Вихрь самых невероятных предположений о роли коммандера в исчезновении Томми пронесся в голове Таппенс, но она решительно отмела их в сторону. Она должна была собрать волю в кулак.
Узнает ли ее коммандер? Вопрос был интересный.
Таппенс настолько настроилась заранее не выказывать никакого намека на удивление, кого бы ей ни пришлось увидеть, что была уверена, что ничем не выдаст себя в этой ситуации.
Она встала и почтительно выпрямилась, как надлежало простой немке в присутствии венца творения.
– Значит, вы прибыли, – сказал коммандер.
Он говорил по-английски, совершенно как обычно.
– Да, – сказала Таппенс и добавила, словно вручая верительные грамоты, – сестра Элтон.
Хайдок усмехнулся, словно услышал шутку.
– Сестра Элтон! Блестяще. – Он оценивающе посмотрел на нее и одобрительно сказал: – Вы выглядите совершенно правильно.
Таппенс склонила голову, но ничего не сказала. Она оставляла инициативу ему.
– Полагаю, вы знаете, что вам следует делать? – сказал Хайдок. – Садитесь, пожалуйста.
Таппенс послушно села.
– Подробных инструкций мне приказано ждать от вас, – ответила она.
– Очень правильно, – сказал Хайдок. В его голосе послышался легкий намек на насмешку. – Вы знаете дату? – спросил он.
– Четвертое.
Хайдок словно бы испугался. Глубокая складка прочертила его лоб.
– Значит, это вам известно? – пробормотал он.
Повисла пауза. Затем Таппенс сказала:
– Так вы скажете мне, что делать?
– Всему свое время, дорогая, – ответил Хайдок. Он помолчал минуту, затем спросил: – Вы, несомненно, слышали о «Сан-Суси»?
– Нет, – ответила Таппенс.
– Не слышали?
– Нет, – решительно ответила женщина.
«Посмотрим, что ты будешь с этим делать!» – подумала она.
На лице коммандера возникла странная улыбка.
– Так вы не слышали о «Сан-Суси»? – сказал он. – Удивительно, мне-то казалось, что вы прожили там последний месяц…
Повисла мертвая тишина. Затем коммандер сказал:
– Что вы на это скажете, миссис Бленкенсоп?
– Не знаю, что вы имеете в виду, доктор Бинион. Я спустилась на парашюте сегодня утром.
Хайдок снова улыбнулся – и улыбка его была определенно неприятной.
– Несколько ярдов парашютного шелка в кустах создают отличную иллюзию, – сказал он. – И я не доктор Бинион, дорогая леди. Доктор Бинион официально считается моим дантистом – он любезно время от времени сдает мне свой кабинет.
– Неужели? – сказала Таппенс.
– Именно так, миссис Бленкенсоп! Или, возможно, вы предпочтете, чтобы я называл вас по вашей настоящей фамилии – Бересфорд?
Снова повисла напряженная тишина. Таппенс глубоко вздохнула.
Хайдок кивнул:
– Игра закончена. «Вы вошли в мою гостиную», – сказал мухе паучок.
Послышался тихий щелчок, и в руке его синевато блеснула сталь. Голос коммандера стал угрожающим:
– И мне даже незачем предупреждать вас, чтобы вы не поднимали шума и не пытались звать соседей. Вы и ахнуть не успеете, как умрете, и даже если успеете закричать, это не привлечет никакого внимания. Пациенты под газовой анестезией, как вы сами знаете, часто кричат.
– Вы почти все предусмотрели, – спокойно сказала Таппенс. – А вам не приходило в голову, что у меня есть друзья, которые знают, где я?
– А! Вы все еще надеетесь на того голубоглазого мальчика? На самом деле у него карие глаза. Юный Энтони Мардсон… Увы, миссис Бересфорд, но вышло так, что юный Энтони Мардсон – один из наших самых верных сторонников в этой стране. И как я уже сказал, несколько ярдов парашютного шелка производят потрясающий эффект. Вы так легко клюнули на парашютную приманку!
– Не вижу смысла в этой ерунде.
– Да неужели? Мы не хотим, чтобы ваши дружки так легко отследили вас, понимаете ли. Если они возьмут ваш след, он приведет их в Ярроу и к человеку в машине. То, что больничная санитарка с совершенно другой внешностью вошла в Лезербэрроу между часом и двумя пополудни, вряд ли будет связано с вашим исчезновением.
– Очень тщательная работа, – сказала Таппенс.
– Знаете, я просто восхищаюсь вашим самообладанием, – сказал Хайдок. – Весьма восхищаюсь. Мне жаль, что пришлось задержать вас, но нам очень важно выяснить, как много вы успели узнать в «Сан-Суси».
Таппенс не ответила.
– Я советую вам, – спокойно сказал Хайдок, – выложить все начистоту. Понимаете, зубоврачебное кресло и инструменты дают определенные… возможности…
Таппенс просто смерила его презрительным взглядом.
Хайдок откинулся на спинку кресла и медленно проговорил:
– Да, должен признать, что у вас хватает стойкости – люди вашего типа часто таковы. – Но что скажет вторая половина?
– Что вы имеете в виду?
– Я говорю о Томасе Бересфорде, вашем муже, который последнее время проживал в «Сан-Суси» под именем мистера Медоуза… и который сейчас очень кстати лежит связанный в подвале моего дома.
– Я вам не верю, – резко сказала Таппенс.
– Из-за письма Полы Пенс? Понимаете ли, это была хитроумная уловка молодого Энтони. Вы так хорошо сыграли нам на руку, когда рассказали ему о вашем условном знаке!
Голос Таппенс дрогнул.
– Значит, Томми… Томми…
– Томми, – сказал коммандер Хайдок, – находится там, где был все время, – в моей власти! Теперь дело за вами. Если я буду удовлетворен вашими ответами, у него будет шанс. Если нет – что же, остается первоначальный план. Его оглушат ударом по голове, вывезут в море и сбросят за борт.
Таппенс помолчала пару минут, затем сказала:
– Что вы хотите узнать?
– Я хочу знать, на кого вы работаете, как вы связываетесь со своими кураторами и кто они; что вы успели передать и что вам конкретно известно.
Таппенс пожала плечами:
– Я же могу наврать вам с три короба.
– Я проверю все, что вы скажете. – Хайдок придвинул кресло чуть поближе; сейчас его манеры стали откровенно обаятельными. – Дорогая моя, я понимаю, что вы чувствуете, но поверьте – я чрезвычайно восхищаюсь и вами, и вашем мужем. У вас есть упорство и отвага. Именно такие люди понадобятся в новом государстве – государстве, которое возникнет в этой стране, когда ваше нынешнее правительство идиотов будет свергнуто. Мы хотим превратить наших врагов в друзей – конечно, тех, кто этого достоин. Если мне придется отдать приказ уничтожить вашего мужа, я это сделаю – таков мой долг, – но мне будет действительно тяжело на душе! Он хороший парень – спокойный, непритязательный и умный. Позвольте мне рассказать вам о том, что в этой стране понимают лишь немногие. Наш фюрер не собирается завоевывать эту страну в том смысле, как вы думаете. Он намерен создать новую Британию – сильную Британию, которой будут править не немцы, но англичане. А лучший тип англичан – это англичанин с мозгами, породистый и отважный. Как говорится у Шекспира, «прекрасный новый мир»…
Он подался к ней.
– Мы хотим покончить с беспорядком и неэффективностью. Со взяточничеством и коррупцией. С карьеризмом и хапужничеством. И в этом новом государстве нам понадобятся такие люди, как вы и ваш муж, – отважные и инициативные, бывшие враги и будущие друзья. Вы удивитесь, узнав, сколько ваших соотечественников, как и людей в других странах, симпатизируют нам и нашим целям. Мы создадим новую Европу – Европу мира и прогресса. Попытайтесь взглянуть на это под таким углом, поскольку уверяю вас – так все и будет…
Голос его гипнотизировал, убеждал. Он, подавшийся вперед, представлял собой сущее воплощение простого и прямодушного английского моряка.
Таппенс смотрела на него и искала в голове какую-нибудь выразительную фразу. Но все, что приходило ей в голову, было каким-то детским и грубым.
– Гуси-гуси, га-га-га! – вырвалось у Таппенс…
Эффект оказался таким, что она просто опешила.
Хайдок вскочил, побагровев от ярости, и в какое-то мгновение простодушный британский моряк исчез. Теперь она видела то, что увидел Томми, – взбешенного пруссака.
Он выругался на немецком. Затем, перейдя на английский, заорал:
– Вы непроходимая дура! Вы же этим ответом выдали себя с потрохами! Теперь конец и вам, и вашему драгоценному муженьку! – Возвысив голос, он позвал: – Анна!
Женщина, впустившая Таппенс в дом, вошла в комнату. Хайдок сунул ей в руку пистолет.
– Следи за ней. Пристрели, если понадобится.
И вылетел из комнаты.
Таппенс умоляюще посмотрела на Анну, которая с бесстрастным лицом стояла перед ней.
– Неужели вы действительно застрелите меня? – сказала Таппенс.
– Не пытайтесь задурить мне голову, – спокойно ответила Анна. – В последнюю войну погиб мой сын Отто. Мне было тогда тридцать восемь. Теперь мне шестьдесят два, но я ничего не забыла.
Таппенс посмотрела в широкое бесстрастное лицо. Оно напомнило ей лицо той полячки, Ванды Полонской. Та же пугающая ярость и целеустремленность. Безжалостность материнства! Так, несомненно, чувствовали себя тысячи тихих миссис Джонс и Смит по всей Англии. С такими женщинами бессмысленно говорить – с матерями, лишенными своих детей.
Какая-то мысль шевельнулась на задворках разума Таппенс – какое-то неотступное воспоминание, что-то такое. О чем она всегда знала, но никак не могла вытащить на поверхность… Соломон… это как-то связано с Соломоном…
Дверь открылась. В комнату вернулся коммандер Хайдок, вне себя от бешенства.
– Где оно? – заорал он. – Где вы это спрятали?
Таппенс уставилась на него. Она была совершенно сбита с толку. Его слова не имели для нее смысла. Она ничего не брала и ничего не прятала.
– Выйди, – приказал Хайдок Анне.
Та вернула ему пистолет и тут же покинула комнату.
Хайдок упал в кресло и попытался взять себя в руки.
– Вы не сможете с этим уйти. Вы сами знаете, – сказал он. – Вы в моих руках, а у меня есть способы заставить вас говорить… неприятные способы. И вам в конце концов придется выложить правду. Итак. Куда вы это дели?
Таппенс сразу сообразила, что у нее, по крайней мере, появилась возможность поторговаться. Знать бы только, что у нее, по его мысли, есть…
– Откуда вы знаете, что это у меня? – осторожно сказала она.
– Да по вашим же собственным словам, чертова идиотка! При вас этого нет, это мы знаем, поскольку вы переодевались!
– А если я отослала кому-то почтой? – сказала Таппенс.
– Не будьте дурой. Вся ваша корреспонденция со вчерашнего дня просматривалась. Вы ничего не посылали. Нет, вы могли сделать только одно – спрятать это в «Сан-Суси» перед отъездом прошлым утром! Даю вам три минуты, чтобы рассказать, где вы это спрятали.
Он положил на стол часы.
– Три минуты, миссис Бересфорд.
Часы на каминной полке отсчитывали секунды.
Таппенс сидела неподвижно со спокойным бесстрастным лицом, по которому не было видно, какой вихрь мыслей проносится у нее в голове.
В какое-то мгновение озарения она, как в ослепительно-яркой вспышке, увидела все – весь замысел – и наконец поняла, кто был мозгом всей организации.
Таппенс была потрясена, когда Хайдок сказал ей:
– Десять секунд…
Как во сне, она смотрела на него. Вот он поднимает пистолет, вот он считает:
– Один, два, три, четыре, пять…
На счете «восемь» раздался выстрел, и коммандер упал вперед. На его широком багровом лице отпечаталось изумление. Он так следил за своей жертвой, что даже не заметил, как дверь у него за спиной медленно отворилась.
В мгновение ока Таппенс вскочила на ноги. Она отпихнула в сторону человека в форме, стоявшего в дверях, и схватила за руку человека в твидовом костюме.
– Мистер Грант!
– Да-да. Моя дорогая, все в порядке, вы были великолепны…
Таппенс отмахнулась от этих увещеваний.
– Быстрее! Нельзя терять ни минуты! У вас тут есть машина?
– Да, – он уставился на нее.
– Быстрая? Нам как можно скорее надо попасть в «Сан-Суси». Только бы успеть, прежде чем они позвонят сюда и все поймут.
Через пару минут они были в машине и летели по улицам Лезербэрроу. Затем выехали из города, и стрелка спидометра поползла вправо.
Мистер Грант не задавал вопросов. Он старался сидеть тихо, пока Таппенс в мучительной тревоге смотрела на спидометр. Шофер получил четкий приказ и выжимал из машины максимальную скорость, на какую она только была способна.
Таппенс заговорила только один раз:
– Томми?
– Всё в порядке. Освободили полчаса назад.
Она кивнула.
Теперь, в конце концов, они приближались к Лихэмптону. Машина летела и виляла по улицам города, пролетела его насквозь и выехала на холм.
Таппенс выскочила из машины, и они с мистером Грантом побежали по подъездной аллее. Дверь в холл была открыта, как обычно. Никого не было видно. Таппенс легко взбежала по лестнице.
Она на бегу мельком глянула в распахнутую дверь своей комнаты и увидела открытые ящики и перерытую постель. Кивнула и помчалась дальше по коридору, в комнату, занимаемую мистером и миссис Кайли.
Комната была пуста. Она казалась мирной, и в ней витал легкий запах лекарств.
Таппенс подбежала к кровати, сорвала белье, бросила его на пол. Пошарила под матрасом и торжествующе повернулась к мистеру Гранту с растрепанной детской книжкой с картинками в руках.
– Вот оно. Все здесь…
– Какого…
Они обернулись. В дверях стояла миссис Спрот.
– А теперь, – сказала Таппенс, – позвольте представить вам агента Игрек! Да, миссис Спрот! Я давно должна была это понять.
Миссис Кайли, появившейся на мгновение позже в дверях, осталось соответствующим образом разрядить обстановку.
– О боже, – сказала она, в ужасе глядя на разворошенную постель мужа. – Что скажет мистер Кайли!