У самого въезда в поселок нам попался охотник. Здоровенный заполярный охламон в мохнатой одежде ехал верхом на лошади. Сзади к седлу была привязана свора охотничьих собак.

В снегоходе меня сопровождали несколько местных жителей. Проводив охотника заинтересованными взглядами, они тут же начали объяснять:

— На охоту поехал. Соболя бить будет. Первый раз собак в тундру ведет.

Все лето местные мужчины растят щенков, а потом уезжают в тундру и подросших собак берут с собой. Толковых, способных к охоте, оставляют жить. Остальным стреляют в ухо. После охоты из десяти собак в живых остается одна-две. Я поморщился:

— Фу! Как вы можете? Жалко же.

— А чего? У собаки мясо чистое. И потом, в тундре свои законы.

Водитель снегохода сказал, что его настоящее имя мне все равно не выговорить, так что я могу называть его Эник. Он объяснял: чтобы собачье мясо стало еще вкуснее, ее, собаку, лучше не стрелять, а палкой забить до смерти. Тогда мясо становится нежным-нежным. Очень вкусным.

— Злые вы тут, в Заполярье.

— Не-ет! У нас тут народ хороший. Добрые люди живут. А из тундры выедешь — там люди, говорят, не очень. Говорят, колдовства там много. Могут, говорят, даже так наколдовать, чтобы член не стоял. Все, говорят, от зависти.

— Ты когда-нибудь был по ту сторону Большой тундры?

— Никогда не был. И не хочу. Мне и дома хорошо.