Джордж не принадлежал к числу любителей современных нововведений. Так что в аббатстве не стоило даже ожидать наличия такой вещи, как центральное отопление. И посему, когда дамы после обеда перебрались в гостиную, температура в комнате самым прискорбным образом не соответствовала той, которая необходима для уютного пребывания в современном вечернем платье. Так что огонь, горевший на прекрасно отделанной стальной решетке, сделался всеобщим магнитом, вокруг которого собрались три дамы.

– Бррррррррр! – самым экзотическим и заморским образом прокомментировала ситуацию графиня.

– Дни сокращаются, – промолвила леди Кут, поплотнее укрывая жуткой цветастой шалью полные плечи.

– Интересно, почему Джордж не наладит нормальное отопление в своем доме? – проговорила Бандл.

– Вы, англичане, никогда не отапливаете свои дома, – высказалась графиня и, достав свой длинный мундштук, закурила.

– Такие решетки вышли из моды, – заявила леди Кут. – Все тепло уходит в трубу, а не остается в комнате.

– Ох! – отреагировала графиня.

Все смолкли. Радски самым очевидным образом была недовольна обществом, отчего общий разговор сделался напряженным.

– Занятно, – нарушила молчание леди Кут, – что дети миссис Макатты вдруг заболели свинкой. Не то чтобы это было забавно, но…

– А что такое свинка? – вопросила графиня.

Бандл и леди Кут одновременно начали объяснять и наконец совместными усилиями добились нужного результата.

– Должно быть, венгерские дети тоже болеют свинкой? – предположила леди Кут.

– Э? – отреагировала на вопрос графиня.

– Я про венгерских детей. Они тоже болеют этой болезнью?

– Не знаю, – ответила графиня. – Откуда мне знать?

Леди Кут посмотрела на нее с некоторым недоумением.

– Но, насколько я понимаю, вы как раз занимались…

– А, вы про это! – Графиня сняла ногу с ноги, вынула мундштук изо рта и торопливо заговорила: – Теперь я расскажу вам немного ужасов. Ужасов, которые я видела собственными глазами. Немыслимых ужасов! Вы не поверите мне!

И она выполнила свое обещание. Радски говорила бойко, и ее описания были наделены графической силой. Слушательницы впечатлились сценами немыслимого страдания и голода. Графиня рассказывала про Будапешт, каким он был сразу после окончания войны, и прослеживала его горести до сегодняшнего дня. Повесть ее была полна драматических подробностей, однако, с точки зрения Бандл, носила как бы граммофонный характер. Заводишь пружину, и хоп – говорит. А потом умолкнет столь же внезапно.

Леди Кут была потрясена скорбной повестью до глубины души – в этом сомневаться не приходилось. Она сидела, чуть приоткрыв рот, и взгляд ее скорбных больших и темных глаз не покидал лица графини. Время от времени она позволяла себе вставить собственную реплику.

– У одной из моих кузин при пожаре насмерть сгорели трое детей. Ужасно, не правда ли?

Графиня не обращала на нее внимания. Она все говорила и говорила. И потом остановилась – столь же внезапно, как и начала.

– Вот! – проговорила она. – Я все и сказала. У нас есть деньги, но нет организации. Нам нужна именно организация.

Леди Кут вздохнула.

– Мой муж нередко говорит, что без правильной методики сделать ничего нельзя. И объясняет свой успех исключительно этим фактом. Он уверен в том, что без нее ничего нельзя добиться.

Она снова вздохнула. Ей вдруг привиделся сэр Освальд, не добившийся успеха в этом мире. Сэр Освальд, во всем сохранивший душевные качества приветливого молодого человека, продававшего велосипеды. На самую долю секунды ей представилось, насколько приятнее сложилась бы ее жизнь, если б у сэра Освальда не было этой самой правильной методики. И по вполне понятной ассоциации идей она повернулась к Бандл.

– Скажите мне, леди Эйлин, вам нравится этот ваш садовник?

– Макдональд? Ну… – Бандл немного помедлила с ответом и извиняющимся тоном пояснила: – Нельзя сказать, чтобы Макдональд мог кому-нибудь нравиться. Однако он первоклассный садовник.

– O! Ну я это знаю, – сказала леди Кут.

– С ним не бывает никаких сложностей, когда поставишь его на место, – заявила мисс Брент.

– Наверное, так, – согласилась леди Кут, с завистью посмотрев на Бандл, с такой непринужденностью воспринимавшую процесс постановки Макдональда на место.

– Обожаю высокое садовое искусство, – сонным голосом промолвила графиня.

Бандл только посмотрела на нее, однако в тот миг в порядке полной неожиданности в комнату вошел Джимми Тесайгер и обратился прямо к ней со странной и торопливой интонацией:

– Кстати, вы не хотите пойти со мной и посмотреть гравюры? Они вас уже ждут.

Бандл торопливой походкой вылетела из комнаты, Джимми следовал за ней по пятам.

– Какие еще гравюры? – поинтересовалась она после того, как дверь гостиной закрылась за ними.

– Никаких гравюр, – ответил Джимми. – Мне нужно было что-то сказать, чтобы вызвать вас. Идемте, Билл дожидается нас в библиотеке. Там никого нет.

Билл расхаживал между книжных шкафов, явно пребывая в чрезвычайно смятенном состоянии ума.

– Вот что, – взорвался он, – мне это не нравится.

– Что не нравится?

– Твое участие во всем этом. Здесь почти наверняка начнется какая-то заварушка, и тогда…

Он посмотрел на нее с неким патетическим негодованием, от которого Бандл сделалось тепло и уютно.

– Ее следовало держать подальше от этой истории, так, Джимми?

– Именно это я ей и говорил, – ответил тот.

– Брось это дело, Бандл… ну то есть здесь можно крупно нарваться.

Бандл повернулась к Джимми.

– Что вы ему рассказали?

– O! Ну… всё.

– Я пока еще не понял смысл всех твоих поступков, – признался Билл, – зачем тебе понадобились эти Семь Циферблатов и все такое. – Он посмотрел на нее несчастными глазами. – И скажу, Бандл, что на твоем месте я бы этого не делал.

– Чего не делал?

– Не впутывался бы в эту историю.

– Почему же? – удивилась Бандл. – Это так интересно.

– О да – интересно. Но чертовски опасно. Не помнишь, что стало с бедным добрым Ронни?

– Да, – согласилась Бандл. – Если б не твой приятель Ронни, не думаю, чтобы я когда-либо, как ты говоришь, «впуталась» в эту историю. Но я есть я. И нечего попусту блеять по этому поводу.

– Я знаю, Бандл, что тобой владеет спортивный дух, но…

– Прекрати свои комплименты и давай перейдем к планам.

К облегчению Бандл, Билл благосклонно отнесся к ее предложению.

– Ты права насчет формулы. Какая-то формула есть у Эберхарда или, скорее, у сэра Освальда. Идея была опробована на его предприятиях – самым секретным образом. Эберхард сейчас внизу вместе с ним. Теперь все они в кабинете – так сказать, берут быка за рога.

– Как долго пробудет здесь сэр Стэнли Дигби? – спросил Джимми.

– Завтра утром он возвращается в город.

– Гмм, – продолжил Тесайгер. – Тогда ясно одно. Если, как я предполагаю, сэр Стэнли увезет формулу с собой, вся забава состоится здесь этой ночью.

– Наверное, так.

– В этом можно не сомневаться. Что, в свой черед, существенно сужает перспективы. И смышленым ребятам придется напрячь смекалку. Но обратимся к деталям. Во-первых, где будет находиться сегодня ночью священная формула? У Эберхарда или у сэра Освальда Кута?

– Ни у того и ни у другого. Насколько я понимаю, сегодня вечером ее передадут министру авиации затем, чтобы завтра утром тот отвез ее в город. В таком случае ею будет распоряжаться O’Рурк, в этом можно не сомневаться.

– Что ж, тогда нам остается только одно. Если мы верим в то, что некто готов ухватиться за шанс получить эту бумагу, значит, нам придется бодрствовать здесь всю ночь, Билли, мой мальчик.

Бандл было открыла рот, чтобы возразить, однако, не произнеся ни звука, закрыла его.

– Кстати, – продолжил Джимми, – с кем это я столкнулся сегодня вечером в холле: с рассыльным из «Хэрродс»[11] или с нашим старинным другом Лестрейдом из Скотланд-Ярда?

– Элементарно, Ватсон, – отозвался Билл.

– Надо полагать, – сказал Джимми, – что мы вторгаемся на его территорию.

– Этого нельзя избежать, – проговорил Эверсли, – если мы действительно хотим разобраться в этой истории.

– Значит, договорились, – подвел итог Тесайгер. – И делим ночь на две стражи?

Тут Бандл опять открыла рот и снова, ничего не сказав, закрыла его.

– Ты прав, – согласился Билл. – Кому достанется первая стража?

– Бросим монетку?

– Можно.

– Хорошо. Значит, так. Если орел – ты первый, я второй. Если решка – наоборот.

Билл кивнул. Монетка пропела в воздухе. Джимми пригнулся к ней.

– Решка, – проговорил он.

– Черт, – ругнулся Билл. – Тебе досталась первая половина и, скорее всего, все веселье.

– Ну как знать, – усомнился Тесайгер. – У преступников нет определенных привычек. В какое же время прикажешь тебя будить? В три?

– Это, по-моему, будет честно.

Тут наконец, заговорила и Бандл.

– А как насчет меня? Что буду делать я? – спросила она.

– Ничего. Отправишься в постельку и будешь спать.

– Ого! – проговорила девушка. – Интересная перспектива.

– Как знать, – проговорил добрый Джимми. – Вас могут убить во сне, в то время как мы с Биллом останемся без единой царапины.

– Положим, такая возможность всегда существует. А знаете, Джимми, мне совершенно не нравится эта самая графиня. Она кажется мне подозрительной.

– Ерунда, – с пылом воскликнул Билл. – Эта женщина выше всяких подозрений.

– Откуда тебе знать? – возразила Бандл.

– Оттуда. Дело в том, что один из сотрудников венгерского посольства поручился за нее.

– Вот как! – произнесла Бандл, несколько удивленная его пылом.

– Вы, девицы, все на один фасон, – проворчал Эверсли. – Просто потому, что она так здорово выглядит…

Бандл была слишком хорошо знакома с этим чисто мужским и нечестным аргументом.

– Что ж, можешь идти и напевать комплименты в ее розовое, как ракушка, ушко, – заметила она. – А я иду спать. Мне и так до смерти надоело торчать в этой гостиной, туда я больше не пойду.

Девушка вышла из комнаты. Посмотрев на Джимми, Билл проговорил:

– Старая добрая Бандл… Я как раз боялся того, что у нас могут быть неприятности с ней. Ты знаешь, насколько она любит совать свой нос буквально во все. На мой взгляд, она восприняла наше решение просто идеальным образом.

– Да, – согласился Джимми. – Подобная кротость ошеломила меня.

– Все-таки у нее, у Бандл, есть капля здравого смысла. И если что-то совсем уж невозможно, она это понимает. Кстати, не следовало ли нам обзавестись кое-каким оружием? В книгах на подобные приключения идут только с оружием в кармане.

– У меня есть автоматический пистолет, вороненый притом, – проговорил Джимми с заслуженной гордостью. – Весит несколько фунтов и имеет самый грозный вид. Я выдам его тебе на твое дежурство.

Билл посмотрел на него с уважением и завистью.

– А что навело тебя на мысль обзавестись им?

– Не знаю, – беззаботно промолвил Тесайгер. – Просто осенило.

– Остается надеяться только на то, что мы не подстрелим никого непричастного, – с некоторой тревогой проговорил Билл.

– Да, это было бы некстати, – суровым голосом согласился с ним Джимми.