Некоторые из нас хорошо знают, что значит терять свою душу. Мы уже не можем с лёгкостью исполнять её желания, мы не можем идти у неё на поводу и потворствовать ей — это и значит «потерять» душу. Мы переживаем болезненный процесс, когда нам приходится отказывать своей душе в том, чего она просит. Причём часто мы вынуждены признать, что последовать за Господом до конца нам мешает не какой-то несомненный грех. Часто нас удерживает некая скрытая любовь, некая совершенно невинная природная привязанность, которая уводит нас в сторону. Да, человеческие привязанности играют очень важную роль в нашей жизни, и Крест должен вмешаться в это и совершить свою очищающую работу.

Теперь мы переходим к отрывку из 8-й главы Евангелия от Марка. Я считаю этот отрывок чрезвычайно важным. Наш Господь учил Своих учеников в Кесарии Филипповой, что Он должен претерпеть смерть от рук иудейских старейшин, и сразу после этого Пётр из любви к своему Господину подошёл и начал возражать: «Господь, не делай этого; пожалей Себя; да не будет этого с Тобой!» Из любви к Господу Пётр убеждал Его пожалеть Себя, и Господь упрекнул Петра, как если бы Он упрекал Сатану, за то, что Пётр заботился о человеческом, а не о Божьем. И затем, когда к Нему собралась толпа, Он ещё раз сказал эти слова: «Если кто-нибудь хочет следовать за Мной, пусть отречётся от себя, и возьмёт свой крест, и следует за Мной. Ибо кто хочет спасти свою душу-жизнь, тот потеряет её, а кто потеряет свою душу-жизнь ради Меня и благовестия, тот спасёт её» (ст. 34-35).

Здесь снова всё упирается в душу, и в данном случае на первый план выступает желание души сохранить себя. В душе есть скрытое стремление, которое как бы говорит: «Если мне позволят остаться в живых, то я готов на всё; я согласен на всё, только оставьте меня в живых!» Здесь мы видим, что душа чуть ли не зовёт на помощь: «Идти на Крест, на распятие — это уже чересчур! Будь милостив к себе, пожалей себя! Неужели ты действительно пойдёшь против себя и за Богом?» Некоторые из нас хорошо знают, что, если мы хотим идти за Богом, часто нам приходится поступать вопреки голосу души (либо своей, либо чьей-то ещё) и позволять Кресту действовать, чтобы подавить эти призывы сохранить себя.

Боюсь ли я Божьей воли? Одна дорогая сестра (я уже упоминал о том, как сильно она повлияла на мою жизнь) часто спрашивала меня: «Нравится ли тебе Божья воля?» Это потрясающий вопрос. Она не спрашивала: «Исполняешь ли ты Божью волю?»; она всегда спрашивала: «Нравится ли тебе Божья воля?» Этот вопрос проникает в самую глубину. Я помню, как однажды у неё возникли разногласия с Господом по одному вопросу. Она знала, чего хочет Господь, и в глубине своего сердца она тоже хотела этого. Но ей было трудно сделать шаг, и я слышал, как она молилась: «Господь, я исповедую, что мне это не нравится, но не уступай мне. Просто подожди, Господь, и я уступлю Тебе». Она не хотела, чтобы Господь уступил ей и снизил Свои требования к ней. Её единственным желанием было угодить Ему.

Часто нам бывает нужно прийти к такому рубежу, когда мы готовы отдать Ему то, что мы считаем хорошим и ценным (возможно, это даже что-то, что имеет отношение к Богу), чтобы исполнилась Его воля. Пётр заботился о своём Господе; его поступок был продиктован его природной любовью к Нему. Возможно, нам кажется, что любовь Петра к его Господу была чем-то замечательным — из-за неё Пётр даже осмелился противоречить Иисусу! Только сильная любовь могла толкнуть его на такой поступок! Да, нам кажется, что мы понимаем Петра, но если наш дух будет чист и к нему не будет примешана душа, то мы не повторим с лёгкостью эту ошибку Петра. Мы быстрее поймём, в чём состоит Божья воля, и обнаружим, что она и только она приносит истинную радость нашему сердцу.

Господь Иисус снова обращается к проблеме души в 17-й главе Евангелия от Луки. На этот раз Он говорит о душе в связи со Своим возвращением. Говоря о дне, «когда откроется Сын Человеческий», Он проводит параллель между этим днём и днём, «когда Лот вышел из Содома» (ст. 29-30). Чуть позже Он дважды говорит о «восхищении» святых: «Один будет взят, а другой оставлен», «Одна будет взята, а другая оставлена» (ст. 34-35). Но между ссылкой на то, как Лот был призван выйти из Содома, и этим указанием на то, как Господь соберёт к Себе святых, стоят эти примечательные слова: «В тот день кто будет на крыше, а его добро — в доме, пусть не спускается взять его; подобно ему и тот, кто в поле, пусть не возвращается к тому, что позади. Помните о жене Лота» (ст. 31-32). Помните о жене Лота! Почему? Потому что «кто будет искать возможности сохранить свою душу-жизнь, тот потеряет её, а кто потеряет её, тот сохранит её живой» (ст. 33).

Если я не ошибаюсь, это единственное место в Новом Завете, где говорится о нашей реакции на призыв к восхищению. Возможно, мы думали, что, когда Сын Человеческий придёт, мы будем собраны к Нему как бы автоматически, поскольку в 1 Кор. 15:51-52 говорится: «Все [мы] изменимся — сразу, в мгновение ока, при последней трубе…» Как бы мы ни объясняли расхождение между этими двумя отрывками, отрывок из Евангелия от Луки должен, по крайней мере, заставить нас задуматься, потому что здесь делается очень сильный акцент на том, что один будет взят, а другой оставлен. Всё зависит от нашей реакции на этот призыв, и именно поэтому Господь настоятельно увещевает нас, чтобы мы были готовы (ср. Мф. 24:42).

Для этого, разумеется, есть причина. Этот призыв, конечно же, не произведёт в нас в последнее мгновение чудодейственные изменения совершенно независимо от нашего предшествующего хождения с Господом. Нет, в это мгновение выявится настоящее сокровище нашего сердца. Если им является Сам Господь, то мы не станем оглядываться назад. Всё зависит от того, оглянемся ли мы назад. Нам очень легко привязаться к Божьим дарам больше, чем к Тому, кто их дал. Я бы даже сказал, что нам легко привязаться к Божьей работе больше, чем к Самому Богу.

Позвольте мне привести один пример. В настоящее время я пишу одну книгу. Я уже закончил восемь глав, и мне нужно написать ещё девять, и относительно этого я очень серьёзно упражняюсь перед Господом. Но если вдруг прозвучит призыв: «Взойди сюда!», а моя реакция будет такой: «А как же моя книга?», то вполне возможно, что в ответ мне будет сказано: «Хорошо, оставайся на земле и заканчивай её»! То дорогое для нас дело, которое мы делаем внизу, «в доме», может удержать нас здесь, подобно колу, вбитому в землю.

Вся суть в том, чем мы живём: душой или духом. В этом отрывке из Евангелия от Луки душевная жизнь изображена вовлечённой в земные дела — дела, которые, прошу вас заметить, и в этом случае не представляют собой что-то греховное. Господь упомянул только о том, что люди женятся, сеют, едят, продают. Всё это совершенно законные вещи, в которых, по сути, нет ничего плохого. Но если человек поглощён ими, если его сердце отдано этим делам, то этого достаточно, чтобы удержать вас на земле. Единственный способ избежать этой опасности — потерять свою душу. Красивым примером этого служит поступок Петра в то мгновение, когда он узнал в стоявшем на берегу озера человеке воскресшего Господа Иисуса. Хотя он вместе с другими и вернулся на время к своей прошлой профессии, в это мгновение он забыл про лодку и даже про сеть, которая чудесным образом наполнилась рыбой. Услышав возглас узнавшего Его Иоанна: «Это Господь!», он, как мы читаем, «бросился в море» и поплыл к Иисусу.

Это и есть истинный шаг отрыва от всего остального. Вопрос всегда состоит в том, где моё сердце. Крест должен произвести в нас настоящий духовный отрыв от всего и от всех, кроме Самого Господа.

Однако и это — лишь внешние аспекты в деятельности души. Душа даёт волю своим привязанностям, душа возносится и пытается руководить, душа поглощена земными вещами — всё это ещё мелочи; всё это ещё не главное. Есть что-то более глубокое, и сейчас я попробую объяснить, что это.

КРЕСТ И ПРИНЕСЕНИЕ ПЛОДА

Прочитаем ещё раз Ин. 12:24-25. «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно не упадёт в землю и не умрёт, оно пребывает одно; а если умрёт, то приносит много плода. Тот, кто любит свою душу-жизнь, теряет её; а тот, кто ненавидит свою душу-жизнь в этом мире, сбережёт её к вечной жизни».

Здесь внутренняя работа Креста, о которой мы говорим, то есть потеря души, связывается и сравнивается с тем аспектом смерти Самого Господа Иисуса, который мы уже рассматривали и символом которого является пшеничное зерно. Я имею в виду смерть Господа для увеличения. Целью в данном случае является принесение плода. Перед нами пшеничное зерно, в котором есть жизнь, но «оно пребывает одно». Оно способно передать свою жизнь другим, но для этого оно должно погрузиться в смерть.

Мы знаем, каким путём пошёл Господь Иисус. Он вошёл в смерть, и, как мы уже увидели, Его жизнь снова взошла в виде многих жизней. Сын умер и взошёл как первый из «многих сыновей». Он отдал Свою жизнь, чтобы мы получили её. Именно в этом аспекте Его смерти мы призваны умереть. Именно здесь Он показывает, почему так важно сообразоваться с Его смертью — потому что, теряя посредством её свою природную жизнь, в силе Его воскресения мы становимся способны вкладывать в людей жизнь, делиться с людьми той новой, Божьей жизнью, которая находится в нас. Вот в чём секрет служения; вот как можно быть по-настоящему плодоносным для Бога. Как говорит Павел, «мы, живые, всегда отдаёмся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисуса была явлена в нашей смертной плоти. Так что смерть действует в нас, а жизнь — в вас» (2 Кор. 4:11-12).

Мы переходим к самому главному. Если мы приняли Христа, в нас есть новая жизнь. Мы все обладаем чем-то ценным; у всех нас есть это сокровище в сосуде. Слава Господу за то, что Его жизнь — действительно в нас! Но почему же эта жизнь почти не выражается? Почему она «пребывает одна»? Почему она не переполняет нас и не вкладывает жизнь в других? Почему она почти не проявляется даже в нашей собственной жизни? Причина того, что, хотя в нас присутствует жизнь, в нас так мало признаков этой жизни, состоит в том, что эта жизнь окружена и ограничена нашей душой (так же как пшеничное зерно окружено оболочкой) и потому не может вырваться наружу. Мы живём в душе; мы работаем и служим собственной природной силой; мы не черпаем силы из Бога. Именно душа мешает жизни проявиться. Потеряйте её, ибо только так вы обретёте полноту.

ТЁМНАЯ НОЧЬ — ПРЕДДВЕРИЕ ВОСКРЕСЕНИЯ

Итак, мы возвращаемся к миндальному жезлу, который был положен на ночь в святилище (это была тёмная ночь, когда ничего нельзя было увидеть), а наутро пустил почки. Здесь мы видим смерть и воскресение, жизнь отданную и жизнь приобретённую, а также подтверждение служения. Но как это происходит на практике? Как мне определить, что Бог сейчас подвергает меня подобной работе?

Прежде всего нужно понять одно: наша душа с её запасами природной энергии и природных способностей будет с нами до самой нашей смерти. До самой смерти нам постоянно, изо дня в день будет нужно, чтобы Крест действовал в нас, раскапывая до глубины этот колодец нашей природы. Это условие для служения действует в течение всей нашей жизни, и оно выражено Иисусом в словах: «Пусть отречётся от себя, и возьмёт свой крест, и следует за Мной» (Мк. 8:34). Это никогда не уйдёт в прошлое. Всякий, кто избегает этого, «не достоин Меня» (Мф. 10:38) и «не может быть Моим учеником» (Лк. 14:27). Мы должны постоянно жить по принципу смерти и воскресения, чтобы терять свою душу и давать свободу Духу жизни.

Но здесь тоже возможен переломный момент, который, если мы достигнем и пройдём его, может преобразить всю нашу жизнь и всё наше служение Богу. Это узкие ворота, через которые мы можем выйти на совершенно новый путь. Такой переломный момент произошёл в жизни Иакова в Пениэле. «Природный человек» внутри Иакова стремился достичь Божьей цели. Иаков хорошо знал, что Бог сказал: «Больший будет служить меньшему», но он пытался достичь этой цели с помощью собственной изобретательности. Богу пришлось парализовать природную силу Иакова, и Он сделал это, коснувшись его бедренной мышцы. После этого Иаков по-прежнему мог ходить, но отныне он стал хромым. Это был уже другой Иаков, о чём свидетельствует тот факт, что он получил другое имя. У него по-прежнему были ноги, и он по-прежнему мог использовать их, но теперь их сила испытала на себе прикосновение, и он начал хромать из-за травмы, от которой он так никогда и не оправился.

Бог должен (я не знаю, как это произойдёт, но Он сделает это) привести нас к такому моменту, когда посредством каких-то переживаний в глубине и во тьме наша природная сила будет затронута и существенно ослаблена, чтобы мы уже не смели полагаться на себя. Чтобы добиться этого, с некоторыми из нас Ему пришлось использовать необычные средства и Он провёл нас трудными и болезненными путями. Наконец приходит время, когда нам уже не «нравится» заниматься христианской работой; на самом деле мы уже чуть ли не содрогаемся при мысли о том, что нам нужно делать что-либо именем Господа. Но именно в этот момент Он наконец может начать использовать нас.

Я могу сказать, что в течение первого года после моего обращения у меня было страстное желание проповедовать. Я не мог молчать. Во мне как будто что-то двигалось, и это толкало меня вперёд, и я не мог остановиться. Вся моя жизнь свелась к тому, чтобы проповедовать. Господь по Своей благодати может позволить вам в течение долгого времени заниматься подобными вещами (более того, Он может даже в известной мере благословить ваш труд), но однажды Он коснётся той природной силы, которая движет вами, и с тех пор вы будете делать это уже не потому, что вам этого хочется, а потому, что так хочет Господь. До этого переживания вы проповедовали ради того удовлетворения, которое вы испытывали, служа Богу подобным образом; при этом иногда Господу не удавалось заставить вас сделать то единственное дело, которое было нужно Ему. Вы жили природной жизнью, а эта жизнь очень изменчива. Она является рабом вашего темперамента. Когда эмоциональный подъём побуждает вас идти Его путём, вы мчитесь вперёд на полной скорости, но когда ваши чувства направлены в другую сторону, вы не хотите двигаться вообще, даже если к этому вас обязывает долг. Вы не можете быть гибкими в руках Господа. Поэтому Он вынужден ослаблять в вас силу предпочтений, симпатий и антипатий до тех пор, пока вы не станете делать то или иное дело потому, что так хочет Он, а не потому, что так нравится вам. Теперь вы занимаетесь им независимо от того, получаете ли вы от него удовольствие. Раньше вы испытывали определённое удовлетворение от того, что вы проповедовали или выполняли для Бога какую-то другую работу, и именно поэтому вы и занимались этим. Но теперь вы занимаетесь этим потому, что такова Божья воля, и для вас не важно, получаете ли вы от этого осознанную радость. Истинная радость, которую вы испытываете, исполняя Его волю, глубже, чем ваши изменчивые чувства.