ИСКУШЕНИЯ И НЕУДАЧИ — ИСПЫТАНИЕ ВЕРЫ

Итак, для нас два величайших факта в истории — это то, что Кровь устранила все наши грехи, и то, что Крест устранил нас самих. Но что можно сказать об искушении? Какую позицию мы должны занять, когда, увидев эти факты и поверив в них, мы обнаруживаем, что в нас снова пробуждаются старые желания? Или, хуже того, мы снова впадаем в прежний грех? Что делать, если мы раздражаемся или совершаем что-то ещё более страшное? Опровергает ли это всё вышеизложенное?

Не забывайте, что одна из главных целей Дьявола всегда состоит в том, чтобы мы усомнились в божественных фактах (ср. Быт. 3:4). После того как мы, получив откровение от Божьего Духа, увидели, что мы действительно умерли с Христом, и стали считать, что это так, он приходит и говорит: «Внутри тебя что-то шевелится. Как ты объяснишь это? Можно ли это назвать смертью?» Что нам ответить, когда это происходит? Именно здесь кроется серьёзное испытание. Чему мы поверим: ощутимым фактам в природной сфере, которые у нас перед глазами, или неощутимым фактам в духовной сфере, которые нельзя ни увидеть, ни научно доказать?

Теперь нам нужно быть очень внимательными. Очень важно вспомнить ещё раз, что является изложенным в Божьем Слове фактом, за который вера может держаться, а что таким фактом не является. Что Бог говорит о том, как происходит это освобождение? Прежде всего Он не говорит, что грех как действующий в нас принцип искореняется в нас или удаляется из нас. Рассчитывать на это — значит совершить полный просчёт и оказаться в ложном положении человека, который, как мы уже говорили выше, записывает в книгу свои двенадцать шиллингов как пятнадцать. Нет, грех не искореняется. Он явно присутствует в нас и, когда есть возможность, одолевает нас и заставляет нас снова грешить — и сознательно, и неосознанно. Вот почему нам всегда нужно помнить о действенности драгоценной Крови.

Но если в отношении совершённых нами грехов Бог, как мы знаем, действует напрямую, удаляя всякое воспоминание о них посредством Крови, то, освобождая нас от силы греха, Бог действует в отношении принципа греха косвенно. Он устраняет не грех, а грешника. Наш старый человек распят с Ним, поэтому тело, которое раньше было орудием греха, становится незанятым, неработающим (Рим. 6:6). Грех, старый господин, по-прежнему существует, но служивший ему раб теперь умерщвлён и потому неподвластен ему, и его члены незаняты. Руки игрока оказываются незанятыми, язык сквернослова оказывается незанят, и теперь эти члены могут использоваться, будучи предоставлены «в оружие праведности Богу» (ст. 13).

Таким образом, термин «освобождение от греха» больше соответствует представленной в Писании мысли, чем термин «победа над грехом». Выражения «освобождён от греха» и «мёртвы для греха» в стихах 7 и 11 подразумевают освобождение от силы, которая продолжает вполне реально существовать, а не освобождение от чего-то уже несуществующего. Грех по-прежнему присутствует в нас, но мы с каждым днём всё больше познаём освобождение от его силы.

Это освобождение настолько реально, что Иоанн смело пишет: «Всякий, кто рождён от Бога, не делает греха… он не может грешить» (1 Ин. 3:9). Однако это утверждение, если понять его неправильно, может легко ввести нас в заблуждение. Иоанн не имеет в виду, что грех больше не присутствует в нашей истории и что мы больше никогда не будем грешить. Он имеет в виду, что для того, что рождено от Бога, грешить — не в его природе. Благодаря новому рождению в нас была посажена жизнь Христа, и грешить — не в её природе. Но есть большая разница между природой и историей чего-либо, и есть большая разница между природой находящейся в нас жизни и нашей историей. Для примера (хотя этот пример не идеален) можно сказать, что кусок дерева «не может» утонуть, потому что это не в его природе; однако с точки зрения истории дерево, разумеется, утонет, если держать его под водой руками. История — это факт, так же как грехи в нашей истории являются историческими фактами; однако природа — это тоже факт, и поэтому полученная нами в Христе новая природа — тоже факт. То, что «в Христе», не может грешить; то, что в Адаме, может грешить и будет грешить, как только у Сатаны появится возможность воспользоваться своей властью.

Таким образом, всё зависит от нашего выбора того, на какие факты мы будем опираться и согласно каким фактам мы будем жить. Мы можем выбрать или ощутимые факты наших повседневных переживаний, или более сильный факт того, что теперь мы «в Христе». Сила Его воскресения — на нашей стороне, и вся Божья сила работает для нашего спасения (Рим. 1:16), но мы ещё должны сделать исторической действительностью то, что уже является божественным фактом.

«Вера же есть овеществление того, на что надеются, убеждение в вещах невидимых» (Евр. 11:1), а «невидимое вечно» (2 Кор. 4:18). Я думаю, все мы знаем, что Евр. 11:1 — это единственное определение веры в Новом Завете, да и вообще в Писаниях. Очень важно, чтобы мы действительно поняли это определение. Распространённый английский перевод этого стиха гласит, что вера — это «сущность того, на что надеются» (Библия короля Якова). Однако употреблённое здесь греческое слово обозначает не просто какой-то предмет («сущность»), а действие. Признаюсь, я лично много лет пытался найти подходящий перевод для этого слова. Особенно удачно оно переведено в «Новом переводе» Джона Нельсона Дарби: «Вера есть овеществление того, на что надеются». Это намного лучше. Такой перевод подразумевает, что мы делаем какие-то вещи действительными в своём переживании.

Как можно что-то «овеществить»? Мы занимаемся овеществлением каждый день. В мире нельзя жить без овеществления. Знаете, в чём разница между сущностью и «овеществлением»? Сущность — это некий предмет, который находится передо мной. Слово «овеществление» означает, что я обладаю силой или способностью, которая делает эту сущность действительной для меня. Приведём простой пример. При помощи органов чувств мы можем воспринимать объекты окружающего мира и переносить их в своё сознание, чтобы оценивать их. Например, зрение и слух — это два моих чувства, которые овеществляют для меня мир света и звуков. У нас есть цвета: красный, жёлтый, зелёный, синий, фиолетовый; эти цвета действительно существуют. Но если я закрою глаза, то для меня эти цвета уже не будут действительны; все они будут просто ничто — для меня. Однако зрение даёт мне способность «овеществлять» цвета, и благодаря этой способности жёлтый цвет становится жёлтым для меня. Теперь цвет уже не просто существует — я способен «овеществить» его. Я способен сделать этот цвет чем-то настоящим для себя и действительным в моём сознании. Это и значит «овеществить».

Если я слеп, я не могу различать цвета; если я глухой, я не могу наслаждаться музыкой. Однако музыка и цвета существуют действительно, и их действительность не зависит от того, способен ли я воспринимать их. Сейчас мы рассматриваем вещи, которые, хотя и невидимы, являются вечными и потому действительными. Разумеется, мы не можем овеществлять божественное своими природными органами чувств, но есть один орган, который способен овеществить «то, на что надеются», то, что связано с Христом, и это вера. Вера делает действительные вещи действительными в моём переживании. Вера «овеществляет» для меня то, что связано с Христом. Сотни тысяч людей читают Рим. 6:6: «Наш старый человек распят с Ним». Для человека, у которого есть вера, это истинно; для человека, который сомневается или соглашается лишь в разуме, не получив духовного озарения, это не истинно.

Не будем забывать, что здесь мы имеем дело не с обещаниями, а с фактами. Божьи обещания открываются нам Божьим Духом, чтобы мы держались за них; но факты есть факты — они остаются фактами независимо от того, верим мы в них или нет. Если мы не верим в факты Креста, они всё равно остаются действительными, просто для нас они теряют всякую ценность. Вера нужна не для того, чтобы сделать действительными эти вещи сами по себе, а для того, чтобы «овеществить» их и сделать их действительными в нашем переживании.

Всё, что противоречит истине Божьего Слова, мы должны считать ложью Дьявола — не потому, что нашим органам чувств та или иная вещь сама по себе не кажется действительным фактом, а потому, что Бог показывает более важный факт, перед которым первый факт должен в итоге отступить. Однажды со мной произошёл случай, который, хотя и не соответствует во всех подробностях рассматриваемому вопросу, всё же может служить иллюстрацией данного принципа. Несколько лет назад я заболел. Шесть ночей подряд у меня была высокая температура, и я не мог заснуть. Затем Бог наконец сказал мне через Писание личное слово исцеления, и поэтому я ожидал, что все симптомы болезни сразу исчезнут. Однако бессонница продолжала мучить меня. Более того, я не просто не мог заснуть; моё состояние сильно ухудшилось. Температура поднялась ещё выше, сердцебиение участилось, голова заболела ещё сильнее. Враг спрашивал: «Где же Божье обещание? Где твоя вера? Что дали все твои молитвы?» Тогда у меня возникло искушение ещё раз усиленно помолиться обо всём этом, однако я получил упрёк, и мне на память пришёл стих: «Твоё слово — истина» (Ин. 17:17). Если Божье Слово — истина, подумал я, то что такое эти симптомы? Это не что иное, как ложь! Тогда я провозгласил врагу: «Эта бессонница — ложь; эта головная боль — ложь; эта температура — ложь; это сердцебиение — ложь. В свете того, что Бог сказал мне, все эти болезненные симптомы являются просто твоей ложью, а сказанное мне Богом Слово — истина». Через пять минут я уснул, и на следующее утро я проснулся совершенно здоровым.

Разумеется, в каком-нибудь личном вопросе наподобие того, который я только что описал, я могу заблуждаться в отношении того, что сказал Бог, но факт Креста не подлежит никаким сомнениям. Мы должны верить Богу, какими бы убедительными ни казались доводы Сатаны.

Умелый лжец лжёт не только словами — он также умеет лгать своими поступками и делами; он легко сумеет не только сказать неправду, но и подсунуть вам фальшивую монету. Дьявол — умелый лжец, и не стоит рассчитывать, что его ложь ограничится лишь словами. Пытаясь поколебать нашу веру в Божье Слово, он будет прибегать к ложным знамениям, ложным чувствам и ложным переживаниям. Я, конечно, не отрицаю действительность «плоти». И далее в нашем исследовании мы будем много говорить об этом. Но сейчас я говорю о том, что мы не должны оставлять ту позицию, которую мы, согласно откровению, занимаем, — в Христе. Как только мы примем свою смерть с Христом в качестве факта, Сатана изо всех сил постарается убедительно показать нам с помощью повседневных переживаний, что мы вовсе не мёртвые, а, напротив, очень даже живые. Поэтому мы должны выбрать, чему мы поверим: сатанинской лжи или Божьей истине. Чем мы будем руководствоваться: видимостью или тем, что говорит Бог?

Я — Вочман Ни. Я знаю, что я — Ни. Это факт, на который я могу уверенно опереться. Конечно, я могу потерять память и забыть, что я — Ни, или мне может присниться, что я — кто-то другой. Однако хочу я этого или не хочу, всё равно я — Ни. Сплю я или бодрствую, всё равно я — Ни. Помню я, кто я такой, или забыл, всё равно я — Ни.

Конечно, если бы я решил притвориться другим человеком, мне было бы намного труднее. Если бы я решил выдать себя за некую мисс К., мне пришлось бы постоянно напоминать себе: «Ты — мисс К.; не забывай, ты — мисс К.». И всё равно, как бы я ни считал себя мисс К., если бы кто-нибудь застал меня врасплох и окликнул меня: «Ни!», я бы поддался и откликнулся на свою фамилию. Факт одержал бы победу над вымыслом, и все мои попытки считать себя кем-то другим в этот критический момент рухнули бы. Но я действительно Ни, поэтому мне совершенно не трудно считать себя Ни. Это факт, и никакие переживания (или отсутствие каких-то переживаний) не могут изменить его.

И точно так же я умер с Христом независимо от того, чувствую я это или нет. Почему я могу быть уверен в этом? Потому что Христос умер, а поскольку «Один умер за всех, значит все умерли» (2 Кор. 5:14). Мои переживания могут подтверждать этот факт, или мне может казаться, что они опровергают его, но факт остаётся неизменным. Пока я опираюсь на этот факт, Сатана не может одолеть меня. Не забывайте, что его нападки всегда направлены против нашей уверенности. Если ему удастся заставить нас усомниться в Божьем Слове, то его цель будет достигнута и мы окажемся в его власти; но если мы будем непоколебимо стоять, уверенно опираясь на возвещённый Богом факт и веря, что Бог не может отречься ни от Своей работы, ни от Своего Слова, то, к каким бы уловкам Сатана ни прибегал, мы можем лишь посмеяться над ним. Если кто-то попробует разубедить меня в том, что я — Ни, я лишь посмеюсь над ним.

«Мы ходим верой, не видимостью» (2 Кор. 5:7). Вам, наверное, известна иллюстрация, в которой Факт, Вера и Переживание идут по верху стены. Факт твёрдо шёл вперёд, не оглядываясь по сторонам и не оборачиваясь. Вера шла за ним, и всё было хорошо, пока Вера не отрываясь смотрела на Факт; но как только Вера забеспокоилась о Переживании и обернулась посмотреть, что происходит с Переживанием, она сразу пошатнулась и упала со стены, и несчастное Переживание упало вслед за ней.

Любое искушение призывает нас в первую очередь заглянуть внутрь себя, оторвать взгляд от Господа и принять в расчёт видимость. Вера постоянно наталкивается на гору — гору доводов, которые на первый взгляд противоречат Божьему Слову, гору явно противоречащих ей вещей в сфере ощутимых фактов. Эти противоречащие вещи включают в себя как наши действительные неудачи, так и кажущиеся и предполагаемые неудачи. И в этом случае или вера, или гора должны отступить. Они не могут стоять одновременно. Беда в том, что слишком часто гора остаётся на месте, а вера отступает. Такого быть не должно. Если в поисках истины мы будем полагаться на свои чувства, сатанинская ложь часто будет казаться достоверной нашим переживаниям; но если мы откажемся принимать как нечто обязательное всё, что противоречит Божьему Слову, и будем твёрдо верить только в Него, то сатанинская ложь начнёт рассыпаться и постепенно наши переживания придут в соответствие с этим Словом.