Сейчас станция Пиекрастес выглядела намного привлекательнее. Освещенная утренним солнцем зеленая постройка то показывалась, то скрывалась за обступившими ее со всех сторон желто-красными березами. Самые большие из них, вытянув сучья над крышей, стряхивали на нее сухие листья, как неаккуратный курильщик — пепел.

«Немые свидетели трагедии, — подумал Розниекс, шагая через рельсы. — Может, это и не фантастика вовсе, что деревья в своих кольцах, как на пленке, делают записи о происходивших событиях. Своими вершинами они могли видеть, куда девалась машина Уступса после убийства. А что, неплохая мысль. — Розниекс ободрился. — Сверху действительно можно хорошо рассмотреть и сфотографировать все лесные дороги и места, где убийца мог переждать с машиной. Может быть, удалось бы и следы найти. Вот бы сейчас вертолет и сильный увеличитель! Надо позвонить Кубулису, пусть попросит».

День выдался необычно хороший. Однако когда Розниекс отворил дверь вокзала, его поразил контраст. В зале ожидания было неуютно. Тусклый свет белесых трубок освещал коричневые, ободранные, испещренные надписями скамьи вдоль серых, давно некрашенных стен. На скамьях тут и там сидело несколько человек. С противоположной стены, как громадные дымчатые очки, смотрели два окошка касс с задвинутыми матовыми стеклами. Большинство ожидавших поезда пассажиров с большей охотой оставались на перроне или сидели на скамьях в скверике.

Розниекс выпустил дверь, и она с грохотом захлопнулась. Сидевшие вздрогнули.

— Вызванные явились? — спросил следователь у участкового инспектора Карклса, стоявшего, скрестив ноги и опершись на подоконник, возле кассы. Он был одет в черную кожаную куртку и такие же брюки, словно собирался участвовать в мотокроссе. — Товарищи, наша задача — как можно точнее вспомнить все, что происходило в тот вечер!

Высокая женщина с невыразительным лицом, таким, какие потом бывает очень трудно восстановить в памяти, одетая в пальто из коричневой искусственной кожи, шевельнулась, собираясь встать.

— Видите ли, — неуверенно сказала она, — мы с ней ехали в одном вагоне. Я уже тогда почему-то обратила внимание на несчастную. Но обо всем этом я уже рассказывала товарищу Стабиньшу… — она умолкла, вопросительно глядя на Розниекса.

— Знаю, — подбодрил ее Розниекс. — Все это занесено в протокол допроса. — Он подошел и сел рядом с женщиной. — И все же продолжайте, пожалуйста.

— Она выглядела взволнованной, озабоченной.

— Почему вы так решили?

— Трудно выразить словами, — женщина пожала плечами. — Я это скорее почувствовала. Наверное, чисто по-женски. Она вязала что-то, вязала умело, но несколько раз ошибалась, распускала и начинала снова. Ну, и озабоченное лицо — этого не скроешь…

— А потом?

— Из вагона она вышла первой, мне казалось, она спешила, но на перроне вдруг остановилась. Я прошла мимо нее.

— А она?

— Видите ли, — это выражение, видимо, нравилось женщине, — видите ли, мы торопились, чтобы укрыться от дождя, и не обращали внимания друг на друга. В зале ожидания я ее не заметила. Наверное, она осталась снаружи. Я спешила. Когда я выходила из вокзала, услышала звук машины. Я раскрыла зонтик и пошла.

Она волновалась, ее невыразительное лицо оживилось, стало даже привлекательным. Не ожидая вопросов, она продолжала:

— В сторону моря промчалась машина без света. И тогда я услыхала страшный, ужасный крик, он до сих пор звучит в ушах, и увидела на дороге яркий свет. Он сразу погас — и все стихло…

— Спасибо. И простите, что мы вас побеспокоили, доставили лишние волнения. — Следователь повернулся к Карклсу. — Альберт, понятые здесь?

Карклс кивнул.

— Тогда составим протокол. Товарищ Селите, покажите, где вы находились, когда заметили машину без огней, ехавшую в сторону моря.

В сопровождении следователя и понятых Селите вышла из станции, дошла до угла здания и остановилась.

— Здесь. Я скорее слышала, чем видела. — Она помолчала, думая. — Что машина была без огней, я поняла только тогда, когда они вспыхнули одновременно с криком и тут же погасли. Ко мне подбежали эти две дамы, — она показала на двух женщин, стоявших в стороне и внимательно слушавших.

— Вы тоже слышали крик? — повернулся Розниекс к ним.

Светловолосая толстушка наморщила узкий лобик.

— Когда раздался крик, мы были еще внутри. Потом выбежали, чтобы посмотреть.

— На станции были и другие люди? — спросил Розниекс.

— Да, старик и молодая парочка, — ответила вторая женщина. Она была несколько старше первой, но одета очень модно и вызывающе.

— Куда они делись?

— Насчет старичка не знаю, а парочка в тот момент уже ушла. Я видела, как они бежали через рельсы в сторону города.

— Что было потом?

— Мимо нас пробежали какие-то люди, — вспомнила Селите.

— Что за люди, вы не заметили?

— Н-нет, не могу сказать.

— Темно было, — попробовала вспомнить светловолосая. — Кажется, та парочка нас обогнала… Когда мы подбежали, они были уже там.

— Когда вы подошли, она лежала вот здесь, — указал Розниекс на дорогу. — Попытайтесь вспомнить, что вы увидели в тот миг.

Женщины стояли тесной группкой.

— Она лежала в луже крови… — медленно начала Селите и вздрогнула. — Тут уже было несколько человек.

— Еще кто-нибудь, кроме молодой пары?

— Не могу поручиться. Но мне помнится, больше никого не было, — не очень решительно сказала светловолосая.

— Мне тоже кажется, что сперва они были одни, — подтвердила Селите.

— Это очень важно, — сказал следователь. — Вы не заметили вблизи пострадавшей никаких предметов?

— Нет, — все три отрицательно покачали головой.

— Когда она сошла с поезда, у нее были зонтик и сумочка. Здесь вы их не заметили?

— Были, — подтвердила Селите, — но здесь я их не увидела. Может быть, просто не заметила, я испугалась…

Приближавшийся звук мотора заставил женщин, повинуясь подсознательному импульсу, отскочить в сторону. Следователь не двинулся с места.

Мотоцикл стремительно затормозил. Парень и девушка в одинаковых джинсовых костюмах соскочили каждый в свою сторону. Девушка сорвала желтый шлем, и длинные пшеничные волосы раскинулись по ее плечам.

— Простите, что опоздали, — громко и весело заявила девушка. — Транспорт подвел!

— Сцепление барахлит, — хмуро объяснил парень, опустив очки с глаз на подбородок. — Еле добрались.

— Ну-ка, что там барахлит? — заинтересованный Карклс подошел к мотоциклу, но Розниекс жестом остановил его.

— Что вы можете показать по поводу наезда на женщину? — официально спросил он.

— Мы? — они переглянулись и почти в один голос ответили: — Мы ведь уже все рассказали. Лейтенант подробно записал. Мы подписались под каждой страницей, — парень усмехнулся в усы. — Чего же еще?

Женщины осуждающе посмотрели на молодых людей. Однако Розниекс не обратил внимания на их настроение.

— Расскажите еще раз, где вы находились, когда услыхали крик.

— Мы? — девушка, кажется, относилась к происшедшему более серьезно. — Перешли через рельсы, зашли за пригорок, и… — она запнулась.

— И целовались, — процедил парень, — если это вас так интересует. Грузовика у нас не было, так что женщины мы не сбивали.

— Петер! — воскликнула девушка. — Как не стыдно!

— Надоело! Сколько можно повторять одно и то же?

— Сколько понадобится, столько и придется, — наставительно проговорил Карклс, но Розниекс снова жестом остановил его.

— И, услышав крик, вы не обратили на него внимания? — с улыбкой спросил он.

— Если бы! — проворчал парень. — Лучше бы занимались своим делом, не пришлось бы ввязываться в эту историю.

Девушка выступила вперед.

— Мы сразу бросились на помощь. Петер вовсе не такой, он просто на себя напускает. Когда мы прибежали, машина уже скрылась, женщина лежала на дороге, в крови. Но ее спасти уже нельзя было.

— Кто вам сказал, что ее нельзя спасти? — насторожился Розниекс.

— Ясно, кто сказал, — пришел на выручку парень. — Врач, кто же еще. Та, что ее осматривала.

— Ну да, — подтвердила девушка. — Врач. Пощупала пульс, подняла веки, поднесла зеркальце ко рту. И сказала: «Наступила смерть. Тут больше ничем нельзя помочь».

— Стоп! — поднял руку Розниекс. — Стоп! Не путайте. «Скорая помощь» приехала позже. А меня интересует, что вы увидели, как только прибежали на место происшествия. Вы, как я понял, были самые первые. Или до вас тут был кто-то?

Молодые люди снова переглянулись.

— Когда мы прибежали, — сказала после паузы девушка, — врач, опустившись на колени, осматривала сбитую женщину.

— Какой врач? — нетерпеливо проговорил Розниекс. — Когда вы пришли, — он повернулся к трем женщинам, — разве «скорая помощь» была уже здесь?

— Нет, — ответила Селите. — Дежурный по станции только побежал звонить.

— Вы заметили врача возле потерпевшей?

Наступило молчание.

— Теперь припоминаю… — медленно проговорила светловолосая. — Когда мы подбежали, рядом с ребятами была еще женщина. После того я больше ее не видала.

— Странно, — сказал Розниекс. — Выходит, что она не была врачом «скорой».

— Так получается, — согласилась Селите.

— Почему раньше никто не сказал о ней?

— Никто так подробно не расспрашивал, — заявил парень. — Спрашивали о сбитой женщине, о машине…

— Значит, стоило вас вызвать снова, — примирительно сказал Розниекс. — А как она выглядела, врач?

Девушка отвела от глаз прядь волос.

— Довольно молодая, в светлом плаще. Сначала мне показалось, что это ее халат…

— Не заметили, куда она потом спрятала зеркальце, которым, как вы говорили, она пользовалась при осмотре?

— Наверное, в сумку.

— У нее была сумка?

— Выходит, да.

— Какая?

— Этого я не усекла. Не могу сказать.

— И куда эта врач потом делась?

Девушка пожала плечами.

— К сожалению, должен огорчить вас, молодые люди, — словно извиняясь, Розниекс развел руками. — Придется вам ехать с нами в прокуратуру, хоть мотоцикл и барахлит. — Его настроение заметно поднялось. — Ваши показания надо подробно запротоколировать. Они и на самом деле крайне важны.