Появление полковника Рейса привело Лусиллу Дрейк в восторг.

Занавески на окнах были опущены, Лусилла появилась в черном, у глаз – платок. Она протянула ему дрожащую руку – нет, она никого не принимает, вообще никого, но придется сделать исключение для старого друга дорогого, дорогого Джорджа… Господи, как это жутко, когда в доме нет мужчины! Ведь без мужчины в доме и не знаешь, к чему и как подступиться! Только и есть, что она – бедная и несчастная вдова, и Айрис, беспомощный ребенок. Все всегда висело на Джордже. Спасибо вам, дорогой полковник Рейс, что пришли, я вам так благодарна, что делать, просто ума не приложу! Конечно, все деловые вопросы решит мисс Лессинг, а ведь еще и похороны надо провести, а тут дознание! Такой кошмар, когда в доме полиция! Нет, конечно, они все в гражданском, все такие обходительные. Но она совершенно ошарашена, и это такая жуткая трагедия, вы, полковник, наверное, тоже считаете, что все это – внушение? Ведь психологи так и говорят – всё от внушения? Несчастный Джордж, в этом ресторане, «Люксембурге», от которого у меня мурашки по коже, за столом все те же, чтобы помянуть бедняжку Розмари, наверное, это накатило на него так внезапно, а послушай он ее, Лусиллу, да принимай прекрасный тоник дорогого доктора Гаскелла, все было бы иначе! Ведь летом довел себя до полного изнеможения, да, до полного изнеможения!

Видимо, тут Лусилла сама довела себя до частичного изнеможения – и Рейс сумел открыть рот.

Он сказал, что глубоко ей сочувствует, что госпожа Дрейк может на него полагаться абсолютно во всем.

Лусилла, успев перевести дух, завела свою песню снова: спасибо за его доброту, а то ведь это настоящий шок – сегодня человек здесь, а завтра нет его, как сказано в Библии, дни человека как трава: утром выросла, а вечером завяла, только тут-то все по-другому, вы же, полковник Рейс, бедную вдовушку понимаете, какое это облегчение, когда есть на кого положиться. Конечно, мисс Лессинг готова помочь, она женщина деловая, да только сочувствия у нее не найдешь, и слишком много берет на себя. Если на то пошло, ей, Лусилле, всегда казалось, что он уж чересчур на нее полагается, она даже в какое-то время забеспокоилась – не дай бог, Джордж сделает страшную глупость и женится на этой мисс Лессинг, та его заездит безо всякой жалости. Она, Лусилла, такие вещи за милю чует. А бедняжка Айрис, она ведь не от мира сего, наверное, полковник Рейс согласится, что если девушка простая и неизбалованная – это хорошо? Айрис ведь совсем еще ребенок, всегда такая тихая, бывает, и представить не можешь, что там у нее на уме. Розмари-то была хорошенькая, веселая, выезжала в свет, а Айрис все слонялась по дому, а хорошо ли оно для девушки? Надо на занятия ходить, учиться готовить, портняжничать. Ведь и не знаешь, когда такие вещи в жизни могут пригодиться. А что она, Лусилла, была свободна и смогла сюда переехать после смерти бедняжки Розмари – это просто милость господня! Надо же было умереть от этого жуткого гриппа, какого-то особого, так доктор Гаскелл сказал. Умный человек, симпатичный такой весельчак.

Она ведь собиралась летом Айрис к нему отправить. А то бедняжка бледнее привидения, ходит как в воду опущенная. Да, полковник Рейс, вот так оно было в том доме. Тишина, сырость, по вечерам какие-то вредные испарения. И зачем только Джордж этот дом покупал, ведь ни с кем не посоветовался! Хотел якобы сделать нам сюрприз, а лучше бы спросил совета у старой женщины. Что мужчины в домах понимают? Мог бы Джордж догадаться, что она, Лусилла, с радостью возьмет часть хлопот на себя. Ведь что у нее за жизнь? Любимый муж бог знает сколько времени в могиле, а Виктор, любимый сынок, перебрался в Аргентину… или в Бразилию? Нет, все-таки в Аргентину. До чего любящий, красивый мальчик!

Полковник Рейс подтвердил: ему известно, что ее сын живет далеко от дома.

Следующие четверть часа она потчевала его подробными рассказами о всевозможных способностях Виктора. Он такой одухотворенный, все ему интересно – тут же следовал список разнообразных увлечений Виктора. Он сама доброта, мухи не обидит.

– И ведь всегда моему мальчику не везло, полковник Рейс. Его не сумел верно оценить заведующий школьным пансионом, а уж власти в Оксфорде повели себя вообще позорно. Люди не понимают, что для толкового мальчика, любителя рисовать, подделать чей-то почерк – это отличная шутка. Естественно, он сделал это не из-за денег, а именно шутки ради. Но для мамы он всегда был хорошим сыном, всегда рассказывал ей о своих передрягах. О чем это говорит? Что он ей по-настоящему доверяет. И ведь что обидно, сколько люди ни помогали ему найти работу, почти всегда эта работа была за пределами Англии. А предложи ему симпатичную работенку, скажем, в Банке Англии, он бы и остепенился. Осел бы где-нибудь в лондонском пригороде, завел себе автомобильчик…

Рассказ обо всех достоинствах Виктора и превратностях его судьбы полковник Рейс выслушивал не менее двадцати минут, и лишь потом сумел отвлечь Лусиллу от собственного чада и перевести разговор на слуг.

Да, он совершенно прав, слугу старой школы теперь не сыщешь. Приходится с этим мириться – а что делать? Нет, она не жалуется, им еще повезло. Госпожа Паунд хоть и туговата на ухо, но женщина замечательная. Конечно, выпечка у нее иногда выходит жестковатой, а то суп переперчит, но, в общем, на нее можно положиться, и хозяйство ведет рачительно.

Она в доме с самой женитьбы Джорджа, предложение переехать летом за город приняла безропотно, хотя другие взбунтовались, а горничная вообще ушла – так оно и к лучшему, дерзкая девчонка, то и дело огрызалась, к тому же шесть винных бокалов разбила, и не по одному, такое случается, а все шесть сразу – надо же быть такой нерадивой! Согласны, полковник Рейс?

– Совершенно с вами согласен.

– Я ей так и сказала. И еще добавила, что обязательно напишу об этом в рекомендательном письме – ведь должен человек исполнять свои обязанности, полковник Рейс! В смысле, нечего вводить людей в заблуждение. Про недостатки тоже надо писать, не только про достоинства. И знаете, что мне сказала эта нахалка? «Ничего, – говорит, – найду местечко получше, а не такой дом, где хозяйку грохнули». Где уж она подцепила это жуткое словечко, не иначе как в кино, кстати, абсолютно неуместное, потому что бедняжка Розмари ушла из жизни сама, хоть и не отвечала тогда за свои действия, как верно подметил коронер, а это жуткое словечко подходит для гангстеров, которые отстреливают друг друга из автоматов. Слава богу, в Англии ничего такого нет. Так вот, я и написала в рекомендательном письме, что Бетти Аркдейл хорошо исполняла свои обязанности горничной, вела себя разумно и честно, но слишком часто била посуду и не всегда была уважительной. На месте госпожи Риз-Тэлбот я бы внимательнее читала между строк и в месте этой нахалке отказала. Но люди теперь хватаются за кого ни попадя и берут на работу девицу, которая на трех последних местах не продержалась и месяца.

Госпожа Дрейк взяла паузу, чтобы перевести дыхание, и полковнику удалось быстро задать вопрос: это не госпожа ли Ричард Риз-Тэлбот? Если она, они были знакомы в Индии.

– Не могу сказать. Адрес помню: Кэдоган-сквер.

– Да, это мои друзья.

– Понятно, – закивала Лусилла, – ведь мир-то тесен. А самые надежные друзья – это старые друзья. Вообще, дружба – штука замечательная. Взять хотя бы Виолу и Пола – вот романтическая была история! Дорогая Виола, до чего была очаровательная, сколько мужских сердец покорила… господи, полковник Рейс и понятия не имеет, о ком это я. Что поделаешь, человеку свойственно вспоминать прошлое.

– Ну, что вы, – успокоил ее Рейс, – продолжайте – и в ответ на эту учтивость был принужден выслушать историю жизни Гектора Марля, как его вырастила сестра, чем он был замечателен, какие у него были слабости, наконец, – когда внимание полковника Рейса совсем ослабло, – как он женился на красавице Виоле. Она ведь была сиротой, под опекой суда. Далее Рейс узнал, как Виола отказала Полу Беннету, и тот, чтобы как-то справиться с постигшим его разочарованием, из возлюбленного превратился в друга семьи, души не чаял в своей крестной, Розмари, и после смерти оставил ей большое состояние.

– По мне, в их истории это было самое романтичное – огромное состояние! Разумеется, деньги – это далеко не всё. Только подумать, как окончила жизнь бедняжка Розмари!.. Да и из-за Айрис у меня душа не на месте.

Рейс вопросительно посмотрел на нее.

– Ответственность – вот что не дает мне покоя. Ведь то, что она богатая наследница, всем известно. Я, конечно, внимательно слежу, чтобы не объявился какой-нибудь прощелыга, да все ли от меня зависит, полковник Рейс!

Сейчас разве за девушкой углядишь? Не те нынче времена. Айрис с кем-то проводит время, а с кем – неизвестно. Я ей всегда говорю: пригласи их в дом, милочка, но эту нынешнюю молодежь сюда и на аркане не затащишь. Джордж тоже беспокоился. Насчет молодого человека, Брауна. Сама я его ни разу не видела, но знаю, что Айрис с ним встречается. И сдается мне, что могла бы найти кавалера и получше. Джорджу он не нравился – это я точно знаю. Мужчины в других мужчинах ведь лучше разбираются, я всегда так считала. Помню, был такой полковник Пьюзи, один из церковных старост в нашей церкви, вполне обаятельный мужчина; так мой муж всегда старался держаться от него подальше и мне велел – и вот как-то раз, когда этот Пьюзи собирал церковные пожертвования, взял и бухнулся оземь, видно, с перепоя. А уж потом – про такое всегда узнаешь потом, хотя куда лучше было бы заранее, – мы узнали, что из его дома каждую неделю пустые бутылки из-под бренди выносили десятками! Вот ведь беда какая, а религиозный был человек, хоть и с евангелистскими взглядами. Он и мой муж как-то крепко повздорили насчет порядка службы в День всех святых. Господи. День всех святых! Ведь вчера был День всех душ!

Донесся легкий звук – и Рейс через плечо Лусиллы глянул в сторону открытой двери. Айрис он раньше встречал, в Литтл-Прайорз. Но сейчас ему показалось, что он видит ее впервые в жизни. Полковник даже вздрогнул: она вся была как натянутая струна, а в широко распахнутых глазах застыло какое-то знакомое выражение, но прочитать его он не смог.

Лусилла Дрейк, в свою очередь, обернулась к двери.

– Айрис, детка, я и не слышала, как ты вошла. Ты знакома с полковником Рейсом? Он так любезен.

Айрис подошла и со строгим видом протянула руку для приветствия, в черном платье она выглядела тоньше и бледнее образа, запечатленного в его памяти.

– Я пришел выяснить, не требуется ли вам помощь, – объяснил Рейс.

– Спасибо. Вы очень любезны.

Видно было, что она испытала глубокое потрясение и пока не пришла в себя. Неужели Джордж был ей так дорог, что его смерть полностью выбила ее из колеи?

Она перевела глаза на тетю, и Рейс понял, что в них – настороженность. Девушка спросила:

– О чем вы говорили, когда я вошла?

Лусилла порозовела, вспыхнула. Рейс догадался – она не хочет упоминать имя молодого человека, Энтони Брауна.

– Сразу и не вспомню… Ах да! – воскликнула она. – Про День всех святых, а вчера был День поминовения всех душ. «Все души» – какое странное выражение! Бывают в жизни совпадения!

– Ты хочешь сказать, – сказала Айрис, – что Розмари вчера вернулась, чтобы забрать к себе Джорджа?

Лусилла вскрикнула:

– Айрис, милая, не надо! Что за жуткая мысль, совсем не христианская!..

– Почему не христианская? Это же День мертвых. В Париже в этот день люди кладут цветы на могилы.

– Знаю, дорогая, но они католики!

По губам Айрис пробежала едва заметная улыбка. Потом она сказала без обиняков:

– Наверное, вы говорили об Энтони – Энтони Брауне.

– Если честно, – щебет Лусиллы взлетел на пару октав и стал совсем похож на птичий, – мы вскользь его упомянули. Я просто сказала, что мы про него ничего не знаем…

– А почему, – жестко прервала ее Айрис, – ты о нем что-то должна знать?

– Нет, дорогая, конечно, не должна. Хотя было бы лучше, если бы я о нем что-то знала, правда же?

– Скоро узнаешь, – ответила Айрис, – потому что я выхожу за него замуж.

– Айрис! – то ли взвыла, то ли заблеяла Лусилла. – Такие вещи не делаются в спешке, ведь сейчас ничего нельзя решить.

– Я уже все решила, тетя Лусилла.

– Милая, как можно говорить о женитьбе, когда человека еще не похоронили? Это просто неприлично. И еще это кошмарное дознание, куча других хлопот… К тому же, Айрис, боюсь, наш дорогой Джордж такое решение не одобрил бы. Он господина Брауна недолюбливал.

– Знаю, – сказала Айрис, – Джордж бы этого не одобрил, Энтони он недолюбливал – ну и что? Это же моя жизнь, а не Джорджа – тем более что его больше нет…

Госпожа Дрейк снова взвыла.

– Айрис, Айрис, что на тебя нашло? Как можно быть такой жестокой?

– Прости, тетя Лусилла, – голос девушки звучал устало. – Может, это и прозвучало жестоко, но ничего такого я не имела в виду. Я только хочу сказать, что Джордж перешел в мир иной и может больше обо мне и моем будущем не беспокоиться. Теперь я все должна решать сама.

– Вздор, дорогая, поднимать такой вопрос сейчас нельзя, это будет в высшей степени неуместно. Об этом не может быть и речи.

Айрис хмыкнула.

– А он уже поднят. Перед нашим отъездом из Литтл-Прайорз Энтони сделал мне предложение. Он предлагал мне на другой день поехать в Лондон и там вступить с ним в брак, никому не сообщая. Жаль, что я этого не сделала.

– Любопытное предложение, – мягко вставил полковник Рейс.

Айрис посмотрела на него с вызовом.

– Вполне здравое. Обошлись бы безо всяких хлопот. И почему я ему не доверилась? Он просил меня довериться ему, а я отказалась. Все равно я выйду за него, как только он захочет.

Лусилла заверещала что-то бессмысленное в знак протеста, ее пухлые щеки затряслись, глаза наполнились влагой.

Полковник Рейс мгновенно перехватил инициативу:

– Мисс Марль, позвольте с вами поговорить, прежде чем я уйду. Исключительно по делу…

Чуть вздрогнув, девушка пробормотала слова согласия и направилась к двери. Она прошла мимо полковника, и он быстро вернулся к Лусилле:

– Не переживайте так, госпожа Дрейк. Слова словами, а дело делом. Вот и попробуем что-то сделать.

Лусилла слегка успокоилась, а полковник проследовал за Айрис, и та через холл провела его в небольшую комнату, окно которой выходило на задворки дома – там печально расставалось с последней листвой плоское дерево.

Деловым тоном Рейс заговорил:

– Хочу лишь сказать, мисс Марль, что старший инспектор Кемп – мой давний друг, и я не сомневаюсь, что он окажет вам всю возможную помощь и будет к вам добр. Обязанность у него малоприятная, но он исполнит ее с крайней деликатностью, ни секунды в этом не сомневаюсь.

Минуту она молча смотрела на него, потом резко спросила:

– Почему вчера вечером вас не было с нами, ведь Джордж вас ждал?

Полковник Рейс покачал головой.

– Джордж меня не ждал.

– Но он так сказал.

– Может, и сказал, но это неправда. Джордж отлично знал, что я не приду.

– Но этот пустой стул… Для кого он предназначался?

– Во всяком случае, не для меня.

Она прикрыла глаза, побледнела.

– Для Розмари… Теперь понятно… Это был стул для Розмари…

Айрис была на грани обморока. Быстро подойдя к девушке, полковник взял ее за плечи, потом подвел к креслу и заставил сесть.

– Успокойтесь…

Едва слышно, она произнесла:

– Все в порядке… Просто я не знаю, что делать… Не знаю, что делать.

– Я могу помочь?

Айрис взглянула на него снизу вверх. Ее глаза были полны печали и тоски.

– Мне нужно во всем разобраться, – наконец заговорила она. – Выстроить все, – она сделала руками жест, будто хотела что-то ухватить, – в последовательности. Во-первых, Джордж был уверен, что Розмари себя не убивала – что ее убили. Он так считал из-за этих писем. Кто их написал, полковник Рейс?

– Не знаю. Никто не знает. А что об этом думаете вы?

– Даже представить себе не могу. Во всяком случае, тому, что в них написано, Джордж верил, потому и собрал вчерашнюю вечеринку, и поставил пустой стул, и это был День поминовения, то есть день мертвых… в этот день дух Розмари мог вернуться – и сказать ему всю правду.

– Не надо давать волю фантазии.

– Но я тоже чувствую Розмари, иногда совсем рядом, я ведь ее сестра… по-моему, она хочет мне что-то сказать.

– Не волнуйтесь, Айрис.

– Я не могу об этом молчать. Джордж выпил за здоровье Розмари – и умер. Может быть, она пришла и забрала его.

– Дорогая, души умерших не подсыпают в бокал шампанского цианистый калий!

Эти слова слегка отрезвили Айрис. Более спокойным тоном она сказала:

– Это просто в голове не укладывается. Джорджа убили – да, убили. Так считает полиция, и я с ними согласна. Потому что других вариантов нет. Но тут что-то не стыкуется.

– А мне кажется, стыкуется. Если Розмари убили, и Джордж кого-то заподозрил…

Она его перебила:

– Да, но Розмари никто не убивал. Поэтому и не стыкуется. Джордж верил этим дурацким письмам, в том числе и потому, что депрессия после гриппа – не очень убедительная причина для самоубийства. Но причина у Розмари была. Сейчас я вам покажу.

Айрис выбежала из комнаты и через пару минут вернулась со сложенным письмом в руке. Сунула письмо ему:

– Почитайте. Поймете все сами.

Он развернул чуть помятый листок.

– «Дорогой Леопард…»

Он прочитал текст дважды, потом вернул его Айрис.

– Видите? – спросила та возбужденно. – Она была несчастна, страдала. Не хотела больше жить.

– Кому адресовано письмо, знаете?

Айрис кивнула:

– Стивену Фарради. Не Энтони. Она любила Стивена, а он был к ней жесток. И вот она взяла яд в ресторан, приняла его с шампанским – и умерла прямо у него на глазах. Может, она решила его так наказать.

Рейс задумчиво кивнул, но ничего не сказал.

Потом, после паузы, спросил:

– Когда вы это нашли?

– С полгода назад. Оно лежало в кармане старого халата.

– И Джорджу вы письмо не показали?

– Как я могла ему это показать? – возбужденно воскликнула Айрис. – Как? Розмари была моей сестрой. Как я могла выдать ее тайну Джорджу? Он ведь считал, что она его любит. Как я могла это показать после того, как она умерла? Он думал совсем другое, но как я могла сказать ему правду? И я не знаю, что мне теперь делать. Вот я показала это письмо вам как другу Джорджа. Инспектору Кемпу тоже показать?

– Конечно. Обязательно. Это улика, вещественное доказательство.

– Значит, письмо зачитают в суде?

– Не обязательно. Это может и не потребоваться. Сейчас расследуют смерть Джорджа, и не имеющее отношения к делу предаваться огласке не будет. Давайте, я заберу письмо с собой.

– Пожалуйста.

Она проводила полковника до парадной двери. Рейс собрался выйти, как вдруг Айрис спросила:

– Ведь из письма следует, что Розмари покончила жизнь самоубийством?

– Из него, безусловно, следует, – уточнил Рейс, – что у нее были причины уйти из жизни.

Айрис глубоко вздохнула. Полковник спустился по ступенькам. Обернувшись, он увидел: девушка стоит в дверном проеме и смотрит ему вслед.