Томми и Таппенс уединились с шефом в его личном кабинете. Его похвальный отзыв об их работе был теплым и искренним.

– Вы поработали превосходно. Благодаря вашим стараниям нам в руки попались как минимум пять весьма интересных персонажей, от которых мы, в свою очередь, получили весьма ценную информацию. Тем временем мне стало известно из надежного источника, что в штаб-квартире в Москве царит переполох, потому что один из их агентов не дал о себе знать. Думаю, что, несмотря на все наши меры предосторожности, они заподозрили что-то неладное, причем не где-нибудь, а в том, что я назову распределительным центром, а именно в «Международном детективном бюро» мистера Теодора Бланта.

– Ну что ж, – сказал Томми, – рано или поздно, но они должны были столкнуться с нами, сэр.

– Как вы только что сказали, к этому все и шло. Тем не менее я до известной степени тревожусь за миссис Бересфорд.

– Я могу о ней позаботиться, – сказал Томми.

– Я могу о себе позаботиться, – сказала Таппенс одновременно с ним.

– Хм, – произнес мистер Картер. – Вас двоих всегда отличала чрезмерная самоуверенность. Объясняется ли такая удачливость вашей сверхчеловеческой находчивостью, или же имеет место некий процент удачи, это я затрудняюсь сказать. Но удача, как вам известно, вещь изменчивая… Впрочем, в мои планы не входит обсуждать этот вопрос. Хорошо зная миссис Бересфорд, я смею предположить, что ее бесполезно даже просить держаться подальше от всеобщего внимания в течение последующей пары недель. Я прав?

Таппенс энергично встряхнула головой.

– В таком случае мне лишь остается сообщить вам имеющуюся у меня информацию. У нас есть все основания полагать, что Москва отрядила в нашу страну специального агента. Нам неизвестно, под каким именем он путешествует, равно как и когда прибудет сюда. Зато мы кое-что про него знаем. Во время войны этот человек доставил нам массу неприятностей. Он был прямо-таки вездесущ и появлялся там, где мы его не ждали. По рождению он русский, но наделен поразительными языковыми способностями и при желании может выдать себя за человека полдюжины национальностей, в том числе и за англичанина. Кроме того, он мастер перевоплощения. И конечно же, у него есть мозги. Это он придумал так называемый пароль «номер шестнадцать».

Когда и как он объявится здесь, мне неизвестно. Тем не менее я почти уверен, что он объявится. А еще нам известно, что он лично не знаком с настоящим Теодором Блантом. Думаю, этот человек придет к вам в офис под каким-либо предлогом и попробует проверить вас при помощи пароля. Первый, как вы знаете, это упоминание цифры шестнадцать. На что полагается дать ответ в виде предложения, содержащего цифру. Второй, как нам только что стало известно, – это вопрос, пересекали ли вы когда-нибудь Ла-Манш. Ответ на него таков: «Я был в Берлине тринадцатого числа прошлого месяца». Насколько нам известно, это всё. Я предлагаю, чтобы вы оба ответили правильно и постарались завоевать его доверие. Поддерживайте обман как только можете. Но даже если вам покажется, что он проникся к вам доверием, не теряйте бдительности. Наш «друг» – человек на редкость проницательный и умеет вести двойную игру, причем лучше вас. Однако в любом случае я возлагаю на вас надежды. Начиная с этого дня я принимаю повышенные меры безопасности. Прошлым вечером в вашем кабинете был установлен диктофон, и мои люди, которые будут находиться в комнате внизу, смогут слышать все, что говорится в вашем кабинете. Таким образом, я буду в курсе событий, и если вдруг что-то произойдет, смогу предпринять все необходимые меры для вашей с женою безопасности, а также получу в свои руки того, за кем давно охочусь.

Получив еще ряд инструкций и обговорив общую линию действий, молодые супруги покинули кабинет и как можно быстрее вернулись к себе, в бюро «Блестящих сыщиков Бланта».

– Уже поздно, – сказал Томми, глядя на часы. – Двенадцать часов. Как долго мы пробыли у шефа! Надеюсь, мы не пропустили какой-нибудь особенно интересный случай.

– В целом, – заметила Таппенс, – мы поработали неплохо. Я тут на днях анализировала результаты. Мы раскрыли четыре загадочных убийства, разоблачили банду фальшивомонетчиков, затем другую – контрабандистов…

– То есть две банды, – подвел итог Томми. – Да-да! Чему я несказанно рад. «Банда» – это звучит так профессионально…

Тем временем Таппенс продолжила перечислять, загибая пальцы.

– Похищение драгоценностей; в двух случаях жертва сумела избежать насильственной смерти; затем случай с пропавшей дамой, которая решила сбросить вес; познакомились с молодой девушкой; раскрыли тайну алиби; и – увы! – один случай, когда мы выставили себя круглыми дураками. Но в целом очень даже неплохо. Я бы сказала, что ума нам не занимать.

– Ты всегда так говоришь, – заметил Томми. – Несмотря ни на что. У меня же такое чувство, что пару раз нам просто крупно повезло.

– Ерунда! – заявила Таппенс. – Все дело в клеточках серого вещества.

– Черт, все-таки однажды мне повезло, – сказал Томми. – Когда Альберт набросил на преступника лассо. Но ты так говоришь, Таппенс, будто все это позади.

– Так оно и есть, – сказала Таппенс и выразительно понизила голос до полушепота. – Это наше последнее дело. Как только мы схватим этого супершпиона, великие детективы уйдут на покой и станут или разводить пчел, или выращивать кабачки[37]. Так уж заведено.

– Устала?

– Пожалуй, да. Кроме того, до сих пор нам сопутствовала удача, а она – вещь изменчивая.

– Ага, кто-то заговорил об удаче! – торжествующим тоном воскликнул Томми.

В этот момент они свернули ко входу в здание, в котором располагалось «Международное детективное агентство», и потому Таппенс не ответила. Альберт, как всегда, был на боевом посту в приемной. Борясь с бездельем, он балансировал – вернее, пытался балансировать – на носу линейкой.

Удостоив его неодобрительным взглядом, «мистер Блант» прошел к себе в кабинет. Здесь он снял пальто и шляпу, после чего открыл шкаф, на полках которого выстроились ряды книг классиков детективного жанра.

– Выбор сужается, – пробормотал Томми. – С кого же мне брать пример сегодня?

Из задумчивости его вывел голос Таппенс, в котором прозвучала необычная нота. Мистер Бересфорд обернулся.

– Томми, – заявила она, – какое сегодня число?

– Секундочку… Кажется, одиннадцатое. А почему ты спрашиваешь?

– Посмотри на календарь.

На стене висел отрывной календарь – у таких обычно каждый день отрывают листок. Воскресенье, шестнадцатое число, гласил он. С утра же был понедельник.

– Клянусь Юпитером, странно! Не иначе как Альберт оторвал лишние страницы. Какой, однако, неаккуратный малый!

– Вряд ли это он, – сказала Таппенс. – Но можно спросить.

Альберт, будучи призван дать объяснения, похоже, сам был удивлен. Он клялся и божился, что оторвал всего один листок – со вчерашним днем. Его заявление имело вещественное доказательство в виде листка, который был найден в камине, в то время как все остальные были выброшены в корзину для мусора.

– Какой аккуратный и методичный преступник, – заметил Томми. – Кто был здесь сегодня утром, Альберт? Какой-нибудь клиент?

– Всего один, сэр.

– И кто же он?

– Вообще-то это была она. Сестра милосердия. Очень расстроенная. Спрашивала про вас. Сказала, что дождется вашего возвращения. Я посадил ее в комнату клерков, потому что там теплее.

– Оттуда ей ничего не стоило войти сюда, и ты не мог этого видеть. И давно она ушла?

– Примерно полчаса назад. Сказала, что зайдет во второй половине дня. Такая милая и добрая. Прямо-таки материнского вида…

– Материнского… марш отсюда, Альберт!

Парень с оскорбленным видом удалился.

– Странное, однако, начало, – сказал Томми. – Что ей здесь понадобилось? Как-то мне это не нравится… Надеюсь, в камине не спрятана бомба или что-то в этом роде?

Убедившись, что никакой бомбы нет, он уселся за стол и обратился к Таппенс:

– Mon ami[38], мы имеем дело с серьезнейшим случаем. Надеюсь, ты помнишь дело человека, которое было номером четвертым? Его я раздавил, как яичную скорлупу, в Доломитовых Альпах – при помощи сильной взрывчатки, bien entendu[39]. Но он не погиб! О нет, они никогда не погибают, эти супербандиты. Это тот самый человек, даже более того, если можно так выразиться. Он номер четыре в квадрате; иными словами, теперь он номер шестнадцать. Ты меня поняла, друг мой?

– О да, отлично, – отозвалась Таппенс. – Ты великий Эркюль Пуаро.

– Именно. Никаких усов, зато масса серого вещества.

– У меня такое чувство, – сказала Таппенс, – что это конкретное приключение удостоится названия «Триумф Гастингса».

– Никогда! – возразил Томми. – Так не бывает. Однажды друг-идиот – навсегда друг-идиот. В таких вещах есть свой этикет. Кстати, mon ami, вы не могли бы сделать пробор посередине, не сбоку? Нынешний эффект несимметричен и производит удручающее впечатление.

На столе у Томми прозвенел звонок. Он тоже нажал на кнопку. В кабинет шагнул Альберт с визиткой в руках.

– Князь Владировский, – прочел Томми себе под нос и посмотрел на Таппенс. – Интересно… Пусть он войдет, Альберт.

Вошедший был среднего роста, осанистый, со светлой бородкой, на вид лет тридцати пяти.

– Мистер Блант? – спросил он; его английский был идеальным. – Мне рекомендовали вас как профессионала высочайшего уровня. Скажите, вы не согласились бы взяться за мой случай?

– Если вы соблаговолите ввести меня в курс дела…

– Безусловно. Дело касается дочери моего друга, девушки шестнадцати лет. Надеюсь, вы понимаете, что нам не нужен скандал…

– Мой дорогой друг, – заявил Томми. – Наше бюро успешно работает вот уже шестнадцать лет благодаря тому, что мы неукоснительно следуем этому принципу.

Как ему показалось, глаза князя вспыхнули блеском. Если так оно и было, то длилось всего мгновение.

– Насколько я понимаю, у вас есть филиалы по ту сторону Ла-Манша.

– О да! Кстати, – и он четко и выразительно проговорил нужную фразу, – я сам был в Берлине тринадцатого числа прошлого месяца.

– В таком случае, – сказал незнакомец, – нам нет необходимости прибегать к вымыслу. Давайте забудем про дочь моего друга. Вам известно, кто я – по крайней мере, насколько я понимаю, вас предупредили о моем визите.

С этими словами он кивнул на отрывной календарь на стене.

– Вы правы, – отозвался Томми.

– Мои друзья, я прибыл сюда, чтобы заняться расследованием. Что здесь у вас происходило?

– Измена, – произнесла Таппенс, не в силах больше хранить молчание.

Русский переключил внимание на нее и удивленно выгнул брови.

– Ага, вот как? Так я и думал… Это Сергей?

– Нам так кажется, – ответила Таппенс, даже не моргнув глазом.

– Что ж, меня это не удивляет. Но, скажите, сами вы не под подозрением?

– Мы так не думаем. Видите ли, мы ведем немало серьезных дел…

Русский кивнул.

– Что ж, весьма мудро с вашей стороны. Тем не менее мне лучше не приходить сюда второй раз. В данный момент я остановился в «Блитце». Я возьму Маризу… ведь это, как понимаю, Мариза?

Таппенс кивнула.

– Под каким именем она известна здесь?

– Мисс Робинсон.

– Хорошо, мисс Робинсон, вы вернетесь со мною в «Блитц» и там отобедаете в моей компании. Затем мы все встретимся в три часа в штабе. У вас есть вопросы? – спросил он, глядя на Томми.

– Никаких, все предельно понятно, – ответил тот, ломая голову над тем, где находится этот штаб. Тем не менее он догадался, что это тот самый штаб, чье местонахождение и надеялся раскрыть мистер Картер.

Таппенс встала и надела длинное черное пальто с леопардовым воротником, после чего объявила, что готова сопровождать князя.

Они вместе вышли из бюро. Томми остался в кабинете, раздираемый противоречивыми чувствами. Что, если испортился диктофон? Или загадочная сестра милосердия каким-то образом догадалась о наличии подслушивающего устройства и вывела его из строя?

Он схватил телефон и набрал некий номер. Сначала его встретило молчание в трубке, затем знакомый голос ответил.

– Все отлично. Сейчас буду в «Блитце».

Спустя пять минут Томми и мистер Картер встретились в Пальмовом дворике «Блитца». Мистер Картер излучал уверенность и оптимизм.

– Вы все проделали блестяще. Князь с дамой сейчас в ресторане. Там двое моих людей, действуют под видом официантов. Подозревает он что-либо или нет – а я склоняюсь к тому, что нет, – он в наших руках. Наверху два моих агента не спускают глаз с его номера, а другие готовы следовать за ним по пятам, куда бы он ни пошел. Так что не переживайте за вашу жену. Мы постоянно будем держать ее в поле зрения. Я не намерен рисковать ее жизнью.

Время от времени к ним подходил доложить обстановку то один, то другой из секретных агентов. В первый раз это был официант, который принял у них заказ на коктейли, второй – модный молодой человек с отсутствующим взглядом.

– Они выходят, – сказал мистер Картер. – Давайте на всякий случай зайдем за колонну, вдруг они захотят здесь присесть. Но мне почему-то кажется, что он поведет ее к себе в номер… Так я и думал.

Со своего наблюдательного поста Томми увидел, как русский и Таппенс пересекли вестибюль и вошли в лифт.

Спустя несколько минут Томми заерзал.

– Как вы думаете, сэр, ну то есть одни, в номере…

– Там внутри мой человек – прячется за диваном. Не волнуйтесь, мой друг.

К Картеру через весь вестибюль подошел один из официантов.

– Получил сигнал, сэр, что они поднялись наверх, но в номере так и не появились. Так и нужно?

– Что? – Картер резко развернулся. – Я собственными глазами видел, как они вошли в лифт. Всего, – он посмотрел на часы, – четыре с половиной минуты назад. Говорите, они еще не появились?..

Он поспешил к лифту, который минуту назад спустился вниз, и заговорил с лифтером в униформе.

– Вы только что доставили наверх, на второй этаж, джентльмена со светлой бородкой в сопровождении молодой дамы.

– Не на второй, а на третий, как сказал джентльмен.

– Ой! – Шеф заскочил в лифт и жестом велел Томми следовать его примеру. – Везите нас на третий этаж, пожалуйста. Ничего не понимаю, – пробормотал он себе под нос. – Но главное – спокойствие. Каждый выход из отеля под наблюдением. На третьем этаже тоже есть мой человек. Скажу больше – на каждом этаже. Я постарался прикрыть все тылы.

Дверь лифта открылась, и они, выбежав из него, помчались по коридору третьего этажа. На полпути им навстречу попался агент, одетый официантом.

– Всё в порядке, шеф, они в триста восемнадцатом номере.

Картер облегченно вздохнул.

– Понял. А там нет второго выхода?

– Это люкс, но из него в коридор выходят две эти двери – по одной в каждой комнате. Чтобы попасть на лестницу или к лифтам, они будут вынуждены пройти мимо нас.

– Ну что ж, тогда всё хорошо. Позвоните вниз и узнайте, на чье имя заказан номер.

Официант вернулся через пару минут.

– На имя миссис Кортланд ван Снайдер из Детройта.

– У меня появились вопросы. Эта миссис ван Снайдер, она или сообщница, или… – Мистер Картер не договорил. – Прислушайтесь, внутри что-нибудь слышно? – внезапно спросил он.

– Ни звука. Но двери плотно подогнаны. Из-за них при всем желании мало что услышишь.

Мистер Картер быстро принял решение.

– Что-то мне это совсем не нравится. Мы должны попасть внутрь. У вас есть дубликат ключа?

– Разумеется, сэр.

– Позовите Эванса и Клайдсли.

Как только подоспела помощь, они все вместе приблизились к двери номера и бесшумно повернули в замке ключ.

Дверь открылась, и они оказались в небольшой прихожей. Справа – открытая дверь в ванную комнату, прямо перед ними – гостиная. Дверь слева была закрыта, и из-за нее доносился какой-то слабый звук, похожий на астматическую одышку. Мистер Картер распахнул дверь и вошел.

Комната оказалась спальней с огромной двуспальной кроватью, застеленной розовым с золотом покрывалом. На ней, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, выпучив от боли и гнева глаза, лежала немолодая, модно одетая женщина.

По знаку мистера Картера его агенты быстро проверили весь номер, но в спальню вошли только Томми и шеф. Наклонившись над пленницей, чтобы развязать на ней узлы, Картер озадаченно обвел взглядом комнату. Не считая огромного количества поистине американского багажа, та была совершенно пуста. Ни русского, ни Таппенс.

Через минуту к нему подлетел официант и доложил, что во второй комнате тоже никого. Томми выглянул в окно, однако тотчас вернулся и покачал головой. Балкона в номере не было – за окном вниз к тротуару уходила лишь отвесная стена.

– Вы уверены, что они вошли именно в этот номер? – властно осведомился Картер.

– Разумеется. Кроме того… – агент кивнул в сторону женщины на кровати.

С помощью перочинного ножа Картер перерезал душивший ее шарф. Тем не менее тотчас же стало ясно, что, несмотря на все ее страдания, миссис Кортланд ван Снайдер сохранила дар речи.

Как только она дала выход своему возмущению, мистер Картер довольно мягко спросил:

– Если вы не возражаете, мы бы хотели услышать от вас, что, собственно, произошло, причем с самого начала.

– Думаю, я подам на отель в суд. Это же безобразие! Я искала пузырек с микстурой от простуды, когда на меня сзади накинулся какой-то мужчина и разбил у меня под носом какой-то флакон. Не успела я и глазом моргнуть, как потеряла сознание. А когда пришла в себя, оказалось, что я, связанная по рукам и ногам, лежу на кровати, и один Бог ведает, что случилось с моими драгоценностями… Думаю, он унес их с собой.

– Ваши драгоценности в целости и сохранности, – сухо заметил мистер Картер. Он огляделся по сторонам и поднял с пола какой-то предмет. – Вы стояли там же, где я сейчас, когда этот мужчина напал на вас?

– Именно здесь, – подтвердила миссис ван Снайдер.

В руках у мистера Картера был осколок стекла. Он понюхал его и протянул Томми.

– Этилхлорид, – пробормотал он. – Моментально отключает сознание. Правда, ненадолго, секунды на две-три. Когда вы очнулись, этот человек наверняка еще находился в комнате. Разве не так, миссис ван Снайдер?

– А что я вам только что сказала?.. О, я едва не сошла с ума, видя, как он уносит ноги, в то время как я сама была не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Уносит ноги? – резко спросил мистер Картер. – И куда же?

– Вон в ту дверь, – она указала на дверь на противоположной стене. – С ним еще была девушка… Правда, она плохо держалась на ногах. Не иначе тоже получила дозу.

Картер вопросительно посмотрел на своих подручных.

– Эта дверь ведет в соседний номер. Предполагается, что она с обеих сторон закрыта на засов.

Мистер Картер внимательно осмотрел дверь, после чего выпрямился и повернулся к даме на кровати.

– Миссис ван Снайдер, – негромко сказал он, – вы по-прежнему утверждаете, что тот человек вышел через эту дверь?

– Разумеется, через нее. Почему бы нет?

– Потому что дверь закрыта с этой стороны, – сухо заметил мистер Картер. И в подтверждение своих слов подергал за ручку.

На лице миссис ван Снайдер возникло неподдельное изумление.

– Если только никто не закрыл дверь следом за ним, – сказал мистер Картер, – он никак не мог уйти через эту дверь. – И повернулся к Эвансу, который только что вошел в комнату. – Насколько я понимаю, в соседнем номере их нет? Есть здесь еще какие-нибудь двери?

– Нет, сэр, однозначно никаких.

Картер еще раз внимательно осмотрелся по сторонам. Открыл вместительный платяной шкаф, заглянул под кровать, в каминную трубу и за шторы. Затем его, похоже, осенило. Невзирая на пронзительные протесты миссис ван Снайдер, он открыл огромный сундук и быстро перекопал его содержимое.

Внезапно Томми, который до этого внимательно рассматривал дверь между номерами, воскликнул:

– Подойдите сюда, сэр! Посмотрите вот сюда. Они действительно ушли через эту дверь.

Язычок задвижки был очень хитро подпилен, очень близко к углублению, так что сочленение было едва заметно.

– Дверь не открывается, потому что заперта с обеих сторон, – пояснил Томми.

В следующее мгновение они снова были в коридоре. Официант запасным ключом открыл дверь в соседний люкс. Никаких постояльцев в нем не было. Подойдя к двери, соединявшей оба номера, они поняли, что задвижка подпилена и здесь. Сама дверь была заперта, а ключ вынут из скважины. Увы, при всем этом в номере не было никаких признаков пребывания бородатого русского и Таппенс. Не считая двери между номерами, там была лишь одна дверь, выходившая в коридор.

– Но ведь я наверняка увидел бы, как они выходили! – воскликнул официант. – Я не мог не заметить их. Могу поклясться на чем угодно, что в коридоре их не было!

– Проклятье! – воскликнул Томми. – Не могли же они раствориться в воздухе!

Картер вновь был само спокойствие, зато его мозг активно работал.

– Позвоните вниз и узнайте, кто последним занимал этот люкс и когда.

Оставив Клайдсли охранять второй люкс, Эванс бросился выполнять его поручение. Вскоре он поднял голову от телефона.

– Некий молодой инвалид-француз, месье Поль де Варе. С ним была сиделка-медсестра. Они съехали сегодня утром.

С губ переодетого официантом агента сорвался испуганный возглас, а сам он побледнел как мел.

– Инвалид и сиделка, – пролепетал он. – Они попались мне навстречу в коридоре. Мне и в голову не могло прийти… Я их столько раз видел раньше!

– Ты уверен, что это были те же самые люди? – вскричал мистер Картер. – Ты уверен, приятель? Ты хорошо на них посмотрел?

Агент покачал головой.

– Я на них даже не взглянул. Как вы понимаете, я ждал появления других – мужчины со светлой бородой и девушки.

– Разумеется, – простонал мистер Картер. – На это они и рассчитывали…

Внезапно вскрикнув, Томми наклонился и вытащил из-под дивана небольшой черный сверток. Как только он его развернул, из него выпала пара вещей. Сама внешняя обертка оказалась длинным черным пальто, в котором в тот день была Таппенс. Внутри оказалось ее платье и длинная светлая борода.

– Теперь все ясно, – сердито произнес Томми. – Таппенс у них в руках. Этот русский дьявол ушел от нас, а сиделка и этот инвалид – его сообщники. Они поселились здесь заранее, за день или два, чтобы персонал отеля привык к их присутствию. В ресторане он понял, что попал в западню, и решил осуществить собственный план. Возможно, рассчитывал на то, что соседний люкс будет пуст, потому что именно тогда он подпилил замки. В любом случае ему удалось нейтрализовать обитательницу номера и Таппенс. Он привел ее сюда, переодел в мужскую одежду, изменил собственную внешность и как ни в чем не бывало вышел вон. Одежду для этого маскарада он наверняка приготовил заранее. Что мне непонятно, как ему удалось подчинить себе Таппенс…

– А вот мне понятно, – произнес мистер Картер. С этими словами он поднял с пола небольшой металлический предмет. – Это часть иглы для подкожных инъекций. Он ввел ей наркотик.

– О боже! – простонал Томми. – И он сбежал от нас!

– Этого мы не знаем, – быстро возразил Картер. – Смею напомнить, что все выходы под наблюдением.

– Да, но ждут мужчину и молодую женщину, а не сиделку с мальчишкой-инвалидом… Они уже наверняка покинули отель.

Кстати, так и оказалось. По словам портье, сиделка и ее пациент уехали на такси всего пять минут назад.

– Послушайте, Бересфорд, – сказал Картер. – Ради Бога, возьмите себя в руки. Вы же знаете, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы найти вашу жену. Сейчас я возвращаюсь к себе в кабинет. Не пройдет и пяти минут, как к ее поискам будет подключен каждый агент в моем распоряжении. Они от нас не уйдут.

– Вы уверены, сэр? Этот русский – настоящий дьявол. Посмотрите, с какой ловкостью он провернул это дело… Нет-нет, я не сомневаюсь, что вы сделаете все возможное. Только боюсь, что уже слишком поздно. К сожалению, пока что удача на их стороне.

Выйдя из отеля «Блитц», Томми зашагал по улице, почти не замечая, куда идет. Его как будто парализовало. Где искать? Что делать?

Дойдя до Грин-парк, он рухнул на скамейку. И почти не заметил, как на противоположный конец сел кто-то еще. Каково же было его удивление, когда рядом раздался хорошо знакомый голос:

– Если вы не против, я позволю себе смелость…

Томми поднял глаза.

– Привет, Альберт, – глухо сказал он.

– Я все знаю, сэр, но только вы не слишком переживайте…

– Не переживайте, – усмехнулся Бересфорд. – Легко сказать…

– Но вы сами подумайте, сэр! «Блестящие сыщики Бланта». Они всегда на коне. Заранее прошу меня извинить за мои слова, но я случайно подслушал, как и вы и ваша миссус спорили сегодня утром про месье Пуаро и его серое вещество. Так вот, сэр, почему бы вам не пустить в ход ваше? И тогда посмотрим, что можно будет сделать.

– Эх, дружище, в книгах пустить в ход клеточки серого вещества куда легче, чем в жизни…

– И все же, – стоял на своем Альберт. – Я не верю, что наша миссус даст себя обезвредить. Да вы и сами знаете, какая она. Она как та резиновая кость, которые покупают собачкам. Сколько ее ни грызи, ей все нипочем.

– Альберт, – произнес Томми, – ты меня взбодрил.

– В таком случае, почему бы не пустить в ход серые клеточки?

– Какой ты, однако, упрямый, Альберт… Ну что же, до сих пор мы с успехом пользовались этим приемом. Так попробуем еще разок. Давай аккуратно разложим по полочкам имеющиеся у нас факты. В десять минут третьего наш шпион входит в лифт. Спустя пять минут мы разговариваем с лифтером, и, услышав, что он нам сказал, спешим на третий этаж. Примерно в девятнадцать минут третьего мы входим в номер люкс миссис ван Снайдер. Итак, какой важный факт бросается нам в глаза?

Оба умолкли, ожидая, как какой-нибудь важный факт бросится в глаза если не одному, то другому. Увы. Этого не случилось.

– Скажите, а был в номере сундук? – спросил Альберт с задорным блеском в глазах.

– Mon ami, – сказал Томми, – ты плохо представляешь себе психологию американской женщины, только что вернувшейся из Парижа. Я бы сказал, там было около девятнадцати сундуков.

– Я это к чему спросил, сэр. Сундук – удобная вещь, если у вас есть труп, от которого нужно избавиться… Нет-нет, я не хотел сказать, что она мертва.

– Мы осмотрели лишь два из них, самые большие, в которые при желании можно спрятать тело. Какой следующий факт в нашем хронологическом порядке?

– Вы пропустили один – когда миссус и этот тип, одетый сиделкой, прошли мимо официанта в коридоре.

– Это, по идее, произошло до того, как мы подошли к лифту, – сказал Томми. – Они лишь чудом не столкнулись с нами. Да, быстрая работа. Я даже…

Он не договорил.

– В чем дело, сэр?

– Тсс, mon ami, мне в голову пришла одна мысль – грандиозная, я бы сказал, какая рано или поздно приходила в голову Эркюлю Пуаро. Что, если… О боже, надеюсь, я успею вовремя!

С этими словами он бросился вон из парка; Альберт – за ним по пятам, на бегу вопрошая:

– Что случилось, сэр? Я ничего не понимаю!

– Ничего страшного, – ответил Томми. – Не понимаешь – и не надо. Гастингс никогда не понимал. Не будь твои серые клеточки качеством пониже моих, какое удовольствие я получал бы от этой игры… Черт, я несу какую-то околесицу, но не могу ничего поделать. Ты хороший парень, Альберт. Ты знаешь, чего стоит Таппенс, а она стоит дюжины таких, как мы с тобой.

Рассуждая на бегу и задыхаясь, Томми вновь оказался в вестибюле отеля «Блитц». Здесь ему на глаза попался Эванс. Бересфорд тотчас отвел его в сторону, чтобы быстро сказать несколько слов. Вдвоем они вошли в лифт. Альберт вскочил вслед за ними.

– Третий этаж, – сказал Томми.

Рядом с дверью номер 318 они остановились. Эванс достал ключ и решительно вставил его в скважину. Без всякого предупреждения все трое вошли в спальню миссис ван Снайдер.

Дама по-прежнему лежала на кровати – правда, на этот раз неглиже. Она удивленно уставилась на вошедших.

– Извините, что мы вошли без стука, – с приятной улыбкой произнес Томми. – Я ищу мою жену. Не могли бы вы встать с кровати?

– Мне кажется, вы сошли с ума! – выкрикнула миссис ван Снайдер.

Томми, наклонив голову, задумчиво посмотрел на нее.

– Весьма артистично, – произнес он. – Но этого мало. Мы проверили под кроватью, но не заглянули внутрь. Помню, ребенком я сам любил там прятаться. Горизонтально, поперек кровати, под подголовным валиком. А вот этот сундук… как удобно в нем вынести тело! Но мы слишком быстро к вам нагрянули. Вы лишь успели опоить Таппенс зельем и спрятать ее под валиком, а также дать вашим сообщникам из соседнего номера возможность связать вас и заткнуть вам рот. Признаюсь честно, на тот момент мы клюнули на вашу историю.

Однако если призадуматься и разложить все по полочкам – то следует признать, что невозможно опоить зельем молодую женщину, переодеть ее в мальчишескую одежду, связать по рукам и ногам другую женщину и изменить собственную внешность – и все это за пять минут… Просто физически невозможно.

Сиделка с мальчиком были отвлекающим маневром. Предполагалось, что мы бросимся по их следу, а миссис ван Снайдер примем за несчастную жертву бандитов… Эванс, будь добр, помоги даме подняться с постели. Кстати, ты вооружен? Отлично.

Несмотря на все ее громкие протесты, миссис ван Снайдер была поднята со своего ложа. Томми сорвал простыни с матраца.

Там, поперек изголовья, лежала Таппенс – глаза закрыты, лицо воскового оттенка. На какой-то миг Томми охватил ужас, но затем он увидел, что грудь ее чуть заметно поднимается и опускается. Таппенс была под действием наркотика, однако жива.

Бересфорд повернулся к Альберту и Эвансу.

– А теперь, господа, – театрально произнес он, – заключительный удар!

Быстрым движением он схватил миссис ван Снайдер за ее причудливо уложенные волосы. Те остались у него в руке.

– Так я и думал! – воскликнул Томми. – Номер шестнадцать…

Примерно через полчаса Таппенс открыла глаза и увидела склонившихся над ней доктора и Томми.

На события следующей четверти часа мы накинем завесу пристойности. Скажем лишь, что по истечении этого времени доктор отбыл, предварительно заверив Томми, что всё в порядке.

– Mon ami, Гастингс, – нежно произнес сыщик, – как я рад, что вы живы…

– Мы поймали номера шестнадцатого?

– В очередной раз я смял его, как яичную скорлупу. Иными словами, он в руках у Картера. Спасибо клеточкам серого вещества… Кстати, я поднимаю Альберту жалованье.

– Расскажи мне об этом!

Томми с чувством описал ей последние события, правда, опустив при этом кое-какие подробности.

– Ты, наверное, страшно за меня испугался? – еле слышно спросила Таппенс.

– Я бы так не сказал. Никогда нельзя терять голову.

– Врунишка! – заявила она. – На тебе до сих пор лица нет.

– Согласен, я немного поволновался, дорогая. И предлагаю поставить на этом деле точку. Что ты скажешь?

– Совершенно с тобой согласна.

Томми облегченно вздохнул.

– Я надеялся, что ты проявишь благоразумие. После такого шока…

– Это не шок. Кстати, против шока я ничего не имею.

– Крепкая, как резиновая кость, – прошептал Томми.

– У меня есть дело получше, – продолжала Таппенс. – Нечто гораздо более увлекательное. Что-то такое, чего я никогда не делала раньше.

Томми с опаской посмотрел на нее.

– Даже не смей думать, Таппенс. Я запрещаю.

– А как ты мне это запретишь, если это закон природы?

– Таппенс, ты это о чем?

– О нашем ребенке, конечно, – ответила Таппенс. – О таких вещах больше не говорят шепотом. О них кричат во всеуслышание. О нашем будущем малыше. Томми, согласись, что это замечательно!