– Мне нравится мистер Трой, – заявила Кэти позже, когда Элайза зашла поцеловать ее перед сном.

– Да, он, похоже, хороший человек, – согласилась Элайза. Поцелуй хорошего человека изрядно удивил и возбудил ее. Правда, времени подумать обо всем у нее пока не было. – Спокойной ночи, солнышко! – сказала она, целуя дочь в лоб. – Сладких снов.

– Спокойной ночи, мамочка, – ответила Кэти.

Сэмми она уже уложила, поэтому направилась в свою спальню.

И только когда она легла в постель, позволила себе снова вспомнить о восхитительном, но, увы, таком коротком поцелуе, от которого у нее чуть не остановилось сердце. Почему он ее поцеловал? Поцелуй определенно изменил их отношения; они уже не дружелюбные соседи, а нечто большее.

Она провела по губам кончиком пальца, вспоминая чудесные ощущения. Его губы были мягкими и нежными, однако под мягкостью крылась властность, которая ее волновала.

Он больше никуда их не пригласил, не заговорил о будущем. Может ли быть, что для него тот поцелуй просто дружеский жест, не более? И все же поцелуй напомнил Элайзе о том, что она не только мать двух детей и не просто хороший веб-дизайнер. Она женщина, которая слишком долго была одна. И эту женщину разбудил в ней Трой.

Конечно, Элайза прекрасно осознавала: скорее всего, у них ничего не выйдет. Страшно даже думать о том, чтобы снова полностью раскрыться мужчине. А ей нужно думать не только о себе самой, но и о детях. Пока Кэти и Сэмми счастливы и довольны. Нужно ли приводить в их жизнь другого человека, который может все испортить?

Она перевернулась на другой бок и погрузилась в сон.

Неожиданно она проснулась. Сердце бешено колотилось в груди; нервы были как натянутые струны.

Она села, еще не до конца придя в себя. Что-то ее разбудило, но что? Когда глаза привыкли к темноте, она огляделась. Вроде все как обычно. Посмотрела на часы. Начало третьего ночи. Наверное, ей приснился страшный сон. Она уже собиралась снова лечь, когда различила за дверью тень. Мимо прошел большой темный силуэт. Внутри у нее все сжалось; она похолодела от ужаса.

Кто-то проник в их дом. Боже правый, она должна скорее попасть к детям!

Элайза встала, ей с трудом удавалось не закричать от страха. Меньше всего ей хотелось напугать детей или столкнуться с неизвестным, который среди ночи вломился к ней в дом.

Судя по росту и размерам силуэта, она почти не сомневалась, что видела мужчину. Подкравшись к двери, она осторожно приоткрыла ее и выглянула в коридор. Справа от нее находилась лестничная площадка. Один пролет вел на третий этаж, второй спускался на первый. Куда ушел неизвестный? Сердце в груди по-прежнему бешено колотилось. Нужно отвести детей в безопасное место. Дом больше безопасным местом не является.

Сначала она зашла в комнату Сэмми напротив своей спальни. Легонько потрясла его за плечо.

– Сэмми, милый… просыпайся и не шуми.

Он сел на кровати и прошептал:

– Уже утро?

– Нет, сейчас еще ночь. Сейчас мы постараемся не шуметь и пойдем в соседний дом, к мистеру Трою. – Она сама не знала, почему вдруг решила, что им нужно выбраться из собственного дома и пойти к Трою. С чего она взяла, что там они будут в безопасности? А может, все наоборот? Что, если к ним проник сам Трой? Нет, она тут же прогнала эту мысль. Силуэт, который она видела, был слишком крупным и массивным для Троя. Она пыталась убедить себя в том, что у Троя им ничто не будет угрожать. Главное – поскорее выбраться отсюда.

Хорошо, что Сэмми не задавал лишних вопросов. Он тут же вылез из кровати. Они вместе пошли к Кэти. Элайза разбудила дочку, и они втроем стали спускаться вниз. Элайза осторожно ступала на дрожащих ногах; нервы у нее были как натянутые струны. Что делать, если они вдруг столкнутся с незваным гостем? Оружия у нее нет. Ради своих детей она кому угодно готова горло перегрызть, но хватит ли у нее сил?

К счастью, по пути они никого не встретили, хотя ощущение опасности не покидало Элайзу, а сердце по-прежнему билось учащенно. Ей так не терпелось поскорее вывести из дома детей, что она не успела даже взять свой мобильник – он так и остался лежать на тумбочке рядом с кроватью.

Элайза распахнула входную дверь, и они вышли на крыльцо и направились по лужайке к соседнему дому. Быстро оглянувшись на свой дом, она позвонила в дверь Троя.

Ей пришлось звонить несколько раз, прежде чем он открыл. Сонные глаза широко раскрылись от удивления.

– Элайза…

– Можно войти? – От отчаяния она говорила тоном выше.

Вместо ответа, он молча распахнул дверь и впустил их. Как только он запер за ними дверь, Элайза судорожно выдохнула.

– Позвольте позвонить от вас в полицию… В моем доме кто-то есть, – тихо сказала она. Сейчас ей меньше всего хотелось напугать Сэмми и Кэти.

– Ясно. – Трой посмотрел на детей и снова перевел взгляд на нее. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, а я позвоню.

Он вышел, а Элайза усадила детей на большой коричневый кожаный диван в гостиной. Через несколько секунд оба свернулись калачиками в разных углах дивана и сладко заснули.

Она снова с облегчением вздохнула. Дрожь не отпускала ее. После того как дети очутились в безопасности, в голову пришли другие мысли. Надо было взять халат. Она прибежала к соседу в одной синей шелковой ночнушке, довольно открытой для соседа… и полицейских. Трой вышел к ним в халате и длинных пижамных штанах в черную и белую клетку. Подумать только… она беспокоится из-за того, как выглядит, а ведь к ней в дом среди ночи пробрался чужой мужчина!

Что понадобилось незваному гостю? Зачем он к ним вломился? Хочет их ограбить? Смешно. Кроме компьютера, в доме нет ничего ценного. После развода Элайза продала даже обручальное кольцо…

В гостиную вернулся Трой.

– Полиция приедет через несколько минут, – негромко и мягко проговорил он. – Вот, наденьте. – Он снял с себя халат и протянул ей.

– Спасибо… – Элайза поспешно запахнулась в махровый халат, от которого приятно пахло его одеколоном. – Извините, что побеспокоили вас среди ночи, но я очень испугалась, и мне хотелось увести детей в безопасное место, – объяснила она и села между спящими детьми.

– Расскажите, что произошло. – Он сел напротив, в мягкое кресло с откидной спинкой.

– Я спала, но что-то меня разбудило. Сначала я подумала, что это просто скрипят доски в старом доме. Я села и стала прислушиваться, потом увидела, как мимо моей двери по коридору проходит мужчина…

Трой подался вперед, на его лице отразилась тревога.

– Вы его узнали?

– Нет, было темно. Я видела только силуэт. Мне показалось, что он высокий и довольно полный. А думать я могла только о Сэмми и Кэти и о том, как поскорее вывести их…

Она не успела договорить, когда в дверь позвонили.

– Наверняка полиция, – заметил Трой и пошел открывать.

Элайза встала с дивана и поспешила за ним.

В просторной прихожей стояли два сотрудника полиции. Элайза быстро рассказала о том, что видела мужчину в доме. Добавила, что не заперла входную дверь.

Стражи порядка немедленно ушли, пообещав вернуться после того, как они все осмотрят.

– Давайте перенесем детей в одну из гостевых комнат, – предложил Трой после того, как полицейские вышли. – Вы все можете переночевать у меня.

– Да я и так навязалась вам, – возразила Элайза, хотя мысль о том, что ей не придется возвращаться к себе домой среди ночи, ей определенно понравилась.

– Ерунда, ничего вы не навязались. Дети могут спать в одной кровати?

– Я бы даже предпочла это. Сэмми не сможет ориентироваться в незнакомом месте, старшая сестра ему поможет.

Они вернулись в гостиную.

– Если вы не против понести Сэмми, я понесу Кэти, – прошептала Элайза, соглашаясь на его великодушное предложение.

Трой взял на руки спящего мальчика, а Элайза – Кэти.

– Мамочка, куда мы? – сонным голоском спросила Кэти.

– Мы переночуем в доме у мистера Троя.

– Здорово! Ты передала ему, что он нам понравился?

– Да, солнышко, – ответила Элайза. – Передала.

– Это хорошо. – Кэти закрыла глаза и снова уснула.

Следом за Троем Элайза поднялась в красивую спальню. Обстановка в ней была выдержана в разных оттенках синего. Держа на руках Сэмми, Трой ловко снял покрывало и положил спящего мальчика на голубую простыню. Элайза сделала то же самое с Кэти и вздохнула с облегчением: ей не придется снова будить детей до утра.

– Вы можете спать здесь. – Он показал на комнату напротив. Распахнув дверь, он включил свет; вторая гостевая комната оказалась веселой, в желтых тонах.

– Спасибо, вы очень любезны, – ответила она. И только когда она следом за Троем спустилась в гостиную, до нее дошло: после того, как он отдал ей халат, он остался с голым торсом. Она настолько погрузилась в свои мысли, что ничего не замечала вокруг… до последней минуты.

Только этого не хватало… быть застигнутой посреди ночи с полуобнаженным мужчиной, который всего несколько часов назад поцеловал ее! А сейчас им предстоит ждать возвращения полицейских. Они скажут, нашли ли в ее доме незваного гостя. Происходящее казалось дурным сном.

Трой снова сел в кресло с откидной спинкой, а Элайза устроилась на краю дивана. Нужно дождаться полицейских.

– Хотите выпить? – предложил он. – По-моему, сейчас что-нибудь крепкое пойдет вам на пользу.

– Звучит неплохо, но сейчас мне меньше всего хочется, чтобы от меня пахло спиртным, когда полицейские вернутся.

– Кстати, о полицейских…

В дверь позвонили, и Трой пошел открывать.

Он вернулся вместе со стражами порядка. Элайза встала.

– Вы кого-нибудь нашли?

– Мы тщательно осмотрели весь дом, но никого не нашли, – ответил ей полицейский, которого, судя по жетону, звали Дугом Уилкинсом.

– Нам нужно кое-что у вас выяснить, – добавил его напарник, которого звали Гэри Дикенсон. Он жестом пригласил ее сесть и достал из кармана блокнот и ручку. Для начала задал несколько общих вопросов, а потом попросил подробно рассказать о том, что она видела. Элайза объяснила, как что-то разбудило ее, а потом она увидела силуэт за дверью.

– Значит, перед тем, как увидеть силуэт, вы спали, – уточнил Уилкинс.

– Нет, перед тем я проснулась, – возразила Элайза.

– Но, возможно, вы были еще сонная, а фигура могла вам присниться? – предположил он.

– Нет, все было не так. Когда я его увидела, я не спала. – Внутри у нее все сжалось, ей не верят?

– Вынуждены попросить вас зайти домой вместе с нами. Посмотрите, все ли вещи на месте, – сказал Дикенсон.

Элайза посмотрела на Троя.

– Идите, – кивнул он и ободряюще улыбнулся. – Я присмотрю за детьми.

– У вас есть предположения, кто мог проникнуть к вам в дом? Может, бывший муж или сожитель? – спросил Уилкинс, когда они вышли за дверь. – У кого есть ключ от вашего дома?

– Понятия не имею, кто мог вломиться ко мне… Мой бывший муж умер, а сожителя у меня нет. – Она плотнее запахнулась в халат Троя, хотя ночь была теплой. – Ключей от дома нет ни у кого, кроме меня.

При лунном свете ее дом показался ей чужим и страшным. Сможет ли она снова чувствовать себя здесь в безопасности?

– Один человек затаил на меня злобу, – спохватилась Элайза, когда они подошли к крыльцу. – Его зовут Леон Уитакер. Я отказалась делать для него сайт, и с тех пор он преследует меня, забрасывает оскорбительными текстовыми сообщениями и письмами.

– Что значит «преследует»? – уточнил Уилкинс. – И о каких оскорблениях идет речь?

– Он грозит сломать мне карьеру и жизнь… что-то в таком роде. Я считала его просто несносным типом, но, может быть, он опаснее, чем я предполагала.

– Тот человек знает, где вы живете? – Дикенсон распахнул дверь и жестом пригласил ее войти.

– Вряд ли. Когда мы говорили о работе, мы с ним встречались в кофейне… – Холодок снова пробежал у нее по спине. А что, если Леон Уитакер проследил за ней после их встречи? Он знает, где она живет, и теперь намерен терроризировать ее лично, а не по почте.

– Давайте, как следует осмотримся и проверим, не пропало ли что-то из вещей. Потом мы запишем все сведения об этом Уитакере, – предложил Дикенсон.

Вскоре она убедилась в том, что из дома ничего не пропало. И о Леоне ей почти нечего было сообщить, кроме имени и номера телефона. Его домашнего адреса она не знала.

Элайза взяла в кухне свою сумку; после того, как все вышли, она заперла дверь.

– Вы уверены, что раньше запирали дверь, когда выходили из дому? – спросил Уилкинс.

– Конечно, а что? – Внутри ее снова завязался узел.

– Мы не обнаружили никаких признаков взлома. Все двери и окна надежно заперты; никто не взламывал замки. И в самом доме нет следов незваных гостей, – ответил Дикенсон. – Вы совершенно уверены, что неизвестный вам не приснился?

– Я не спала, – твердо повторила Элайза. Она могла поклясться, что не спала, когда увидела, как мимо ее двери проходит мужская фигура!

Они дошли до дома Троя, и она развернулась к стражам порядка.

– Извините, что побеспокоила вас. Спасибо, что так быстро приехали!

– Не извиняйтесь. Такая у нас работа, – ответил Уилкинс. – Если случится что-нибудь еще, сразу звоните нам! – добавил он.

Элайза вернулась в гостиную. Трой сидел в кресле, но при ее появлении встал.

– Все в порядке?

– Следов взлома нет, ничего не украдено, – ответила она.

– Вот и хорошо, – одобрил он.

– Трой, они мне не поверили! Думают, что я дура и истеричка, которой померещилась ночью мужская фигура…

Элайза досадливо покачала головой и вздохнула.

– Все окна и двери были заперты. Не знаю… может, я в самом деле спала? Может, на дверь упала тень от луны, или мне привиделось что-то во сне и только показалось, что мимо моей двери проходит фигура…

Она была совершенно уверена в том, что видела, пока полицейские не сказали, что следов взлома нет. Неужели она и правда спала? Если не спала, значит, неизвестный среди ночи каким-то образом проник к ней в дом. Но как? И, что еще важнее, чего он хотел… и вернется ли он?

Трой не очень хорошо знал Элайзу, но ему было ясно, что она очень напугана.

– У меня есть скотч, ирландское виски, красное и белое вино, – предложил он, вставая.

– В обычных условиях я бы выпила белого вина, но сегодня, чувствую, не обойтись без чего-то покрепче. Можно мне скотч со льдом?

– Приятно, что у нас схожие вкусы. Сейчас вернусь.

Трой отправился в кухню. Два с половиной года назад скотч со льдом стал для него, пожалуй, слишком закадычным другом. Он пытался утопить в алкоголе страшные воспоминания и боль. Пил ночи напролет. Но когда понял, что не найдет на дне бутылки ни мира, ни прощения, бросил дурную привычку. Теперь он пил лишь время от времени.

Смешивая напитки, он старался не думать о том, как хороша Элайза с разметавшимися по плечам волосами в его халате. А в ночной рубашке она выглядела еще соблазнительнее. Держа в руках стаканы, он вернулся в гостиную. Протянул один стакан своей гостье и снова сел в кресло.

– Еще раз простите за то, что разбудила и потревожила, – сказала Элайза. Она казалась такой очаровательно серьезной!

– Пожалуйста, перестаньте, – ответил он. – И потом, для того-то и нужны хорошие соседи.

Шел уже четвертый час ночи, но сна у него не было ни в одном глазу, да и она совсем не выглядела сонной.

– Расскажите о вашем браке… и о том, что с ним случилось, – попросил Трой.

Боже, что он делает? Зачем ему знать о ней всё? Зачем ему знать о ее прошлом, о том, что ее смешит или заставляет плакать? Она не из тех, с кем можно играть, тем более у нее двое маленьких детей… Эти мысли пронеслись у него в голове в мгновение ока, а затем их заглушил голос разума, который напомнил: он задал ей простой вопрос. Он вовсе не предлагал ей прыгнуть с ним в постель.

Элайза отпила виски и глубоко вздохнула.

– Мы с Блейком познакомились на дне рождения у моей подруги через два месяца после гибели моих родителей в автокатастрофе. Он был симпатичный, забавный и следующие шесть недель очаровывал меня. Через три месяца мы поженились. – Между ее красивыми бровями появилась морщина. – Наверное, я не выскочила бы замуж так быстро, если бы тогда не была сама не своя из-за смерти родителей. – Она сделала еще глоток и продолжила: – Через год у нас родилась Кэти. В то время меня не устраивало только одно: Блейк оказался никудышным отцом и его часто не было дома. Он по-прежнему любил развлекаться, а я считала, что ему пора повзрослеть. Мы часто ссорились; наконец я сказала Блейку, что готова с ним развестись. Он обещал стать лучшим мужем и отцом. Я снова забеременела, а когда мы узнали, что у нас будет мальчик, Блейк обрадовался. Но Сэмми родился незрячим, Блейк испытал горькое разочарование и не пожелал заниматься сыном. По-моему, именно тогда он начал мне изменять. В общем, когда Сэмми исполнилось два года, я готовилась развестись, но Блейк меня опередил и первым прислал бумаги на развод. Он сразу же переехал к каким-то знакомым во Флориду, а через год я узнала, что он разбился на мотоцикле… – Она закрыла рот ладонью. – Боже мой, извините, я что-то разболталась…

– Не извиняйтесь и примите мои соболезнования по случаю гибели вашего мужа, – сказал Трой. Он подумал: интересно, осознает ли она, что все ее мысли отражаются у нее на лице?

– Спасибо. Я не желала ему смерти, а развестись намеревалась больше из-за Кэти и Сэмми. Он по-прежнему не хотел иметь с ними ничего общего; его злость и равнодушие впоследствии причинили бы им тяжелую травму. – Глаза ее на миг полыхнули огнем. – Я никому не позволю обижать моих детей!

На миг Трой утратил дар речи; он думал о своей дочери и о том, как беспечно распорядился ее жизнью. Элайза никогда, ни за что не проявила бы такой беспечности!

– Неприятно в таком признаваться, но к тому времени, как мы расстались, любовь, какую я когда-то чувствовала к Блейку, перешла в ненависть. Конечно, дети никогда не узнают, какие чувства я испытывала к их отцу. – Она тихо усмехнулась и покачала головой: – Простите, я не даю вам спать.

– Сна у меня ни в одном глазу, но, если вы хотите лечь, не стесняйтесь, идите наверх.

– Я так взвинчена, что вряд ли усну, – призналась она. – Не могу представить, кто мог проникнуть ко мне в дом и зачем.

– Что вам известно о старике, прежнем владельце дома? – спросил Трой, желавший поскорее сменить тему. Разговор о детях навеял на него мрачные мысли о прошлом.

– О Фрэнке? – Она пожала красивыми плечами. – Немного. Знаю, что он растил Блейка; я видела его всего несколько раз в жизни. Хотя он воспитал Блейка, мне показалось, что они не были особенно близки.

– Я слышал от других соседей, что Фрэнк Малоун когда-то был чуть ли не гангстером.

– В самом деле? – удивилась Элайза. – Такого мне Блейк о своем дедушке точно не рассказывал.

Трой пожал плечами:

– Я не знаю, правда ли это.

– Возможно, этим объясняется потайная лестница и укрытия, которые дети обнаружили в доме. Наверное, стоит получше изучить биографию покойного Фрэнка Малоуна.

– А что родители Блейка? – с любопытством спросил Трой. – Раз Блейка растил дед, что с ними случилось?

– По словам Блейка, его мать, дочь Фрэнка, и его отец плотно подсели на наркотики. Часто бродяжничали, а в конце концов подбросили Блейка Фрэнку, когда ему было пять лет; с тех пор он не видел их и ничего о них не слышал.

– Круто. – Трой покачал головой. – Значит, вы не знаете, живы они или умерли.

– Понятия не имею! – Элайза нахмурилась. – Наверное, стоит и о них навести справки. Если они живы и вылечились, они, должно быть, здорово обиделись из-за того, что дом достался мне… но ведь в таком случае они наверняка попробовали бы оспорить завещание. – Она поудобнее устроилась на диване и с любопытством посмотрела на Троя. – Я рассказала вам о своем неудачном браке. Теперь ваша очередь. Почему закончилась ваша семейная жизнь?

Он долго смотрел на нее в упор, старое отчаяние сдавило ему грудь. Тяжело вздохнув, он произнес:

– Моя семейная жизнь закончилась после того, как похитили и убили мою дочь… по моей вине.

Трой не ожидал, что произнесет это вслух. Он испытал потрясение – и, как ни странно, облегчение. Впервые за три года, которые прошли после убийства Энни, он говорил об этом с другим человеком.

– Ох, Трой! – тихо воскликнула Элайза.

Он посмотрел на дно стакана.

– Было субботнее утро. Обычно по субботам мы с Энни ходили в торговый центр, пока ее мама стриглась и делала маникюр.

Он очень любил проводить время с дочерью, пока Шерри была занята. В то время Трой много и усердно работал, он только создавал свою компанию. Но по субботам он всегда старался оставаться дома, чтобы проводить время с дочкой. Энни тоже ждала этих дней. И сам Трой радовался возможности побыть с ней.

Он помолчал и допил виски, жалея, что нельзя напиться до беспамятства и забыть, как он в мгновение ока потерял свою любимую Энни навсегда. Но он знал, это не поможет. От его страданий невозможно убежать. Он поставил стакан на боковой столик и встал сам, не в силах усидеть на месте. После того как она все узнает, возможно, посмотрит на него с отвращением и больше не пожелает иметь с ним ничего общего. Может быть, так будет лучше для них обоих.

– Мы, как всегда, пошли в соседний торговый центр, в галерею игровых автоматов. Энни там нравилось. Ну вот, мы провели там примерно час, когда я заметил, что владельцы поставили новый автомат для игры в пинбол. Обычно я не играл на автоматах, а смотрел, как играет Энни, но на том проклятом автомате решил сыграть… – На миг его голова заполнилась мерцающими лампочками и звоночками в игре. «Сыграй, папочка!» – попросила Энни. И он сыграл. Он увлекся игрой…

Он попытался сделать вдох, но грудь словно сдавило. Он стал ходить туда-сюда, его терзали воспоминания о том ужасном дне.

На Энни была розовая блузка и малиновые шорты… ее любимые цвета. Густые светлые волосы были перетянуты лентой; ее конский хвостик подпрыгивал и качался с каждым ее движением. Она была таким красивым ребенком – блондинка, как мать, от Троя она унаследовала форму рта и ярко-голубые глаза…

– Я отвел от нее взгляд буквально на минуту-другую, но этого хватило. Я закончил играть и повернулся к ней, но ее не было. – Он перестал расхаживать; его окатило волной отчаяния. – Ее тело нашли на следующий день в мусорном контейнере в двух кварталах от торгового центра.

Когда он вначале не сумел ее найти, он метался по торговому центру, обезумев от горя и снова и снова выкрикивая ее имя. Вскоре стало понятно, что в здании ее нет. Приехала полиция; они потребовали записи с видеокамер, но оказалось, что за неделю до того оборудование сломалось и его так и не починили.

Трой выбежал на улицу, по-прежнему зовя дочку; он везде искал ее. Он позвонил Шерри; и она подключилась к поискам. Та ночь была самой долгой и самой ужасной в его жизни. У него на глаза навернулись слезы, перехватило дыхание. Он понял, что больше не может сдерживать раздирающие его эмоции.

– Ах, Трой!

Элайза вскочила с дивана и порывисто обняла его. Он крепко прижал ее к себе. По лицу у него потекли слезы.

Он думал, что выплакал все слезы, когда пропала Энни. Он думал, что больше не способен плакать, когда ее тельце нашли в мусорном контейнере – и позже, когда ее похоронили.

Вскоре ему удалось взять себя в руки. Он выпустил Элайзу и сделал шаг назад.

– Простите меня, ради бога, – произнес он смущенно и вместе с тем униженно. – Я не знал, что так получится. Я… раньше никогда не позволял себе распускаться при других.

– Прошу вас, не извиняйтесь.

Элайза взяла его за руку и подвела к дивану. Они сели рядом. Он провел рукой по волосам, глубоко вздохнул.

– В общем, после того дня Шерри, моя жена, даже смотреть на меня не могла. Она обвиняла меня во всем и через три месяца тоже уехала.

– А… виновного нашли? – спросила Элайза. Она наклонилась к нему, и ее навевающий воспоминания аромат окутал его. По какой-то причине ему стало чуть легче.

– Да, нашли. Его зовут Дуайт Уэзерби. Он и раньше совершал преступления на сексуальной почве, он педофил; когда полиция нагрянула к нему домой, у него на журнальном столике нашли ленту Энни… – У него внутри снова все сжалось, на сей раз от ярости, той самой ярости, которая и вынудила его преступить закон.

– Надеюсь, сейчас он гниет в какой-нибудь тюрьме.

– Не гниет. Он вышел сухим из воды. – Трой не удержался от горечи.

– Как такое возможно? – ахнула Элайза. Она снова схватила его за руку.

– Одна его знакомая устроила ему алиби на время похищения и утверждала, что лента принадлежит ее дочери. Дело закрыли за недостаточностью улик. Но я точно знаю, что он виновен. Я видел фото ленты; именно она была у Энни в волосах в тот день, когда я повел ее в торговый центр. Я сам завязал ей хвостик… Лента была не просто розовая, у нее были бледно-малиновые кончики. Когда ее… нашли в мусорном контейнере, ленты на ней не было.

Элайза сжала ему руку. Глаза у нее были дымчато-серыми, и он прочел в них мягкость и сочувствие. Он даже не понимал, насколько ему нужно чье-то сострадание!

– Я не должен был играть на том проклятом автомате. Я не должен был ни на миг отводить взгляда от дочки. Я проявил беспечность. Ее убили из-за меня.

– Трой, нельзя винить себя в случившемся. Все произошло из-за того, что там оказался педофил, преступник, а вовсе не из-за того, что вы что-то сделали неправильно. Вы не виноваты!

Он смотрел в ее глаза и думать мог только об одном: как ему хочется ее поцеловать, соединиться с ней, забыть о своей вине и смягчить горе.

Элайза как будто поняла его потребность, потому что наклонилась к нему, и он прильнул к ее мягким губам. Нежного поцелуя, которым они обменялись, оказалось недостаточно. Он коснулся языком ее нижней губы, она в ответ коснулась его кончиком своего языка – и пламя желания запылало в нем на полную мощь. Он откинулся на подушку и потянул ее за собой, прижимая к себе. Поцелуй продолжался.

Сердце у нее билось так же часто, как у него; стремительный стук, который поощрил его просунуть ладони под халат и водить по ее спине поверх тонкой шелковой ночной рубашки.

Все рациональные мысли куда-то испарились. Он отдался своим ощущениям, отдался женщине, которая предложила ему своего рода искупление грехов. Ее аромат обволакивал; он воспламенялся еще больше и снова впился в нее губами. Она была такой нежной, такой податливой, и ему хотелось забыться в ней. Сейчас он мог думать только об одном: как ему хочется взять ее, соединиться с ней.

– Элайза! – тихо прошептал он, отстраняясь от нее.

– Трой, не надо. Не здесь, не сейчас. – Ее слова мигом отрезвили его, он тут же убрал руки.

Она выпрямилась, в ее взгляде он прочел и сожаление, и обещание.

– Мне очень жаль, Трой. Ночь была такой безумной, и я не думаю, что…

– Все нормально. Не извиняйся. – Он ободряюще улыбнулся. Она права. Ночь и правда выдалась безумной, и он не хотел брать ее, как похотливый подросток, на диване. А когда они все же займутся любовью, он хотел быть уверенным в том, что она хочет этого так же, как он.

Они оба очень устали; он не хотел, чтобы пережитые эмоции толкнули ее на поступок, который она на самом деле не хотела совершать.

Теперь Трой был уверен, если Элайзе и ее детям грозит опасность, он защитит их, чего бы это ему ни стоило! Он сделает для них то, чего не сделал для своей дочери, и, может быть… может быть, защитив их, он наконец обретет толику прощения для себя.