– Мой дорогой, мой дорогой друг, – воскликнула Таппенс, размахивая густо намазанной маслом булкой.

Томми смотрел на нее минуты две, после чего по его физиономии расплылась широкая улыбка.

– Мы должны проявлять осторожность, – шепнул он.

– Верно, – довольно ответила Таппенс. – Ты угадал. Я – знаменитый доктор Форчун, а ты – суперинтендант Белл[34].

– А почему Реджинальд Форчун – это ты?

– Потому, что я люблю горячие булочки с маслом.

– Да, это приятная сторона, – согласился Томми. – Но есть и другая. Тебе придется осматривать разбитые в лепешку лица, не говоря уже о грудах мертвых тел.

Вместо ответа Таппенс бросила ему письмо. От удивления брови Томми полезли на лоб.

– Рэндольф Уилмотт, американский посол. Интересно, что ему нужно?

– Это мы узнаем завтра, в одиннадцать часов.

Точно в назначенное время в кабинет «мистера Бланта» шагнул мистер Рэндольф Уилмотт, посол Соединенных Штатов Америки при британском королевском дворе, и, прочистив горло, заговорил в свойственной ему велеречивой манере:

– Я прибыл к вам, мистер Блант, кстати, надеюсь, что в вашем лице я разговариваю с самим мистером Блантом?

– Безусловно, – сказал Томми. – Я Теодор Блант, глава агентства.

– Я всегда предпочитаю иметь дело с главами департаментов, – заявил Уилмотт. – Мне так удобнее во всех отношениях. Как я только что намеревался сказать, мистер Блант, этот случай ужасно действует мне на нервы. Нет никакого смысла тревожить по его поводу Скотленд-Ярд. В любом случае, я от него не слишком пострадал, и возможно, просто имела место нелепая ошибка. Тем не менее я никак не могу взять в толк, почему она произошла. Я бы сказал, что в ней нет ничего криминального, и все-таки хотелось бы во всем разобраться. Терпеть не могу, когда мне непонятны причина и следствие чего бы то ни было.

– Совершенно с вами согласен, – поддакнул Томми.

Мистер Уилмотт тем временем продолжал. Он был многословен и вдавался в самые мелкие детали. Наконец Томми сумел вставить словечко.

– Я вас понял, – произнес он. – Ситуация такова. Неделю назад вы прибыли сюда лайнером «Номадик». В какой-то момент ваш саквояж был перепутан с саквояжем другого джентльмена, по имени Ральф Уэстерхэм, чьи инициалы совпадают с вашими. Вы взяли его саквояж, он взял ваш. Мистер Уэстерхэм тотчас обнаружил ошибку и отправил вам в посольство ваш саквояж и забрал свой. Я верно изложил события?

– Все именно так и было. Наши саквояжи очень похожи, и на том, и на другом имелись одинаковые инициалы. В принципе нетрудно понять, что могла произойти ошибка. Я сам ничего не знал, пока мой камердинер не сообщил мне о ней, добавив, что мистер Уэстерхэм – это сенатор, которого я искренне уважаю, – вернул мой саквояж и прислал за своим.

– В таком случае, боюсь, я не понимаю…

– Сейчас поймете. Это только начало истории. Вчера я случайно встретился с сенатором Уэстерхэмом и шутки ради упомянул историю с саквояжами. К моему великому удивлению, он понятия не имел, о чем я говорю, а когда я объяснил ему, что к чему, всячески отрицал, что такая путаница имела место. Он не забирал по ошибке с корабля мой саквояж. Более того, в его багаже такового не было вообще.

– Какая удивительная история…

– Совершенно с вами согласен, мистер Блант. В ней с начала и до конца все совершенно непонятно. Ведь если кто-то решил украсть мой саквояж, то зачем ему было прибегать к этой путанице? В любом случае, мой саквояж украден не был, а, напротив, был мне возвращен. С другой стороны, если его взяли по ошибке, то почему на втором стояли инициалы сенатора?.. Нет, этот случай в голове не укладывается. И все же, пусть даже любопытства ради, хочу в нем разобраться, ибо пока не вижу в нем ни крупицы смысла. Надеюсь, для вас он не слишком пустячный и вы от него не откажетесь?

– Ничуть. Я бы назвал это небольшой интригующей проблемой, которая, как вы только что сами сказали, может иметь массу самых простых объяснений, и, тем не менее, она не может не озадачивать. Во-первых, непонятна сама причина подмены, если таковая действительно имела место. Вы говорите, что из вашего саквояжа, когда вам ему вернули, не пропало никаких вещей?

– Мой камердинер говорит, что нет. Он наверняка это знает.

– Что же в нем было, позвольте вас спросить?

– Главным образом ботинки.

– Ботинки? – растерялся Томми.

– Именно, – подтвердил мистер Уилмотт. – Ботинки. Странно, не правда ли?

– Надеюсь, вы простите за мой вопрос, – сказал Томми. – Скажите, вы не носите за подкладкой ботинок или внутри каблуков никаких секретных бумаг или чего-то подобного?

Его вопрос, похоже, позабавил посетителя.

– Надеюсь, секретная дипломатия еще не дошла до этого.

– Только в книжках, – чуть виновато улыбнулся Томми. – Но поймите, мы же должны как-то объяснить эту путаницу… Кстати, а кто пришел за саквояжем – ну, за тем, который не ваш?

– По всей видимости, кто-то из слуг Уэстерхэма. Совершенно обычный человек, как я понимаю. По крайней мере, мой камердинер не заметил в нем ничего подозрительного.

– Скажите, а ваш саквояж до этого вскрывали?

– Этого я сказать не могу. Думаю, что нет. Может, вам стоит расспросить моего камердинера? Он наверняка расскажет вам об этом деле больше, чем я.

– Думаю, это лучшее из решений, мистер Уилмотт.

Посол чиркнул на визитной карточке несколько слов и протянул ее Томми.

– Смею предположить, что вы предпочтете приехать в посольство и расспросить его там? Если нет, я могу прислать его сюда к вам. Кстати, его имя Ричардс.

– Благодарю вас, мистер Уилмотт. Но я предпочел бы приехать в посольство.

Дипломат встал и посмотрел на часы.

– О боже, я опоздаю на встречу… Итак, до свидания, мистер Блант. Оставляю это дело целиком и полностью в ваших руках.

С этими словами он поспешил прочь. Томми посмотрел на Таппенс. Та, войдя в роль незаменимой мисс Робинсон, что-то записывала в блокноте.

– Ну, и что ты скажешь по этому поводу, моя старушка? – спросил Томми. – Ты заметила в этой истории, как только что выразился наш гость, хотя бы крупицу смысла?

– Никакой, – радостно призналась Таппенс.

– В любом случае, это только начало. Из чего следует, что смысл, если таковой имеется, спрятан где-то глубоко.

– Ты так думаешь?

– Это лишь общепризнанная гипотеза. Вспомни Шерлока Холмса, и как глубоко масло погрузилось в петрушку, то есть, я хотел сказать, наоборот[35]. Меня всегда снедало желание узнать об этом случае как можно больше. Надеюсь, Ватсон когда-нибудь извлечет его из своей записной книжки. Вот тогда я умру счастливым. А пока – давай за дело.

– Согласна, – пискнула Таппенс. – Какой он медлительный, наш уважаемый мистер Уилмотт, зато какой надежный…

– Она знает мужчин, – сказал Томми. – Вернее, он знает мужчин… Черт, нетрудно запутаться, когда ты берешься играть роль детектива-мужчины.

– О, мой дорогой друг, мой дорогой друг!

– Чуть больше чувства, Таппенс, и чуть меньше повторений.

– Классическую фразу невозможно повторять слишком часто, – ответила Таппенс с чувством собственного достоинства.

– Лучше съешь горячую булочку, – участливо посоветовал Томми.

– Только не в одиннадцать часов утра. Спасибо. Какой, однако, глупый случай… Ботинки, это надо же! Но почему?

– А почему бы и нет? – отозвался Томми.

– Что-то здесь не так. Ботинки, – покачала головой Таппенс. – Всё не так. Кому нужны ботинки другого человека? Это просто какое-то безумие.

– Возможно, они просто перепутали саквояжи? – предположил Томми.

– Возможно. Но если бы кому-то понадобились бумаги, то взяли бы сумку с депешами. Ведь когда речь идет о послах, обычно думают лишь о разного рода документах.

– Ботинки оставляют следы, – задумчиво произнес Томми. – Что, если они хотели где-то проложить дорожку из следов Уилмотта?

Таппенс вышла из роли и задумалась над его словами, но в конце концов покачала головой.

– Это кажется совершенно невероятным, – сказала она. – Нет, думаю, нам придется смириться с тем фактом, что ботинки посла здесь ни при чем.

– Итак, – вздохнул Томми. – Наш следующий шаг – расспросить верного Ричардса. Возможно, он прольет хоть какой-то свет на эту историю.

Предъявив визитку посла, Томми был допущен под своды посольства, где его уже ждал, готовый дать показания, бледный молодой человек с приятными манерами и негромким голосом.

– Я Ричардс, сэр, камердинер мистера Уилмотта. Насколько я понимаю, вы желали видеть меня.

– Да, Ричардс. Мистер Уилмотт почтил меня сегодня утром своим визитом. В частности, он предложил, чтобы я приехал в посольство и задал вам несколько вопросов. Дело касается саквояжа.

– Я знаю, сэр, мистер Уилмотт очень расстроился по этому поводу. Хотя я не совсем понимаю почему, поскольку ничего не пропало. Я также понял, по словам человека, который пришел за вторым саквояжем, что тот принадлежит сенатору Уэстерхэму, но я мог ошибиться.

– Как выглядел этот человек?

– Средних лет, седоволосый, с хорошими манерами. Я бы сказал, весьма респектабельный. Как я понял, он камердинер сенатора Уэстерхэма. Он вернул саквояж мистера Уилмотта и забрал другой.

– Саквояж открывали?

– Который из двух, сэр?

– Тот, который был принесен с борта судна. Впрочем, мне интересно узнать и про другой, тот, который принадлежит мистеру Уилмотту. Как, по-вашему, его открывали?

– Я бы сказал, что нет. Он был все так же перехвачен ремнями, как и на судне. Предполагаю, что джентльмен – кем бы он ни был – лишь слегка приподнял крышку и, поняв, что произошла ошибка, тотчас ее захлопнул.

– Ничего не пропало? Никаких мелочей?

– По-моему, нет… Сэр, я уверен, что ничего.

– А как насчет того, другого? Вы начали распаковывать его?

– Видите ли, сэр, я как раз открывал его в тот момент, когда прибыл посыльный сенатора Уэстерхэма. Я успел лишь расстегнуть ремни.

– Полностью вы его не открывали?

– Мы лишь вместе расстегнули замки, чтобы убедиться, что на этот раз нет никакой ошибки. Тот человек сказал, что всё в порядке, вернул на место ремни и унес саквояж с собой.

– И что было там внутри? Тоже ботинки?

– Нет, сэр, думаю, в основном туалетные принадлежности. Я точно заметил банку с солью для ванн.

Томми решил оставить эту тему.

– Скажите, а вы не замечали, чтобы во время плавания кто-то посторонний заходил в каюту вашего хозяина.

– Нет, сэр, не видел.

– То есть ничего подозрительного не было?.. Интересно, а что я сам имею под этим в виду? – спросил он самого себя с легкой улыбкой. – Ничего подозрительного – лишь слова!

Молодой человек перед ним задумался.

– Похоже, теперь я припоминаю…

– Да? – с интересом спросил Томми – И что же?

– Может, это никак не связано с этой историей. Но там была одна молодая особа…

– Вот как? Молодая особа? И что она делала?

– Едва не упала в обморок, сэр. Такая милая юная леди… Мисс Эйлин О’Хара. Изящная, невысокого роста, с темными волосами. Слегка экзотической наружности.

– И?.. – спросил Томми с возросшим интересом.

– Как я уже сказал, сэр, ей сделалось дурно. Рядом с каютой мистера Уилмотта. Она попросила меня позвать доктора. Я положил ее на диван, а сам вышел за доктором. Я не сразу его отыскал, а когда нашел и привел в каюту, то юная леди уже почти пришла в себя.

– О! – воскликнул Томми.

– Вы думаете, сэр, что…

– Здесь трудно сказать что-то определенное, – уклончиво ответил сыщик. – Скажите, мисс О’Хара путешествовала одна?

– Мне кажется, что да, сэр.

– И вы не видели ее с тех пор, как сошли на берег?

– Нет, сэр.

– Итак, – произнес Томми, проведя пару минут в задумчивости. – Думаю, на сегодня всё. Спасибо вам, Ричардс.

– Спасибо вам, сэр.

Вернувшись в детективное агентство, Томми пересказал жене разговор с Ричардсом. Та внимательно его выслушала.

– Что ты об этом думаешь, Таппенс?

– О мой дорогой друг, врачи всегда скептически смотрят на внезапный обморок. Это так удобно! И еще Эйлин, и вдобавок О’Хара… Звучит до невозможности по-ирландски, тебе не кажется?

– По крайней мере, есть за что зацепиться. Знаешь, что я намерен сделать? Дать о ней объявление в газету.

– Что?

– Да-да. Любая информация, касающаяся мисс Эйлин О’Хара, о которой известно, что она плыла на таком-то судне в такое-то время. Если она действительно Эйлин О’Хара, то откликнется сама, или же найдется кто-то, кто снабдит нас информацией о ней. Пока для нас это единственная надежда за что-то зацепиться.

– А ты не подумал, что можешь ее вспугнуть? Заставишь насторожиться?

– Что поделать, – вздохнул Томми. – Всегда приходится чем-то рисковать.

– Все равно я пока не вижу в этом смысла, – нахмурилась Таппенс. – Если банда жуликов на час-другой захватила саквояж дипломата, после чего вернула его владельцу, какая им была от этого выгода? Если только там не было бумаг, с которых они хотели снять копии, но мистер Уилмотт клянется, что в саквояже ничего подобного не было.

Томми смерил ее задумчивым взглядом.

– Ты очень хорошо все описала, Таппенс, – произнес он в конце концов. – И дала мне кое-какую идею.

Спустя два дня, когда его жена была на обеденном перерыве, Томми, в одиночку сидя в строгом кабинете мистера Теодора Бланта, был занят тем, что развивал свой ум чтением последнего сенсационного триллера.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге вырос Альберт.

– К вам некая молодая особа, сэр, мисс Сайсли Марч. Говорит, что приехала к вам в ответ на объявление.

– Пригласи ее немедленно, – воскликнул Томми, засовывая роман в выдвижной ящик.

Спустя минуту Альберт распахнул для посетительницы дверь. Томми лишь успел заметить, что у нее светлые волосы и она очень даже хорошенькая, когда произошло нечто из ряда вон выходящее.

Дверь, в которую только что вышел Альберт, довольно грубо распахнулась настежь. В дверном проеме застыла довольно колоритная фигура – крупный, темноволосый мужчина испанской наружности в алом галстуке. Черты его лица были искажены гневом. В руке он держал сверкающий пистолет.

– Так вот он, кабинет этого мистера «Длинный Нос» Бланта! – произнес он на совершенном английском. Вернее, злобно прорычал. – Руки вверх, а не то я стреляю!

Угроза, по всей видимости, была настоящей. Томми послушно поднял руки. Издав возглас ужаса, девушка прижалась к стене.

– Эта юная леди пойдет со мною, – заявил вошедший. – Да, да, моя дорогая. Ты видишь меня первый раз в жизни, но это ничего не значит. Я не позволю, чтобы мои планы рушились из-за какой-то девчонки вроде тебя. Я, кажется, припоминаю, что ты была среди пассажиров «Номадика». Ты, по всей видимости, совала свой нос в дела, которые тебя не касались, но в мои намерения не входит позволить тебе выболтать все этому мистеру Бланту. Какой, однако, сообразительный джентльмен этот мистер Блант со своими объявлениями… Но так уж получилось, что я слежу за колонками объявлений. Иначе откуда мне стало бы известно про его небольшую игру?

– Вы мне весьма интересны, – произнес Томми. – Прошу вас, продолжайте.

– Дерзость вам не поможет, мистер Блант. Отныне вы у меня на мушке. Бросайте это расследование, и мы не станем вас трогать. В противном случае – Бог вам в помощь. Смерть быстро настигает тех, кто срывает наши планы!

Томми ничего не ответил. Он смотрел вошедшему через плечо, как будто там маячил призрак. На самом же деле «мистер Блант» увидел нечто такое, что вызвало у него еще большие опасения, нежели какой-то там призрак. До сих пор он не воспринимал Альберта как фактор в игре. Томми счел само собой разумеющимся, что парень уже столкнулся с загадочным незнакомцем, и теперь, по всей видимости, лежал, оглушенный рукояткой пистолета, на полу в вестибюле. Теперь же он увидел, что Альберт каким-то чудом ускользнул от внимания незваного гостя. Однако вместо того чтобы, на старый добрый английский манер, броситься за полицейским, Альберт решил действовать в одиночку. Дверь за спиной незнакомца бесшумно открылась, и в проеме вырос Альберт с мотком веревки на плече.

Из груди Томми вырвался сдавленный крик протеста, но, увы, слишком поздно. Сгорая от энтузиазма, парень набросил на голову незнакомцу веревочную петлю и дернул за конец веревки. Незнакомец покачнулся назад.

Произошло то, что должно было произойти. Грянул выстрел. Томми почувствовал, как мимо его уха со свистом пролетела пуля и впилась в штукатурку стены за его спиной.

– Попался, дружище! – довольный собой выкрикнул Альберт. – Сэр, я заарканил его! В свободное время я практиковался кидать лассо. Вы не могли бы мне помочь? Он вырывается.

Томми поспешил на помощь верному Альберту, мысленно заметив, что не следует давать помощнику слишком много свободного времени.

– Ты идиот! – заявил он. – Почему ты не побежал за полицейским? Из-за твоих дурацких игр он едва не проделал дырку в моей голове… Черт, я ни разу в жизни не был на такой тонкий волосок от смерти, как сейчас!

– Я заарканил его в два счета, – повторил гордый собой Альберт. – Подумать только, что эти ребята умеют делать в прериях…

– О да, – согласился Томми. – Только мы с тобой не в прериях. Мы, если ты забыл, находимся в высокоцивилизованном городе. А теперь, мой дорогой сэр, – обратился он к поверженному противнику, – что прикажете с вами делать?

Ответом на его вопрос стал поток проклятий на иностранном языке.

– Тише! – сказал Томми. – Я не понимаю ни слова из того, что вы говорите, но почему-то почти уверен, что это не тот язык, на котором вы до этого разговаривали с дамой. Надеюсь, вы извините его, мисс… Простите, но в этой суматохе, боюсь, я забыл ваше имя.

– Марч, – ответила девушка. Она по-прежнему была бледна и тряслась от страха; тем не менее отошла от стены и встала рядом с Томми, глядя на поверженную фигуру незнакомца на полу. – Что вы намерены с ним сделать?

– Могу сбегать и привести полицейского, – предложил свою помощь Альберт. Но Томми, подняв глаза, заметил, как девушка слегка покачала головой, и понял намек.

– Давай на первый раз его отпустим, – произнес он. – Тем не менее я не откажу себе в удовольствии спустить его с лестницы. Может, хотя бы это научит его хорошим манерам по отношению в даме.

С этими словами он снял веревку, подтащил жертву за ноги к двери и столкнул по лестнице вниз.

Последовала череда вскриков, а потом глухой удар. После чего, раскрасневшись, но сияя улыбкой, Томми вернулся в кабинет.

Девушка во все глаза смотрела на него.

– Вы сделали ему больно?

– Надеюсь, – ответил сыщик. – Но эти иностранцы имеют привычку кричать еще до того, как ушиблись, поэтому сказать точно не могу. Давайте вернемся ко мне в кабинет, мисс Марч, и возобновим наш прерванный разговор. Крайне сомнительно, что нас кто-то прервет во второй раз.

– Я на всякий случай буду держать наготове лассо, – пообещал верный Альберт.

– Нет, лучше убери его, – строго ответил Томми.

Следом за девушкой он прошел к себе в кабинет и занял место за столом. Мисс Марч, в свою очередь, села на стул лицом к нему.

– Я даже не знаю, с чего начать, – сказала она. – Как вы уже слышали от этого человека, я была в числе пассажиров «Номадика». Особа, о которой вы дали объявление, мисс О’Хара, тоже путешествовала этим рейсом.

– Именно, – ответил Томми. – Это нам уже известно. Но я подозреваю, что вам что-то известно о ее делах на борту судна. Иначе бы сей колоритный джентльмен вряд ли бы счел своим долгом вмешаться в наш разговор.

– Я расскажу вам все. Этим рейсом плыл американский посол. Однажды, когда проходила мимо его каюты, я увидела внутри женщину. Она была занята чем-то совершенно необычным; я даже остановилась, чтобы понаблюдать за ней. В руке у нее был мужской ботинок и…

– Ботинок? – взволнованно воскликнул Томми. – Извините, мисс Марч, я перебил вас. Продолжайте.

– Небольшими ножницами она разрезала подкладку, после чего засунула что-то внутрь. Правда, в следующее мгновение в коридоре показались врач и еще один человек. Она тотчас рухнула на кушетку и застонала. Я решила посмотреть, что будет дальше. Из разговора я поняла, что она притворилась, будто ей дурно. Я говорю «притворилась», потому что, когда заметила ее в первый раз, с нею все было в порядке.

Томми кивнул.

– И?..

– Мне неприятно рассказывать вам следующую часть. Мне было любопытно. Кроме того, я начиталась всяких глупых книжек, и потому мне было интересно узнать, что она засунула в ботинок мистера Уилмотта – бомбу или отравленную иглу. Понимаю, это звучит абсурдно, но я действительно так подумала. Как бы то ни было, в следующий раз, проходя мимо пустой каюты, я шмыгнула внутрь и проверила ботинок. Из-под подкладки я вытащила полоску бумаги. Я держала ее в руке, но в следующий миг до моего слуха донеслись шаги стюарда, и я поспешила вон из каюты, чтобы не быть пойманной. Сложенный листок бумаги был по-прежнему зажат у меня в руке. Вернувшись к себе в каюту, я изучила его. Вы не поверите, мистер Блант, но там ничего не было, кроме стиха из Библии.

– Стиха из Библии? – переспросил заинтригованный ее словами Томми.

– По крайней мере, я так тогда подумала. Понять я его не смогла, но подумала, что это работа какого-то религиозного маньяка. В любом случае, я не видела смысла возвращать его назад. Я хранила его до вчерашнего дня, когда сделала из него кораблик для моего племянника, который он пустил в плавание по ванне. По мере того как бумага намокала, на ней стал появляться какой-то странный рисунок. Тогда я выхватила ее из воды и разгладила. Благодаря воде на бумаге высветилось тайное сообщение. Что-то вроде чертежа, похожего на вход в гавань. А вскоре после этого мне на глаза попалось ваше объявление в газете.

Томми вскочил со стула.

– Но ведь это крайне важно! Теперь мне все понятно. Чертеж – это, по всей видимости, план оборонительных сооружений гавани. И он был украден этой женщиной. Опасаясь, что за ней следят, она не решилась хранить его среди своих вещей, зато придумала, где его можно отлично спрятать. Позднее она получила в свои руки саквояж, в котором лежал ботинок, но, к своему разочарованию, обнаружила, что бумага исчезла. Скажите мне, мисс Марч, вы принесли эту бумагу с собой?

Девушка покачала головой.

– Она у меня на работе. Я держу салон красоты на Бонд-стрит. Видите ли, я представляю нью-йоркскую фирму «Цикламен», именно поэтому и ездила в Нью-Йорк. Я подумала, что бумага эта может быть важна, и потому, прежде чем идти к вам, заперла ее в сейфе на работе… Скажите, следует ли поставить в известность Скотленд-Ярд?

– Безусловно.

– В таком случае пойдемте ко мне, достанем ее из сейфа, после чего сразу отправимся в Скотленд-Ярд.

– Сегодня у меня много дел, – ответил Томми, вновь надевая профессиональную маску, и даже посмотрел на часы. – Епископ Лондонский хочет, чтобы я расследовал для него одно дело. Весьма любопытная проблема, касающаяся церковных одеяний и двух викариев…

– В таком случае, – сказала мисс Марч, вставая, – я пойду одна.

Томми поднял руку в знак протеста.

– Я только что собирался сказать, – произнес он, – что епископ может подождать. Я пошлю ему пару слов с Альбертом. Убежден, мисс Марч, что до тех пор пока бумага эта не будет передана в Скотленд-Ярд, вы подвергаете себя опасности.

– Вы действительно так считаете? – спросила девушка с сомнением в голосе.

– Не просто считаю. Я в этом уверен. Одну минутку…

Томми набросал в блокноте пару слов, затем вырвал лист и сложил. Взяв шляпу и трость, он сообщил девушке, что готов сопровождать ее. В приемной с важным видом протянул сложенный листок Альберту.

– Меня вызвали по срочному делу. Объясните это его преосвященству, когда он придет сюда. А здесь мои заметки по этому делу для мисс Робинсон.

– Отлично, сэр, – ответил, подыгрывая ему, Альберт. – А как насчет жемчугов герцогини?

Томми раздраженно махнул рукой.

– Они тоже подождут.

Вместе с мисс Марч он поспешил вниз. Где-то посередине лестницы им навстречу попалась Таппенс, которая поднималась вверх. Томми прошел мимо, удостоив ее резким замечанием:

– Опять опаздываете, мисс Робинсон. Меня вызывают по важному делу.

Таппенс застыла, раскрыв рот, и посмотрела им вслед. Затем, сделав удивленное лицо, поднялась в кабинет.

Не успели они выйти на улицу, как к ним подкатило такси. Томми уже было собрался сесть в него, но передумал.

– Вы любите ходить пешком, мисс Марч? – спросил он с серьезным видом.

– Да, а в чем дело? Не лучше ли было воспользоваться такси? Добрались бы гораздо быстрее.

– Наверное, вы не заметили, но таксист только что отказал пассажиру чуть дальше по улице. Он поджидал нас. Ваши враги не дремлют. Если вы не возражаете, нам лучше пройтись до Бонд-стрит пешком. На оживленной улице они не посмеют что-то против нас предпринять.

– Уговорили, – ответила девушка с сомнением в голосе.

И они зашагали в западном направлении. Улицы, как и сказал Томми, были полны народа, поэтому шли они медленно. Кроме того, Томми постоянно был начеку. Иногда он быстрым жестом оттаскивал девушку в сторонку, хотя лично она ничего подозрительного не замечала.

В какой-то момент, посмотрев на нее, сыщик проникся раскаянием.

– У вас чертовски усталый вид. Тот человек наверняка напугал вас… Давайте зайдем в это кафе и выпьем по чашке крепкого кофе. Думаю, вам не повредит глоток бренди.

Девушка с легкой улыбкой покачала головой.

– В таком случае пусть будет только кофе, – сказал Томми. – Думаю, можно рискнуть. Вряд ли он будет отравленным.

Посидев какое-то время в кафе, они отправились дальше чуть более бодрым шагом.

– Думаю, мы оторвались от них, – произнес Томми, глядя через плечо.

«Цикламен Лимитед» оказалось небольшим заведением на Бонд-стрит, с бледно-розовыми занавесками из тафты. Витрину украшали две баночки крема для лица и кусок мыла.

Сайсли Марч вошла первой, Томми – вслед за нею. Внутри помещение оказалось крошечным. Слева располагался стеклянный прилавок с туалетными принадлежностями. За прилавком сидела немолодая женщина с седыми волосами и хорошим цветом лица. Появление Сайсли она отметила легким кивком, после чего продолжила беседу с покупательницей, которую в данный момент обслуживала.

Покупательницей была невысокая темноволосая женщина. Она стояла к ним спиной, так что ее лица не было видно. По-английски она говорила медленно, тщательно подбирая слова. Справа был диван и два кресла, на столике перед ними – какие-то журналы. Там сидели двое мужчин – по всей видимости, скучающие мужья, ожидающие жен.

Сайсли Марч направилась прямо в дверь в конце помещения, которую она придержала для Томми. Не успел он войти, как покупательница у прилавка воскликнула:

– Мне кажется, это мой amico![36]

С этими словами она бросилась за ними следом и вставила между дверью и косяком ногу, чтобы дверь не закрылась. Одновременно вскочили на ноги «скучающие мужья». Один кинулся вслед за нею, другой подскочил к продавщице и грубо зажал ей рот, не давая крику сорваться с ее губ.

Тем временем события за дверью развивались с удивительной быстротой. Не успел Томми войти в комнату, как ему на голову накинули тряпку. В ноздри тотчас ударил противный, резкий запах. Впрочем, уже в следующий момент тряпка была сорвана, а тишину пронзил женский крик.

Томми заморгал и закашлялся, растерянно глядя на представшее его взгляду зрелище. Справа от него был загадочный незнакомец, что приходил к нему всего несколько часов назад. При этом один из скучавших в креслах мужчин деловито надевал на него наручники. Прямо перед ним Сайсли Марч отчаянно вырывалась из хватки женщины, которую продавщица только что обслуживала за прилавком. Затем эта женщина повернула голову, вуаль отстегнулась от шляпки и упала, и взору Томми предстали хорошо знакомые черты. Таппенс.

– Отлично сработано, старушка, – сказал Томми, шагнув ей навстречу. – Давай я тебе помогу. Я бы, мисс О’Хара, на вашем месте прекратил сопротивление. Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас мисс Марч?

– Это инспектор Грейс, Томми, – сказала Таппенс. – Как только я прочла записку, которую ты мне оставил, я позвонила в Скотленд-Ярд, и когда пришла сюда, меня у входа уже ждал инспектор Грейс со своим помощником.

– Я рад, что этот джентльмен наконец-то в наших руках, – сказал инспектор, указывая на пленника. – Мы уже давно разыскиваем его. У нас не было оснований подозревать это заведение. Нам казалось, что это на самом деле салон красоты.

– Видите ли, – мягко пояснил Томми, – мы должны быть предельно осторожны. Зачем кому-то понадобился саквояж посла всего на час-другой? Хорошо, я задам тот же вопрос иначе. Допустим, важен был тот, второй саквояж. И кому-то было нужно, чтобы он на час-другой оказался у посла. Что еще немаловажно: багаж дипломатов, в отличие от багажа простых смертных, не подлежит унизительной процедуре таможенного досмотра. То есть тут однозначно идет речь о контрабанде. Но контрабанде чего? Чего-то явно небольшого. Первым делом я подумал о наркотиках.

Затем в моем кабинете была разыграна эта живописная комедия. Они прочли мое объявление в газете и решили сбить меня со следа, а если не получится, то вообще избавиться от меня. Но когда Альберт выкинул свой фокус с лассо, я заметил на лице моей очаровательной гостьи выражение неподдельной досады. Что совершенно не вписывалось в отведенную ей роль. По идее, нападение незнакомца было призвано укрепить мое доверие к ней. Я, как мог, сыграл роль доверчивого сыщика – глазом не моргнув проглотил ее совершенно неправдоподобную историю, позволил заманить себя сюда… Правда, я успел оставить инструкцию, как поступить в данной ситуации. Под разными причинами я оттягивал наш приход в это место, чтобы дать тебе достаточно времени.

Сайсли Марч посмотрела на него с каменным лицом.

– Вы с ума сошли. Что вы рассчитываете здесь найти?

– Если вспомнить слова Ричардса о том, что он видел банку с солью для ванн, как вы отнесетесь к тому, инспектор, если мы начнем с нее?

– Весьма здравая мысль, сэр.

С этими словами он взял одну из изящных розовых жестянок и высыпал ее содержимое на стол. Девушка рассмеялась.

– Подлинные кристаллы, говорите? – сказал Томми. – Обычная сода.

– Посмотри в сейфе, – подсказала Таппенс.

В углу стоял небольшой сейф. Ключ от него был в замке. Томми открыл дверцу и тотчас довольно вскрикнул. Задняя часть сейфа представляла собой углубление в стене, до отказа набитое банками с солью для ванн. Бесконечными рядами банок. Взяв одну из них, Томми открыл крышку. Сверху лежало несколько крупинок розовых кристаллов. Под ними оказался тонкий белый порошок.

Инспектор издал радостный возглас.

– Так я и думал, сэр. Ставлю на десять к одному, что это чистый кокаин. Мы знали, что поставщик находится где-то здесь, поближе к Вест Энду, но никак не могли вычислить, где именно. Поздравляю, отличная работа, сэр.

– Скорее, это триумф «Блестящих сыщиков Бланта», – сказал Томми, обращаясь к Таппенс, когда они вместе вышли на улицу. – Как это здорово, однако, иметь жену! Благодаря твоим постоянным наставлениям я наконец научился отличать натуральных блондинок от крашеных. Чтобы я купился на золотые кудри, те должны быть натуральными. Сейчас мы с тобой сочиним отчет о проделанной работе послу. Необходимо проинформировать его, что расследование этого случая завершено. А теперь, мой дорогой друг, как насчет чая и бессчетного количества горячих булочек с маслом?