Посидев в редакции, мы с фотографом отправились на вечеринку. Даже не помню, бывало ли такое, чтобы я приехал в Москву, а приятели под вечер не утащили бы меня на какую-нибудь вечеринку. При том что дома, в Петербурге, я уже сто лет не хожу вообще никуда.

Не помню, чему именно была посвящена вечеринка. Но думаю, что затевали ее с этаким литературным уклоном. Едва пройдя в зал, я встретил прозаика Дмитрия Быкова. В том году он получил литературную премию размером в три миллиона рублей и постоянно пребывал в приподнятом настроении. Увидев меня, он сообщил, что недавно был в Новосибирске, — ух, как там здорово! Потом разразился неприличным поэтическим экспромтом, хлопнул водки, отошел в сторонку дать телевизионное интервью, вернулся, выдал еще один экспромт (на этот раз совсем неприличный), а потом сообщил, что сегодня в его, Дмитрия Быкова, честь дают торжественный ужин, и уехал. Я смотрел на полного жизни Быкова и понимал, что ненавижу Петербург и все, что с ним связано.

Недавно я читал интервью с лидером петербургской группы «Сплин». В самом начале своей карьеры тот, оказывается, занимал пост программного директора довольно крупной радиостанции. Но никогда не ставил в эфир песни собственного сочинения. «Почему?» — спрашивали у него. «Потому что у нас так не делается, — отвечал музыкант. — Быть успешным и получать за это большие деньги — согласитесь, это совсем не по-петербургски».

Помимо Быкова на вечеринке присутствовала целая толпа литературных знаменитостей. Одних только поэтесс было не меньше дюжины. У стенки в ряд выстроились фотокорреспонденты и телеоператоры. Девушки с диктофонами подходили к знаменитостям и задавали вопросы. Знаменитости улыбались и острили. Девушки хихикали. А я смотрел на все это и думал, что вот, например, в моем городе писатели никогда не дают телеинтервью. Смешно даже представить, будто, улыбаясь в камеру, кто-либо из петербургских мэтров слова стал бы лихо самопиариться и зазывать публику на собственный поэзоконцерт. Угрюмые, никогда не улыбающиеся, понятия не имеющие о том, как вести себя перед журналистами, петербургские литераторы проводят вечера в подвале галереи «Борей» и никогда не видят солнечного света.

Приятель-фотограф потерялся, зато рядом со мной нарисовалась девушка-журналистка из крупнейшего в мире софт-порножурнала. Она была совсем молоденькая — тонконогая брюнетка. Яркий мейк-ап, обтягивающий свитер. Еще до того, как гостям предложили алкоголь, она протиснулась ко мне сквозь толпу и представилась. Но как ее зовут, я, разумеется, тут же забыл. Мы немного поболтали.

Девушка все стояла рядом и что-то говорила. Потом я потерял ее из виду, а когда увидел снова, девушку здорово мотало из стороны в сторону. То есть времени брюнетка не теряла. Сжимая в руке недопитый бокал с коньяком, она еще раз прорулила ко мне, взяла под локоть и, перекрикивая музыку, поинтересовалась:

— Куда пойдем?

— Куда пойдем? А куда можно пойти? И вообще: зачем нам хоть куда-то идти?

— Понимаешь, нам надо куда-нибудь отсюда уйти.

— Зачем?

— Понимаешь, редактор дал мне задание. Nothing private. Это просто задание.

— Да в чем, черт возьми, задание-то?

— Не понимаешь? Он попросил меня тебя соблазнить. Написать, каков ты в постели…

Отделаться от подруги стоило мне больших трудов.