От Брауна не укрылась искра, мелькнувшая в глазах обоих его спутников – дошло!

Но радовался он недолго, потому что его поразила другая мысль, да так сильно, будто ему нанесли удар. Из горла его вырвался громкий вопль:

– Господи! Машина! – он снова вскочил на ноги. – Какой я идиот! Айрис сказала, что ее чуть не сбила машина – а я пропустил это мимо ушей! Поехали, быстро!

– После Ярда она собиралась прямо домой, – припомнил Кемп.

– Да. Мне надо было ехать с ней.

– А кто сейчас дома? – спросил Рейс.

– Была Рут Лессинг, ждала прихода госпожи Дрейк. Вполне возможно, они по сию пору обсуждают похороны!

– Или всё на свете, насколько я знаю госпожу Дрейк, – вставил Рейс. И быстро добавил: – А другие родственники у Айрис Марль есть?

– Насколько я знаю, нет.

– Кажется, мне удается следить за ходом вашей мысли. Но… разве это физически возможно?

– Думаю, да. Мы безоговорочно поверили одному человеку, а ведь его слова ничем не подкреплены.

Кемп расплатился по счету. Все трое заторопились к выходу, и полицейский спросил:

– Вы считаете, есть серьезная опасность? Для мисс Марль?

– Да.

Энтони выругался сквозь зубы и остановил такси. Втроем они сели в машину и велели водителю мчаться на Элвастон-сквер.

Кемп медленно произнес:

– Я пока вижу картину в самых общих чертах. Получается, что Фарради ни при чем.

– Да.

– Слава богу. Но неужели возможно еще одно покушение – так скоро?

– Чем скорее, тем лучше, – заметил Рейс. – Пока мы не успели взять верный след. По принципу «Бог троицу любит». Айрис Марль, – добавил он, – сказала мне в присутствии госпожи Дрейк, что выйдет за вас, как только вы ей это предложите.

Они говорили урывками, потому что таксист, поняв их распоряжение буквально, среза́л углы и маневрировал в потоке с огромным энтузиазмом. Последний рывок – машина вылетела на Элвастон-сквер и, скрипнув тормозами, застыла перед домом.

На Элвастон-сквер было непривычно тихо.

Энтони, стараясь вернуть присущую ему непринужденность, пробурчал:

– Как в кино. Примчался – и чувствуешь себя дураком.

При этом он взлетел по ступенькам и нажал кнопку звонка; за ним поднимался Кемп, а Рейс платил за такси.

Дверь открыла горничная.

– Мисс Айрис вернулась? – резко спросил Энтони.

Эванс немного удивилась.

– Да, сэр. Уж с полчаса будет, как вернулась.

Браун облегченно вздохнул. В доме стояла привычная тишина, и Энтони стало стыдно – что за мелодраму он устроил?

– Где она?

– Наверное, в гостиной, с госпожой Дрейк.

Энтони кивнул и побежал по лестнице, преодолевая несколько ступенек сразу. Рейс и Кемп старались не отставать. В гостиной, в приглушенном свете абажура, безмятежно сидела Лусилла Дрейк, с сосредоточенностью терьера шарила по ящичкам стола и бормотала себе под нос:

– Боже правый, куда я сунула письмо госпожи Маршэм? Куда оно запропастилось?

– Где Айрис? – разорвал тишину голос Энтони.

Лусилла обернулась и тупо уставилась на вошедшего:

– Айрис? Она… Я не совсем понимаю! – она подобралась и подтянулась. – Вы кто, собственно говоря, такой?

Из-за спины Энтони вышел Рейс – и лицо Лусиллы прояснилось. Она еще не видела старшего инспектора Кемпа, который вошел в комнату третьим.

– Боже, полковник Рейс! Как чудесно, что вы здесь! Жаль, что не пришли немного пораньше, я бы посоветовалась с вами насчет похорон – совет мужчины всегда ценен, к тому же я так расстроена, что мысли просто разбегаются, я так и сказала мисс Лессинг, кстати, она хоть раз в жизни проявила настоящее сочувствие и сказала, что готова сделать все, чтобы снять бремя с моих плеч, но, как она верно заметила, кому, как не мне, знать, какие церковные гимны Джордж любил больше всего… вообще-то, я этого не знаю, потому что, боюсь, в церковь Джордж захаживал редко, но как жене священника, вернее, вдове, мне известно, что для такого случая подходит…

Рейс воспользовался секундной паузой и сумел задать вопрос:

– Где мисс Марль?

– Айрис? Недавно вернулась. Сказала, что у нее болит голова, и отправилась к себе в комнату. Девицы нынче, знаете ли, пошли слабые, надо есть побольше шпината, и она наотрез отказывается говорить о похоронах, но кто-то ведь должен все организовать, понятно, что все надо сделать как положено, с должным уважением к усопшему… по правде говоря, я никогда не считала уместным погребальный автомобиль, куда лучше лошади с длинными черными хвостами, но, конечно, я сказала, что не против автокатафалка, и Рут – я называла ее Рут, а не мисс Лессинг – вместе со мной прекрасно управилась, а уж остальное мы сделаем сами.

– Мисс Лессинг уехала? – спросил Кемп.

– Да, мы отдали все нужные распоряжения, и мисс Лессинг уехала десять минут назад. Взяла с собой объявления для газет. От цветов мы решили отказаться, не те обстоятельства, а службу проведет каноник Уэстбери…

Не прерывая словесного потока Лусиллы, Энтони потихоньку выбрался из комнаты. Лусилла, однако, его уход заметила, оборвала себя на полуслове и спросила:

– Кто этот молодой человек? Я сначала и не поняла, что он пришел с вами. Решила, что он один из этих кошмарных журналистов. Покоя нам не дают.

Энтони уже бежал вверх по лестнице. Услышав за собой шаги, он обернулся, и на лице его вспыхнула улыбка – его преследовал старший инспектор Кемп.

– Тоже не выдержали? Бедняга Рейс, ему за всех отдуваться!

– В таких делах он большой мастер. Чего не могу сказать о себе, – пробурчал Кемп.

Они поднялись на второй этаж и уже ступили на лестничный пролет, ведущий на третий этаж, но тут Энтони услышал легкий звук шагов – сверху кто-то спускался. Он затащил Кемпа в туалетную комнату – тут же, на лестничной площадке.

Кто-то прошел мимо них вниз по лестнице.

Энтони выскочил из туалета и побежал наверх. Он знал, что у Айрис маленькая комната в тылу дома. Тихонько постучал в дверь.

– Айрис!

Ответа не последовало. Браун еще раз постучал, еще раз окликнул девушку. Потом взялся за ручку – заперто.

Тогда он стукнул в дверь более решительно.

– Айрис! Айрис!

Подождав секунду-другую и не получив ответа, Энтони посмотрел вниз. Под ногами у него был старомодный шерстяной коврик – такие подкладывают перед дверью снаружи, чтобы избежать сквозняков. Коврик плотно прилегал к двери, и Энтони отшвырнул его ногой. Щель под дверью оказалась достаточно широкой – видимо, когда-то нижнюю часть двери подрезали, чтобы легче было положить ковер поверх паркета.

Он глянул в замочную скважину, ничего не увидел, но вдруг поднял голову и повел ноздрями. Потом лег на пол и прижал нос к дверной щели. Тут же вскочил на ноги и закричал:

– Кемп!

Но старший инспектор не отозвался. Энтони кликнул его снова.

На его зов, однако, прибежал полковник Рейс. Не дав раскрыть ему рта, Энтони живо объяснил:

– Газ! Пахнет газом! Придется ломать дверь!

Рейс был мужчиной крупным. Разделаться с препятствием для них не составило большого труда. Треск, скрежет – и замок был выломан.

Они отшатнулись, но Рейс тут же распорядился:

– Она у камина. Я вбегаю и открываю окно, а вы – к ней.

Айрис Марль лежала возле газового камина, рот и нос – на газовой горелке, а краник повернут до отказа.

Еще через минуту, задыхаясь и кашляя, Энтони и Рейс положили потерявшую сознание девушку на лестничную площадку и распахнули ближайшее окно.

Энтони метнулся вниз, и Рейс крикнул ему вслед:

– Не беспокойтесь, она сейчас придет в себя. Мы поспели вовремя.

В прихожей Энтони лихорадочно набрал номер телефона и стал говорить в трубку, а за его спиной кудахтала Лусилла Дрейк. Наконец он повесил трубку и произнес с облегчением:

– Дозвонился. Он живет тут же, на площади. Будет через пару минут.

– Объясните, что случилось! – взвыла Лусилла. – Айрис заболела?

– Она была в своей комнате, – объяснил Энтони. – За запертой дверью. Голова в газовом камине, газ включен на полную мощность.

– Айрис? – пронзительно вскрикнула госпожа Дрейк. – Айрис совершила самоубийство? Не может быть! Не верю!

На лице Энтони появилась привычная ухмылка.

– Правильно делаете, что не верите, – сказал он. – Она жива.