Профессор Джон Готлиб пристально смотрел на симпатичную молодую женщину, сидевшую напротив него. Характерным для него жестом, напоминающим обезьяний, он почесал ухо. Профессор вообще был похож на обезьяну: выступающая вперед челюсть, высокий лоб математика, немного контрастировавший с остальными чертами его облика, небольшое худощавое тело.

– Не каждый день молодая леди вручает мне письмо от президента Соединенных Штатов, – произнес он бодрым тоном. – Однако президенты не всегда понимают, что делают. Так о чем идет речь? Я так понимаю, вы облечены самыми высокими полномочиями.

– Я приехала, чтобы попросить вас рассказать, что вам известно о некоем «Проекте Бенво».

– Вы в самом деле графиня Рената Зерковски?

– Да, в самом деле. Но меня чаще называют Мэри Энн.

– Да, так написано в сопроводительном письме. И вам нужна информация о «Проекте Бенво»… Да, такой проект существовал. В настоящее время он мертв и похоронен – как, думаю, и человек, который работал над ним.

– Вы имеете в виду профессора Шорхэма?

– Именно так. Роберт Шорхэм – один из величайших умов нашей эпохи, наряду с Эйнштейном, Нильсом Бором и другими гениями. Но, к сожалению, его век продлился очень недолго. Огромная потеря для науки. Как там у Шекспира в «Леди Макбет»: «Она должна была умереть гораздо позже».

– Он не умер, – сказала Мэри Энн.

– Да? Вы уверены в этом? О нем ничего не было слышно многие годы.

– Он стал инвалидом. Сейчас живет на севере Шотландии. Частично парализован, плохо говорит и плохо ходит. В основном сидит и слушает музыку.

– Могу себе представить. Что ж, я очень рад. Тогда он не так уж и несчастлив. Иначе жизнь для столь блистательного человека, обреченного проводить большую часть времени в инвалидном кресле, была бы настоящим адом.

– Значит, «Проект Бенво» существовал?

– Да, Шорхэм возлагал на него большие надежды.

– Он рассказывал вам о нем?

– Да, первое время он делился с некоторыми из нас кое-какой информацией. Но вы, леди, насколько я понимаю, не принадлежите к научному миру.

– Нет, я…

– Вы просто агент, я полагаю. Надеюсь, действуете на стороне светлых сил. Сегодня нам остается только надеяться. Не думаю, что вам удастся извлечь из «Проекта Бенво» какую-то пользу.

– Почему? Вы сказали, он работал над ним. Если бы его работа увенчалась успехом, это стало бы великим открытием, не правда ли?

– Да, это было бы одним из величайших открытий столетия. Я не знаю точно, что произошло. Поначалу все было нормально, но на последних стадиях что-то пошло не так. Дело застопорилось. Судя по всему, у него получилось не то, на что он рассчитывал, и его охватило отчаяние. На месте Шорхэма вы сделали бы то же, что и он.

– Что же он сделал?

– Все уничтожил. Он сам рассказывал мне об этом. Сжег все записи с формулами и полученными данными до последнего листочка. А спустя три недели с ним случился инсульт. Мне очень жаль. Вы видите, я ничем не могу помочь вам. Мне не были известны детали, только основная идея. Да и ее я сейчас не помню. Помню лишь, что «бенво» означает «доброжелательность».