– А что, собственно, рассказывать, – начала Дженни. – Арабелла сама во всём виновата. Мы знаем, что она не выполняет правила. Поэтому она нам и не нравится. И поэтому мы её дразнили. Вот и всё.

– Ну ты и мастерица сочинять! – возмутилась Арабелла. – Я соблюдала правила.

– Арабелла, успокойся, – сказал Уильям. – Кто староста Арабеллы? А, ты, Элизабет Аллен. Как ты считаешь, Арабелла соблюдала правила?

– Элизабет не знает того, что знаем мы, – вмешалась Дженни. – Нам известно, какими бесчестными делами занималась Арабелла, а Элизабет – нет.

Элизабет огорчилась. Как же она не знала про такое? Она обратилась к Уильяму:

– Боюсь, я не знаю, что имеет в виду Дженни. Понимаю, что должна была быть в курсе, поскольку я староста и обязана следить за тем, что происходит в классе, но я правда ничего не замечала.

– Спасибо, – поблагодарил Уильям и обратился к Дженни: – Что тебе ещё известно? – Он бросил взгляд на пунцовое лицо Арабеллы. Теперь девочка не на шутку испугалась: что может рассказать о ней Дженни? Арабелла хотела пожаловаться, но и представить не могла, что кто-нибудь пожалуется на неё.

И конечно, всё тайное стало явным.

– На прошлой неделе Арабелла сдала в коробку не все деньги. Мы это точно знаем, потому что она купила книгу за три фунта и кучу дорогущих шоколадок, – доложила Дженни. – Часть конфет она спрятала в своём нотном портфеле, чтобы никто не увидел. И всем врала. Вот почему, Уильям, она нам не нравится, и мы этого не скрываем. Мы надеялись, что, если станем её дразнить, у неё проснётся совесть и в следующий раз она сдаст все свои деньги.

– Понятно, – кивнул Уильям. – Садись, Дженни.

Теперь все смотрели на Арабеллу. Та не знала, куда деться. Она уже раскаивалась, что затеяла свару. Как всё ужасно вышло!

– Арабелла, – заговорила Рита, – что ты можешь сказать в ответ? Это правда?

Арабелла сидела не шевелясь и молчала. У неё по щеке катилась слеза. Ей стало себя очень-очень жалко. Ну зачем мама послала её в эту ужасную школу, где каждую неделю устраивают подобные собрания и где не скрыть вины?

– Арабелла, – сказала Рита, – встань, пожалуйста. Это правда?

У Арабеллы дрожали колени, но она встала.

– Да, – тихо проговорила она. – Отчасти правда. Но не всё. Понимаете, я не совсем поняла про эту сдачу денег. Я положила бо́льшую часть. Я хотела о многом расспросить старосту, Элизабет, но она, кажется, тоже меня недолюбливает и… и…

Элизабет разозлилась. Арабелла пыталась свалить часть вины на неё! Она хмуро посмотрела на девочку, теперь та ей ещё больше не нравилась.

– Чушь, – перебила её Рита. – Элизабет обязательно бы тебе всё объяснила, даже если бы ты ей не нравилась. Послушай, Арабелла, ты вела себя глупо и можешь винить только саму себя за то, что к тебе так относятся. Теперь тебе придётся самой всё исправить.

Рита повернулась к Уильяму и заговорила с ним шёпотом. Он закивал в ответ. Потом она снова обратилась к ученикам. Все внимательно её слушали.

– Иногда новичкам бывает трудно понять и принять наши правила. Но, пробыв здесь немного, любой мальчик или девочка соглашаются, что правила у нас хорошие. В конце концов, мы ведь принимали их сами, так зачем нам вредить себе? И не так уж много у нас правил. Но те, что есть, надо выполнять.

– Я понимаю, – сказала Арабелла, она всё ещё стояла. – Прости, что я нарушила это правило, Рита. Если бы мне кто-нибудь объяснил, что я неправа, и даже поругал, но дал бы шанс исправиться и положить все деньги в коробку в следующий раз, я бы так и поступила. Но никто этого не сделал. Только дразнили меня, а я не понимала почему.

– После собрания тебе придётся подойти к своей старосте и сдать все оставшиеся деньги до последнего пенни. И, раз ты столько потратила на прошлой неделе, на этой тебе достанется только пятьдесят пенсов на марки.

Арабелла села на место, щёки её пылали. Отдать свои деньги Элизабет! Ох, как же это всё противно!

Но Рита ещё не закончила. Она решила строго поговорить с первым классом.

– Вам незачем вмешиваться в подобные дела и пытаться самим кого-нибудь наказать, – сказала она. – На это есть староста, которая всегда может дать правильный совет. А на собраниях каждую неделю мы улаживаем любые недоразумения. Вы ещё только в первом классе и не знаете, как деликатно решать такие вопросы. Вам следовало обратиться к Элизабет.

Первоклассникам стало стыдно, они почувствовали себя совсем маленькими.

– Вы раздули из мухи слона, – упрекнул их Уильям. – Арабелла новенькая и ещё не поняла, как важно соблюдать правила. Теперь она будет знать это.

Потом они обсудили ещё несколько вопросов, и собрание закончилось. Когда дети разошлись, Элизабет подошла к Дженни.

– Почему же ты не рассказала мне про Арабеллу? Это неправильно. Я чувствовала себя полной идиоткой, сидя с другими старостами и слушая всё это. Ведь я ни о чём не догадывалась!

– Да, нам следовало тебе рассказать, – кивнула Дженни. – Прости. Но мы думали, что раз Арабелла гостила у тебя дома, то она твой друг и тебе эта история будет неприятна.

– Вовсе нет, – сказала Элизабет сердито. – Я тоже её не переношу. Она испортила мне последние две недели каникул.

– Тсс, тихо! – толкнула её в бок Кэтлин. Мимо проходила Арабелла, она могла услышать их разговор.

– Арабелла, лучше передай мне свои деньги прямо сейчас, – поспешила сказать Элизабет, надеясь, что Арабелла не слышала их разговор. – Я отнесу их в коробку.

Арабелла, бледная как мел, ничего не ответила, но пошла к себе в спальню. Она достала все свои деньги, которые спрятала в разных местах. Потом снова спустилась и отыскала Элизабет. Той тоже было неловко. Когда она протянула руку, Арабелла швырнула ей в ладонь деньги с такой силой, что Элизабет вскрикнула от боли. Несколько монет упало на пол.

– Держи, гадина! – выкрикнула Арабелла голосом, полным гнева и слёз. – Рада, наверное, что выставила меня перед всеми на посмешище! Но тебе это даром не пройдёт! Надо же – она единственная ничего не знала! Прости, что испортила тебе каникулы. Если хочешь знать – ты мне тоже! Мне был противен твой дом и всё в нём, а ты – больше всего!

Элизабет потрясли эти слова. Она страшно разозлилась, посмотрела на Арабеллу и резко ответила:

– Подними деньги, которые кинула. Возьми себя в руки и не разговаривай так со старостой. Даже если мы не в восторге друг от друга, надо хотя бы соблюдать приличия.

– Не могу понять, за какие такие заслуги тебя избрали старостой! – прошипела Арабелла. – Ты дурно воспитана и даже на девочку не похожа – чистый мальчишка. Я тебя ненавижу!

Арабелла выскочила из комнаты и с треском захлопнула за собой дверь. Элизабет осталась одна. Она собрала деньги. Злоба Арабеллы поразила её и встревожила.

«Ох, непросто быть старостой в классе, где происходит подобное», – подумала она, опуская монеты в коробку.

В коридоре Арабелла встретила Риту. Та заметила у неё на щеках следы слёз и ласково остановила девочку:

– Арабелла, все мы поначалу ошибались, так что не принимай это слишком близко к сердцу. И всегда обращайся к своей старосте за советом и помощью. Элизабет умная, честная и справедливая. Уверена, она всегда тебе поможет.

Но Арабелле совсем не это хотелось услышать! Она была рада, что Рита заговорила с ней по-доброму, но не желала выслушивать похвалы Элизабет. Просить у Элизабет совета? Ну уж нет! Никогда и ни за что!

Рита пошла дальше, думая об Арабелле, которая, как ей показалось, не очень-то раскаивалась в своей ошибке. Если ученик признаёт свою вину, все в школе стараются помочь ему. Но если нет, если он только злится из-за того, что его проступок раскрылся, – ему же хуже.

А Элизабет отыскала Джулиана.

– Мог бы предупредить меня, – упрекнула она его. – Почему ты этого не сделал?

– Не охота было вмешиваться, – буркнул Джулиан. – Мне всё равно, положила ли она свои деньги в коробку, и наплевать, дразнят её или нет. Я делаю то, что хочу, и не лезу в чужие дела. И другие пусть поступают как хотят.

– Но, Джулиан, – искренне удивилась Элизабет, – ты же понимаешь, что мы не можем делать всё, что нам хочется, ведь мы живём все вместе. Мы…

– Только, пожалуйста, не начинай нравоучения, – перебил её Джулиан. – Единственное, что мне в тебе, Элизабет, не нравится, так это то, что ты староста, такая правильная-преправильная. И, похоже, считаешь, что это даёт тебе право поучать и перевоспитывать меня, чтобы всё было по-твоему.

Элизабет изумлённо посмотрела на Джулиана:

– Какой же ты противный! Я горжусь тем, что я староста. И гадко говорить мне, что ты терпеть это не можешь. Именно то, чем я больше всего горжусь.

– Жаль, что я не застал тебя, когда ты была самой несносной в школе, – сказал Джулиан. – Такая ты бы наверняка мне больше понравилась.

– Вовсе нет, – возразила Элизабет. – Я тогда была глупая. И вообще, если хочешь знать, я ничуть не изменилась, только стала рассудительнее, ведь я же староста.

– Ну вот, опять ты за своё, – вздохнул Джулиан. – Ни на минуту не можешь забыть о том, что ты одна из этих великих, великолепных и совершенных во всём особ!

Он пошёл прочь, а Элизабет сердито смотрела ему вслед. Как обидно, что твоему другу не нравится в тебе именно то, чем ты больше всего гордишься! Ох, этот Джулиан иногда бывает таким противным!