насколько я знаю. Когда схватим виновного, экспертиза определит, его ли это волосы.

— Давно уже не слышал от вас столь очевидных истин, — съехидничал майор Ваболе. — Остается лишь обождать, пока мы его схватим. Однако внимания заслуживает и другое обстоятельство, а именно: здесь находился — или находилась — некурящий. Ни одного окурка или спички.

— Так выходит, — согласился Розниекс. — Курильщик, вырвавшись из опасной зоны, непременно закурил бы.

— Женщина — не обязательно, — возразил Кубулис. — Действия женщин в подобных ситуациях не всегда совпадают с требованиями логики, и это заставляет нас порой ошибаться в выводах.

«Похоже, что машина простояла здесь несколько часов. Преступник или преступники, если их было несколько, тоже, наверное, оставались тут, — размышлял Розниекс, остановившись посреди поляны. — Что бы я делал на их месте? Вряд ли оставался бы все время около машины. Надо ведь было приготовиться к тому, чтобы своевременно скрыться, если машину найдут, и не оставить в кабине никаких следов. Было сыро, промозгло. Где лучше укрыться: в кабине или в чаще леса?»

— Осмотрим лес вокруг поляны, — предложил он, — и дорогу, по которой машина въехала сюда.

— Ладно, — согласился Ваболе устало. — Только не думайте, что в ту собачью погоду кто-нибудь вылезал из кабины.

В лесу было тихо, воздух неподвижен, как перед грозой. Лишь под шагами людей шелестели сухие листья, похрустывал валежник. Словно заядлые грибники, всматривались они в каждую кочку, листок, кустик, стебелек…