Чем больше Элизабет думала об украденных деньгах и конфетах, тем больше злилась на Джулиана. Наверняка это он, но как он мог пойти на такое?

«Джулиан вечно твердит, что поступает как хочет, возможно, он и чужие вещи берёт, если они ему понравятся, – рассуждала Элизабет. – Какой он бесчестный! Конечно, он умный, с ним интересно и весело – и всё-таки это подло. Я с ним поговорю».

Элизабет едва дождалась окончания вечерних занятий. Она была рассеянной на уроках, и мисс Рейнджер пару раз строго на неё посмотрела. Казалось, что девочка никого не слышит, а просто сердито смотрит в пустоту.

– Элизабет, я надеюсь, ты помнишь, что сейчас урок? – сказала в конце концов мисс Рейнджер. – За последние полчаса ты не ответила ни на один вопрос.

– Простите, мисс Рейнджер, – поспешила извиниться Элизабет. – Я задумалась.

– Что ж, будь добра, вернись на урок истории и подумай теперь о том, о чём должна, – сказала мисс Рейнджер.

Так что Элизабет пришлось на время забыть о проступках Джулиана и вспомнить о Мэри, королеве Шотландии. Но всё-таки её мысли то и дело перескакивали на Джулиана.

Она посмотрела на мальчика, сидевшего перед ней. Он что-то писал, прядь тёмных волос падала ему на лицо, и он то и дело нетерпеливо отбрасывал её. «Почему он не пострижётся покороче, – подумала Элизабет. – Тогда бы волосы ему так не мешали». Джулиан оглянулся на неё и усмехнулся, глаза у него были зелёные – точь-в-точь как у гоблинов.

Но Элизабет не улыбнулась в ответ. Она склонилась над учебником. Джулиана это удивило. Элизабет обычно всегда отвечала на его улыбку.

В четыре часа все ученики разбежались из класса – все, кроме Элизабет, которой пришлось задержаться, чтобы переписать упражнение мисс Рейнджер. Это её не обрадовало, но и не удивило, она сознавала, что после обеда не выполнила ни одного задания. Элизабет глядела в тетрадь, но по-прежнему думала о том, что сказать Джулиану. Ей надо встретиться с ним наедине.

Когда Элизабет закончила, наступило время пить чай. Она отправилась в столовую, но была так расстроена, что кусок в рот не лез. Окружающие это сразу заметили и стали её поддразнивать.

– Никогда прежде не видел, чтобы Элизабет отказывалась есть, – сказал Гарри. – Что-то с ней не так. Может, она корью заболела?

– Не говори ерунды, – огрызнулась Элизабет.

Гарри удивлённо посмотрел на неё:

– В чём дело? С тобой всё в порядке?

Элизабет кивнула. Да, с ней всё было в порядке, а вот кое с кем другим нет. Господи, ей совсем не хотелось распутывать эту историю, но она не будет знать покоя, пока не докопается до правды.

После чая Элизабет подошла к Джулиану:

– Джулиан, мне надо поговорить с тобой по важному делу.

– А это не может подождать? – спросил Джулиан. – Мне нужно закончить одну работу.

– Нет, это ждать не может, – сказала Элизабет. – И это действительно важно.

– Ладно, – уступил Джулиан. – Послушаем, что это у тебя за такое важное дело.

– Пойдём в сад, – сказала Элизабет. – Не хочу, чтобы нас услышали.

– Тогда лучше на конюшню, – предложил Джулиан. – Там в это время никого не бывает. Ты что-то напускаешь туману, Элизабет.

Они пошли на конюшню. Там никого не было.

– Ну, выкладывай, в чём дело? – сказал Джулиан. – Да поживее, потому что мне ещё надо доделать мою работу. Я чиню лопату для Джона.

– Джулиан, почему ты взял те деньги, а ещё шоколадки и мои конфеты? – спросила Элизабет.

– Какие ещё деньги и какие конфеты? – удивился Джулиан.

– Только не притворяйся, что не понимаешь, о чём я! – выкрикнула Элизабет, теряя терпение. – Ты взял мой фунт и деньги Розмари в придачу. А сегодня я видела, как моя конфета выпала у тебя из кармана, когда ты доставал носовой платок.

– Элизабет, да как ты смеешь говорить такое? – рассердился Джулиан, лицо его покраснело, а зелёные глаза потемнели.

– Смею, потому что я староста и мне известны твои проделки! – заявила Элизабет с холодной злобой. – А ещё друг называется!

– Нет, мне это нравится! Это же ты называла себя моим другом, а теперь придумываешь все эти мерзкие гадости! – громко возмутился Джулиан, он тоже стал терять терпение. – Раз ты староста, то возомнила, что имеешь право обвинять честных людей во всяких низостях! Хороша, нечего сказать! По крайней мере, мне ты больше не друг!

И он пошёл прочь. Но Элизабет побежала за ним. Глаза её горели. Она схватила мальчика за рукав. Джулиан попытался стряхнуть её руку.

– Ты должен меня выслушать! – почти выкрикнула она. – Ты обязан! Если не хочешь, чтобы всё это обсуждалось на следующем собрании.

– Если ты посмеешь хоть кому-нибудь об этом растрепать, то горько поплатишься, – процедил сквозь зубы Джулиан. – Все девчонки одинаковые – двуличные и бесчестные, несут всякий вздор и не желают верить, когда им говоришь правду!

– Джулиан! Я не хочу выносить это на собрание! – крикнула Элизабет. – Не хочу. Поэтому и пытаюсь дать тебе шанс: расскажи мне, чтобы я могла тебе помочь и всё исправить. Ты вечно твердишь, что поступаешь как хочешь, вот я и решила, что ты можешь взять то, что тебе захочется, и…

– Послушай, Элизабет! Да, я и в самом деле поступаю так, как мне хочется, но есть много такого, что мне категорически не нравится и чего я никогда не сделаю, – сказал Джулиан, и его зелёные глаза блеснули, а чёрные брови нахмурились. – Мне не нравится воровать и не нравится врать. А ещё рассказывать небылицы. Поэтому я этого не делаю. А теперь я ухожу. Отныне ты мне не друг, а враг. Я никогда-никогда не стану снова думать о тебе хорошо.

– Я тебе не враг, Джулиан, я просто хочу помочь, – сказала Элизабет. – Говорю же: я своими глазами видела свой помеченный фунт. И видела, как моя конфета выпала у тебя из кармана. Я староста, и я…

– И ты решила, что имеешь право обвинять меня?! Думаешь, я признаюсь в том, чего не совершал, потом всплакну у тебя на плече и пообещаю своей старосте стать хорошим мальчиком? – возмутился Джулиан. – Что ж, ты ошибаешься, дорогая Элизабет. Не понимаю, как тебя только выбрали старостой!

И он развернулся, чтобы уйти. Но теперь и Элизабет рассердилась не на шутку. Она попыталась остановить его ещё раз. Джулиан рассвирепел, схватил девочку за плечи и тряхнул с такой силой, что у неё застучали зубы.

– Будь ты мальчишкой, я бы тебе показал, что я о тебе на самом деле думаю! – процедил он со злобой. Потом вдруг отпустил её и зашагал прочь, сунув руки в карманы, волосы растрепаны, губы плотно сжаты в злую линию.

У Элизабет подкосились ноги. Она прислонилась к стене конюшни, пытаясь успокоиться и перевести дыхание. Она старалась рассуждать здраво, но у неё не получалось. Какая ужасная ссора!

Девочка чуть не подскочила на месте, услышав приближающиеся шаги. Из конюшни вышел Мартин Фоллет, бледный и испуганный.

– Элизабет, я невольно всё слышал. Я не хотел вас перебивать. Мне так жаль тебя. Джулиан не имел права так гадко с тобой говорить, ведь ты изо всех сил старалась ему помочь.

Элизабет была благодарна Мартину за эту дружескую поддержку, но её огорчило, что он всё слышал.

– Мартин, не говори никому ни слова, – приказала она, выпрямившись и откинув назад курчавые волосы. – Это касается только нас двоих, пусть всё останется тайной. Пообещай мне, что не проболтаешься.

– Конечно, конечно, – сказал Мартин, – но, Элизабет, позволь мне хотя бы помочь тебе. Я поделюсь с тобой своими конфетами. И дам фунт, вместо того, что ты потеряла. Тогда всё наладится, правда? Тебе не надо будет волноваться из-за Джулиана и ссориться с ним. И рассказывать тогда об этом на собрании тоже не придётся.

– Ох, Мартин, это очень мило с твоей стороны, – сказала Элизабет, почувствовав вдруг страшную усталость, – но ты не понимаешь. Я не о своих деньгах и конфетах горюю, это всё глупости, а о том, что Джулиан их взял. И этого тебе не исправить! Твой фунт и конфеты не помогут заставить Джулиана больше так не поступать. Мне кажется, что ты должен это понимать.

– Ну, дай ему всё-таки шанс, – сказал искренне Мартин. – Не выноси это на собрание. Просто дай ему шанс.

– Ладно, я подумаю, – пообещала Элизабет. – Ох, если бы я не была старостой! Тогда бы я могла сама обратиться к старосте за советом. А сейчас я просто не знаю, что делать.

Мартин взял её под руку.

– Пойди и поговори с Джоном о саде, – подсказал он. – Это тебе поможет.

– Ты такой добрый, Мартин, такой заботливый, – сказала Элизабет с благодарностью. – Но мне не хочется сейчас разговаривать с Джоном и вообще ни с кем. Мне надо самой всё обдумать. Так что, пожалуйста, оставь меня одну. И обещай никому о том, что услышал, не рассказывать! Это касается только меня и Джулиана.

– Можешь на меня положиться, – сказал Мартин, глядя в глаза Элизабет. – Я тебя сейчас оставлю, но, если смогу тебе чем-нибудь помочь, обязательно это сделаю.

Он ушёл, а Элизабет подумала: «Какой он замечательный! Надеюсь, он не проболтается! – Она вздохнула. – Страшно подумать, что будет, если другие узнают. Ума не приложу, что делать. Теперь Джулиан меня возненавидит. Ох, скорей бы это всё закончилось!»

Но это не закончилось. Всё становилось только хуже. Джулиан был не из тех, кто быстро забывает и легко прощает, и он не собирался облегчать жизнь Элизабет. Она была его лучшим другом, а стала заклятым врагом. Берегись, Элизабет!