– Таппенс, ты знаешь, где мы сегодня обедаем?

Миссис Бересфорд задумалась над этим вопросом.

– В «Ритце»? – с надеждой в голосе спросила она.

– Подумай еще раз.

– В том милом ресторанчике в Сохо?

– Нет, – многозначительно произнес Томми, – в заведении попроще. А именно, вот в этом.

С этими словами он ловко затащил ее внутрь заведения, которое только что назвал, и подвел к угловому столику с мраморной столешницей.

– Отлично, – с довольным видом произнес Томми, усаживаясь. – Лучше даже быть не может.

– Откуда в тебе эта страсть к незамысловатой жизни? – удивилась Таппенс.

– Ватсон, вы видите, но не наблюдаете… Мне не дает покоя вопрос, заметит нас одна из этих высокомерных девиц, что работают здесь официантками, или нет? Отлично, кажется, она движется в нашу сторону. Разумеется, ее мысли сейчас в другом месте, хотя несомненно и то, что на уровне подсознания ее ум занят такими вещами, как яичница с ветчиной и чайники, полные чая… Котлету с жареной картошкой, мисс, большую чашку кофе, булочку, масло и тарелку холодного языка вот для этой леди.

Официантка презрительным тоном повторила заказ, однако Таппенс внезапно подалась вперед и перебила ее:

– Нет-нет, только не котлету с жареной картошкой. Принесите этому джентльмену ватрушку и стакан молока.

– Ватрушку и стакан молока, – с еще большим презрением повторила официантка и, думая о чем-то своем, удалилась.

– Я этого не заказывал, – холодно произнес Томми.

– Но согласись, что я права. Ты ведь Старик в Углу[22]. Где твой обрывок бечевки?

Томми вытащил из кармана спутанный моток бечевки и завязал на ней пару узелков.

– Вот, теперь все как надо, до мельчайших деталей, – проворчал он.

– Нет, в заказе ты допустил одну небольшую ошибку, – возразила Таппенс.

– Женщины – страшные буквоедки, – заметил Томми. – Если есть что-то такое, чего я терпеть не могу, так это молоко. Ватрушки же вечно какие-то омерзительно желтые.

– Будь художником, – сказала Таппенс. – Наблюдай за мною, когда я наброшусь на холодный язык. Как я, однако, обожаю холодной язык… Ну вот, теперь я готова выступить в роли мисс Полли Бертон[23]. Завяжи большой узел и начинай.

– Прежде всего, – произнес Томми, – в сугубо неофициальной ипостаси, позволь мне указать вот на какую вещь. Последнее время бизнес идет довольно вяло. И если он не идет к нам, значит, мы сами должны идти к нему. Нужно приложить наш общий ум к решению какой-нибудь великой публичной тайны. Что автоматически подводит меня к загадке Саннингдейла.

– А! – с интересом воскликнула Таппенс. – Саннингдейлская загадка!

Томми извлек из кармана мятый кусок бумаги и положил его на стол.

– Это последний портрет капитала Сессла, в том виде, в каком он появился в «Дейли лидер».

– И все же, – сказала Таппенс, – мне интересно, почему никто не подает на эти газеты в суд? На портрете изображен мужчина, только и всего.

– Когда я сказал «загадка Саннингдейла», наверное, мне следовало добавить фразу «так называемая», – поспешил добавить Томми. – Загадка для полиции, но никак не для проницательного ума.

– Завяжи еще один узелок, – сказала Таппенс.

– Не знаю, что именно ты помнишь об этом деле.

– Всё, – заявила Таппенс, – просто я не хочу портить твой стиль работы.

– Это произошло более трех недель назад, – произнес Томми. – Отвратительная находка на одной из знаменитых площадок для гольфа. Два члена клуба, пришедших размяться на утреннем воздухе, к своему ужасу, обнаружили тело мужчины, лежащее лицом вниз на седьмой лунке. Еще до того, как они его перевернули, стало понятно, что это капитан Сессл, известная фигура в мире гольфа. Он всегда носил яркую голубую куртку.

Капитан Сессл был любитель приходить на площадку рано утром, чтобы потренироваться в одиночку. Сначала подумали, что он стал жертвой внезапного сердечного приступа. Однако после того как тело осмотрел врач, был сделан зловещий вывод, что это убийство. Капитан был заколот в сердце весьма интересным предметом – булавкой от дамской шляпки. Кроме того, было установлено, что смерть наступила, по крайней мере, двенадцать часов назад.

Все это заставило посмотреть на это дело в новом свете. Вскоре обнаружились весьма любопытные факты. Практически последним, кто видел капитана живым, был его друг и партнер мистер Холлаби из страховой компании «Дикобраз». Он рассказал следующее.

В тот день они с Сесслом сыграли партию. После чая капитан предложил сыграть до наступления темноты еще несколько лунок. Холлаби согласился.

Похоже, Сессл пребывал в прекрасном расположении духа и был в отличной спортивной форме. Через площадку тянется дорожка, и в тот момент, когда они играли у шестой лунки, Холлаби заметил идущую по ней женщину. Высокую, в коричневом платье. Впрочем, он к ней не присматривался. Что касается Сессла, тот ее, похоже, вообще не заметил.

– Та самая дорожка пересекает поле перед седьмой меткой, – продолжал Томми. – Женщина прошла мимо и встала на дальней стороне, как будто кого-то ждала. Капитан Сессл первым дошел до стартовой метки, поскольку мистер Холлаби нагнулся, чтобы заменить флажок. Дойдя до следующей метки, он увидел, что Сессл разговаривает с женщиной. Когда же он подошел ближе, оба резко обернулись, и Сессл крикнул через плечо: «Погоди, я сейчас».

После чего он и женщина, все так же о чем-то беседуя, отошли дальше. В том месте дорожка покидает пределы площадки и тянется между двумя живыми изгородями соседних садов, после чего выходит к дороге, ведущей на Уиндлшэм.

Капитан Сессл сдержал свое слово. Через пару минут, к великому удовлетворению Холлаби, он вернулся. Тем более что вслед за ними шла еще одна пара игроков, хотя уже начинало смеркаться. Они возобновили игру, но от Холлаби не скрылось, что его напарник чем-то расстроен. Он часто промахивался, лицо его было хмурым, на лбу собралась глубокая морщина. Он почти не реагировал на слова своего напарника, а его игру было не узнать. Судя по всему, его мысли были заняты чем-то другим.

Капитан сыграл седьмую лунку, а затем восьмую, после чего объявил, что уже темно и ему пора домой. В этом месте пролегает еще одна узкая тропка, из тех, что ведут к Уиндлшэмской дороге. Капитан удалился в том направлении, потому что это был кратчайший путь до его дома, который, кстати, стоит на этой самой дороге. Тем временем двое других игроков, майор Барнард и мистер Леки, достигли их лунки. Мистер Холлаби рассказал им о внезапной смене настроения у капитана. Кстати, они тоже заметили, как он разговаривал с женщиной в коричневом платье, но поскольку были довольно далеко от них, то не рассмотрели ее лицо. Всем троим не давал покоя вопрос, что такого она могла сказать их другу-капитану, отчего он так расстроился.

Они вместе вернулись в клуб и, насколько известно, были последними, кто видел капитана Сессла живым. Была среда, а по средам до Лондона продают дешевые билеты. Муж с женой, которые ведут дела в бунгало капитана Сессла, согласно заведенному правилу, уехали в Лондон и вернулись поздним поездом. Войдя в дом, они решили, что хозяин у себя в комнате и уже спит. Его супруга, миссис Сессл, на тот момент гостила у родственников.

Убийство капитана было предметом разговоров в течение девяти дней. Никто не мог представить себе мотив. Много говорили о том, кто была та высокая женщина в коричневом платье. Ответа ни у кого не нашлось. Полицию, как обычно, ругали за нерасторопность – причем весьма несправедливо. Ибо уже через неделю была арестована некая Дорис Эванс, которой вменили убийство капитала Энтони Сессла.

Улик у полиции было мало. В руке мертвеца осталась прядь светлых волос, а на пуговице голубой куртки налипли несколько шерстяных оранжевых нитей. Однако дотошные расспросы на станции и в других местах помогли выяснить следующее.

В тот вечер, около семи часов, на станцию прибыла молодая особа в костюме оранжевого цвета и спросила, как ей пройти к дому капитана Сессла. Спустя два часа та же самая девушка вновь появилась на станции. Шляпка сидела на ней криво, волосы выбились из прически, а сама она, похоже, была чем-то взволнована. Девушка спросила о поездах до Лондона и постоянно оглядывалась через плечо, как будто была чем-то напугана.

Наши полицейские во многих отношениях просто молодцы. Почти не имея вещественных улик, они сумели выйти на эту особу и опознать ее как некую Дорис Эванс.

Ей было предъявлено обвинение в убийстве. Кроме того, ее предупредили, что ее показания могут быть использованы против нее, однако она настояла на том, что сделает заявление. И это свое заявление она повторила в мельчайших подробностях и без каких-либо существенных отклонений на всех последующих слушаниях.

Ее история была такова: по профессии она машинистка. Однажды вечером в кино познакомилась с прилично одетым джентльменом, который утверждал, что она ему понравилась. Его имя, сказал он, Энтони. Джентльмен также предложил, чтобы она приехала к нему в его бунгало в Саннингдейл. Тогда она понятия не имела – да и позже тоже, – что он женат. Они договорились, что она приедет к нему в следующую среду – тот день, как ты помнишь, когда слуги будут отсутствовать, а жена – гостить у родни. В конце концов он назвал ей свое полное имя – Энтони Сессл, а также назвал адрес дома.

Она приехала к нему вечером назначенного дня. Здесь ее встретил Сессл, который только что вернулся после игры в гольф. Хотя, по его словам, он заявил, что рад ее видеть, девушка утверждала, что он с самого начала повел себя довольно странно. Ей сделалось страшно, и она пожалела о том, что приехала к нему.

После ужина, который ждал ее в его доме, Сессл предложил пойти прогуляться. Девушка согласилась. Они вместе вышли из дома. После чего он повел ее сначала по дороге, затем по тропинке к площадке для игры в гольф. Затем внезапно, когда они пересекали седьмое поле, мужчина, похоже, лишился рассудка. Вытащив из кармана револьвер, он стал потрясать им в воздухе и кричать, что дошел до последней черты. «Все должно сгинуть! Моя жизнь кончена. Ты умрешь вместе со мною. Сначала я застрелю тебя, а потом – себя. Утром наши тела найдут лежащими бок о бок, мы будем рядом даже в смерти».

И так далее, и тому подобное в том же духе. Капитан схватил Дорис Эванс за руку. Она, понимая, что имеет дело с безумцем, отчаянно пыталась вырваться, а когда поняла, что не сможет, то решила хотя бы вырвать у него из рук револьвер. Между ними завязалась борьба, во время которой он, по всей видимости, вырвал у нее клок волос, а нитки из ее жакета зацепились за его пуговицу.

К счастью, ей удалось вырваться. Она со всех ног бросилась по полю, ожидая получить в спину пулю из револьвера. Дважды она упала, зацепившись за вереск. В конце концов Дорис выбежала на дорогу, что вела к станции. Здесь она поняла, что ее никто не преследует.

Такова история, рассказанная Дорис Эванс. И она ни разу не отклонилась от нее. Обвиняемая упорно отрицает, что в целях самозащиты ударила капитана шляпной булавкой – что было бы естественно в данных обстоятельствах и вполне могло соответствовать действительности. В подтверждение ее слов, рядом с телом, в кустах, был найден револьвер. Выстрела из него произведено не было.

Дорис Эванс предстала перед судом, но загадка остается загадкой. Если она говорит правду, то кто же заколол капитана Сессла? Та, другая, высокая женщина в коричневом платье, чье появление его так расстроило? Пока никто не объяснил ее связь с этим убийством. Она появляется ниоткуда на дорожке, что идет через игровое поле, и исчезает, уходя по тропинке, – и с тех пор никто о ней больше не слышит. Кто она такая? Местная жительница? Приезжая из Лондона? Если верно последнее, то как она сюда добралась? На машине или поездом? В ее внешности нет ничего необычного, за исключением роста. По крайней мере, никто не сумел описать, как она выглядит. Вряд ли это Дорис Эванс, потому что та невысокая и светловолосая, к тому же в тот момент она еще только подъезжала к станции.

– Жена? – предположила Таппенс. – Что ты скажешь насчет жены?

– Весьма естественное предположение. Но миссис Сессл тоже невысока ростом. Кроме того, мистер Холлаби знает ее в лицо. Более того, похоже, что на тот момент она действительно была в отъезде. Кстати, в прояснении нуждается еще одна вещь. Компания находится в стадии ликвидации. Ревизия выявила вопиющие финансовые нарушения. Так что причина безумного заявления, сделанного капитаном Дорис Эванс, совершенно очевидна. В течение ряда лет капитан, похоже, систематически присваивал себе деньги.

Ни мистер Холлаби, ни его сын понятия не имели об этих махинациях. Теперь же они лишились почти всех своих средств.

– В общем, расклад таков. Капитан Сессл был на грани разоблачения. Самое естественное решение в такой ситуации – самоубийство, однако характер ранения исключает эту версию. Кто же его убил? Дорис Эванс? Или же таинственная женщина в коричневом платье?

Томми умолк, сделал глоток молока, поморщился и осторожно надкусил ватрушку.