Учёба в Уайтлифе шла своим чередом. Состоялся матч по лакроссу, Элизабет в нём участвовала. На этот раз школьная команда играла на своём поле, так что все ученики пришли посмотреть матч. Элизабет страшно волновалась.

Джулиан тоже принимал участие в игре и Роберт. У Джулиана отлично всё получалось. Он быстро бегал и ловко ловил мяч.

– Надо устроить сегодня хорошее представление, – сказала Эйлин, выводя команду на поле. – В этой четверти у нас несколько сильных игроков из первого класса. Элизабет, будь внимательней, не упускай возможность сделать передачу и, ради всего святого, не распаляйся, если кто-то из соперников заденет тебя по щиколотке. Джулиан, держись по возможности около Элизабет, чтобы она могла послать тебе подачу. Ты ловишь лучше всех.

Это был увлекательный матч. У соперников была сильная команда, так что обе школы были примерно равны. Элизабет получила удар клюшкой по руке, и ей чуть не пришлось покинуть поле.

Джулиан заметил, как она скривилась от боли.

– Не повезло! – сказал он. – Но ты отлично играешь. Не сдавайся! Скоро мы им покажем, можешь не сомневаться.

Элизабет улыбнулась. Боль чуть утихла, и она продолжила игру. Соперники забили три гола, и команда Уайтлифа столько же. Дети в нетерпении поглядывали на часы – до конца матча оставалась всего минута.

И тут Элизабет получила мяч и ринулась вперёд.

– Пассуй! – крикнул ей Джулиан. – Они у тебя за спиной.

Элизабет ловко послала ему подачу. Джулиан поймал мяч, но на него тут же налетел противник и попытался выбить его, так что мальчик снова отбросил мяч Элизабет. Она заметила, что и к ней приближается игрок чужой команды, и отправила мяч в ворота.

Это был отчаянный бросок, но каким-то чудом он попал в цель. Мяч подскочил на поросшей травой кочке, пролетел мимо сетки голкипера, закатился в угол ворот и остался там лежать.

Ученики Уайтлифа были вне себя от счастья. Но тут раздался свисток к окончанию игры, и обе команды вышли на поле. Джулиан на радостях так хлопнул Элизабет по спине, что та закашлялась.

– Молодец, Элизабет! – похвалил он, расплывшись в улыбке. – Забила мяч в самую последнюю секунду. Здорово!

– Просто повезло, – честно призналась Элизабет. – Я даже не видела, куда кидала. Швырнула и чудом попала в ворота.

Первый класс окружил Элизабет. Все поздравляли её и хлопали по спине. Это было очень приятно. Потом обе команды пошли в школу, где к чаю был накрыт роскошный стол. И начался пир горой.

– Мне кажется, ты снова должна стать старостой, – сказала Розмари. – Я так тобой гордилась, когда ты забила гол, Элизабет. Перед самым свистком! Никогда в жизни я так не волновалась! Даже дышать перестала.

Элизабет рассмеялась:

– Ну, если бы старостой можно было стать, забив гол, это, пожалуй, было бы слишком просто.

В тот вечер никому не хотелось делать уроки. Джулиана так и подмывало издать пару своих фирменных звуков. Все выжидали и в надежде посматривали на него. Дежурил сегодня мистер Лесли, и дети не прочь были над ним подшутить.

Джулиану и самому хотелось повеселить друзей. Он размышлял, что бы такое придумать? Стук швейной машинки? Или жужжание пчёл?

Ему попался на глаза учебник французского. Он так и не сделал задание. Джулиан вспомнил клятву, которую дал в маленькой церквушке несколько дней назад. Нельзя её забывать! Он закрыл уши руками и принялся за работу. «Сначала домашнее задание. А когда все уроки будут сделаны, он, может, и повеселит одноклассников, если останется пара свободных минут».

Учёба давалась Джулиану легко. У него был острый ум и отличная память. Он успел много всего прочитать и узнать. И без труда мог обойти других, если бы захотел. Но он так долго ленился, что теперь ему нужно браться за дело всерьёз.

И всё-таки в конце первой недели Джулиан стал первым учеником в классе. И даже обогнал Элизабет, которая тоже прилежно училась. Все просто диву дались, особенно мисс Рейнджер.

– Джулиан, похоже, ты можешь быть либо первым, либо последним, – сказала она, зачитав классу оценки. – На прошлой неделе ты был в самом конце, а на этой обогнал даже Элизабет, хотя она очень старательно занималась. Я горжусь вами обоими.

Элизабет покраснела от удовольствия. А Джулиан, казалось, был совершенно равнодушен к похвалам. Но мисс Рейнджер знала, что он только делает вид. Что-то в этом мальчике переменилось, теперь он относился к учёбе серьёзно, словно осознал: свои способности лучше использовать с толком, а не тратить их попусту на всякие шуточки.

«Наверное, это болезнь матери на него повлияла, – размышляла мисс Рейнджер, – надеюсь, так будет и впредь, и он не скатится снова в самый низ».

Нет, Джулиан не будет больше отстающим. Он дал клятву и будет верен ей всю жизнь.

Только Мартину не давалась учёба на этой неделе, он оказался в хвосте, отметки у него были даже хуже, чем у Арабеллы.

Мисс Рейнджер строго его отчитала:

– Ты можешь учиться лучше, Мартин. Раньше ты себе такого не позволял. На этой неделе ты, кажется, витал в облаках.

На самом деле ни в каких облаках Мартин не витал. Но у него на душе кошки скребли. Теперь он жалел, что выдал Элизабет свою тайну. Эта девочка наговорила ему столько неприятных слов, что он никак не мог их позабыть. И ведь она нисколько ему не помогла.

Мисс Рейнджер пришлось отчитать и Арабеллу:

– Арабелла, я уже устала видеть тебя постоянно в самом низу списка по успеваемости. Ты же старше всех в классе. Мне кажется, если ты внимательнее будешь относиться к урокам, и меньше думать о своей причёске, и заботиться, чтобы воротничок не был помят, а ногти аккуратно подстрижены, то добьёшься более высоких результатов в учёбе.

Арабелла вспыхнула. Она решила, что мисс Рейнджер слишком к ней придирается.

– Она со мной разговаривает строже, чем с остальными, – пожаловалась она Розмари.

И это действительно было так, но мисс Рейнджер знала, что толстокожую Арабеллу ничем не проймёшь, пока не скажешь ей всё начистоту. Тщеславной девочке нравилось, когда её превозносили до небес, а не отчитывали при всём классе. И тем не менее пребывание в Уайтлифе пошло ей на пользу, ведь здесь было принято говорить правду в лицо.

На следующей неделе Арабелла решила подтянуться. Она перестала постоянно причёсываться и расправлять платье, по крайней мере на уроках.

– Скоро ты станешь совсем нормальной, Арабелла, – заметил Роберт. – Ты сегодня ни разу не спросила Розмари, как твоя причёска. Это просто чудо!

И как ни странно, Арабелла не надулась, а посмеялась вместе с ним. Да, пожалуй, она и впрямь менялась в лучшую сторону.

Настал черёд школьного собрания.

– Оно будет коротким, – сказала Элизабет Джулиану. – Никаких особых дел на повестке ведь нет. Давай потом поскорее улизнём и займём столик в общей комнате. Я получила новую мозаику.

– Идёт, – согласился Джулиан.

Но неожиданно дел на собрании оказалось больше, чем предполагала Элизабет, так что сложить мозаику в тот вечер им не удалось.

Собрание началось как обычно. Денег в коробке оказалось мало, хотя некоторые дети получили на неделе переводы по почте. Потом всем раздали по два фунта.

– У кого-нибудь будут дополнительные расходы?

– Пожалуйста, Уильям, – вытянул руку маленький мальчик, которого звали Квентин. – Вчера упала клетка, в которой я держу морскую свинку, и одна стенка сломалась. Можно мне купить новую клетку?

Уильям засомневался:

– А починить её нельзя? Наверное, это будет слишком дорого, а у нас сейчас не так много средств.

– Я пробовал, но у меня ничего не вышло, – вздохнул Квентин. – Мне казалось, что я её починил, но свинка умудрилась выбраться из клетки, и мне пришлось её повсюду искать. Я даже на урок опоздал. Сейчас она сидит в одной клетке со свинкой Мартина, но они грызутся.

– Я починю клетку, – вызвался Джулиан, на этот раз он не забыл встать и вынуть руки из карманов. – Это не займёт много времени.

– Спасибо, Джулиан, – поблагодарил Уильям. – У нас не очень-то густо с деньгами. Но, кажется, на следующей неделе много именинников, так что, возможно, коробка скоро пополнится. Ещё просьбы есть?

Никто не стал просить денег, раз их почти не было.

– А жалобы? – спросил Уильям.

Повисла мёртвая тишина. Стало ясно, что и жалоб тоже нет.

– Что ж, тогда мне больше нечего сказать, разве только обрадовать всех новостью о том, что Джулиан теперь стал первым учеником в классе. И это всего за одну неделю! – торжественно объявил Уильям и вдруг улыбнулся: – Так держать, Джулиан!

«Вот что хорошо в Уайтлифе, – подумала Элизабет. – Здесь тебя не только ругают, но и хвалят. И это замечательно!»

– Можете расходиться, – сказал Уильям.

Дети встали с мест, чтобы уйти. Но вдруг сквозь шум и шарканье пробился чей-то голос:

– Пожалуйста, Уильям! Я должен что-то сказать.

– Вернитесь-ка на свои места, – попросил председатель, и все с удивлением сели.

Кто это сказал? Только один мальчик остался стоять – Мартин Фоллет. Он дрожал и был бледен.

– Что ты хотел, Мартин? – спросил Уильям.