Кейн подавил в себе разочарование, когда она почти призналась, что пришла сюда в надежде уговорить его не предпринимать серьезных шагов против ее семьи.

Он не должен был позволять ей вскружить ему голову. Он никогда не позволял никому влиять на него на эмоциональном уровне, особенно женщинам, которые пытались играть с ним.

Эта смена ее тактики сказала ему, что все это было чистой манипуляцией. Еще хуже — когда она изображала неведение в отношении своего кузена, она почти заставила его усомниться в своем здравом суждении. Он уже начал было подумывать, что она действительно хочет только купить серьгу для своей бабушки.

Когда Жизелла отошла в сторону, чтобы позвонить, он уже начал надеяться, что она вернется к нему с разумным объяснением, которое даст ему возможность поверить ей. Каким же дураком он был. Он уже давно понял, что доверять людям, особенно женщинам, которые привлекают его физически, нельзя. Это всегда заканчивается тем, что его карман оказывается пуст.

Он чертовски не хотел вести себя с ней как пудель на поводке, но другой мужчина попытался заигрывать с ней. И собственнический инстинкт, охвативший его в этот момент, был таким невыносимым, что заставил его направиться к ней, чтобы закрепить свое право на нее.

Пора было брать себя в руки. Он послал сообщение своему водителю, пока они шли через зал. Когда она направилась к бару, Кейн сказал:

— Мы поедем ко мне.

Она секунду поколебалась, потом сказала:

— Мне нужно взять свою сумку. Я еще не поселилась в моем отеле.

Очень удачно. После того как она забрала в гардеробе свою сумку, Кейн взял ее у нее и проводил Жизеллу к выходу. Его машина мягко подкатила к дверям, и он открыл для нее заднюю дверцу.

Водитель Кейна остановил машину у зеркального небоскреба, из вестибюля которого можно было пройти в ресторан.

Жизелла увидела нескольких старлеток, стоявших у лифта, но Кейн проводил ее к лифту, расположенному отдельно от других. И она поняла, что это его личный лифт, потому что открывался он по отпечатку его большого пальца.

Когда лифт остановился, и двери открылись, Жизелла ахнула.

Они оказались в пентхаусе. Стеклянные стены открывали панораму на ночное небо и океан. Сверкание городских огней, лунная дорожка на воде, лодки, раскачивающиеся у причала, и яркие звезды на чернильном небе потрясали воображение. Приглушенный свет лился из-под плинтусов, а на столе горела настольная лампа. Кейн не стал включать дополнительное освещение.

Здравый смысл подсказывал ей, что это может быть опасно — отправиться в дом к незнакомому мужчине. Но здесь было так прекрасно!

Она хотела видеть все это при дневном свете, завтракать на веранде, защищенной стеклянной панелью, которая не закрывала доступ солнечным лучам, но оберегала от ветра. Жизелла не была завистливым человеком, но ей хотелось бы иметь такой дом.

Он подошел к бару и открыл бутылку вина. Она видела, как он смотрит на нее с другого конца гостиной размером с футбольное поле. На диване в виде подковы могли легко усесться двадцать человек, так же как и за обеденным столом. Кухня, похоже, размещалась в дальнем углу, а лестница около бара вела, как она догадалась, в его спальню.

— Вы часто устраиваете здесь вечеринки?

Это место было построено для больших приемов, но что-то подсказывало ей, что он не любит принимать у себя гостей. Он был таким невозможным человеком, и ей хотелось ненавидеть его за обвинения в ее адрес, но против своей воли она была заинтригована.

— Вы одна из нескольких человек, которые побывали здесь с тех пор, как я переехал сюда два года назад. Мои самые частые гости — горничная и дворецкий. Иногда приходит мой персональный ассистент.

— Святилище, — пробормотала она, поглаживая мягкую кожу, которой был обит диван. — Я польщена.

Была ли серьга здесь? Она огляделась по сторонам, размышляя, не находится ли серьга в сейфе за картиной, или, возможно, у него есть офис наверху?

— Она хранится в ячейке моего банка, — сказал он, угадав ее мысли.

Жизелла скрестила руки на груди, разозлившись на себя за то, что ее так легко было раскусить.

— Я привез вас сюда, чтобы в тихом месте обсудить условия вашей компенсации.

— Вы постоянно обвиняете меня в том, что я готова сексом оплатить сделанные мне одолжения. Знаете, это больше говорит о вас, чем обо мне.

— Я не плачу за секс, — протянул Кейн, подходя к дивану и протягивая ей бокал с вином.

— Нет? — спросила она, беря бокал у него из рук. — Вы не привозите сюда любовниц на каникулы? Не покупаете им прощальные подарки в виде браслета или ожерелья?

— Мои любовницы обычно женщины с успешными карьерами и большими доходами, так что ожерелье для них — это просто подарок. Знак внимания.

Он стал поигрывать ее локоном, и она немного отодвинулась, чтобы он отпустил ее волосы. Ее взволновала мысль о его любовницах. Богатых, влиятельных любовницах, к которым он испытывает привязанность. Возможно, она знакома с некоторыми из них.

— Я не очень понимаю, за что вы хотите получить компенсацию. И почему вы думаете, что в моих силах предоставить вам ее.

— Ваш кузен продал мне кучку бесполезных камней, а не руду редкого металла, который, по его словам, помог бы мне создать новое поколение гаджетов.

Его приглушенная ярость была внезапной, сильной и очень реальной.

Она крепко сжала пальцами ножку бокала и застыла на месте.

— Вы, безусловно, знаете, что разработка месторождений — это такая же игра, как на игральном автомате в Лас-Вегасе.

— Фамилия Барси на результатах теста имела решающее значение. Очень серьезные люди вложили деньги в этот проект. Но когда рудник не стал приносить обещанных доходов, инвесторы настояли на повторном исследовании образцов. Они оказались просто бесполезными камнями. Я заморозил свои вклады в ожидании расследования. Если Бенни не объявится и не восстановит мое доброе имя, я потеряю деньги и выплачу компенсации инвесторам, и это разорит меня.

Жизелла чувствовала себя беспомощной, не зная, как справиться с таким положением дел.

— Клянусь вам, Бенни никогда не стал бы намеренно обманывать кого-либо в такой ситуации. Между вами были посредники?

— Я общался напрямую с ним. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — И я полагаю, что ваша семья много инвестирует в драгоценные металлы. Без сомнения, когда новая затея получить уникальный металл лопнула, ваши ставки только выросли.

Она возмущенно ахнула.

— Вы полагаете, что мы намеренно манипулируем ценами, играя на спросе и предложении? Нет! Мы никогда не делаем такого.

— И я не уверен, что вы не внесете меня в черный список здесь, в Нью-Йорке.

— Конечно нет!

— Тем не менее ходят упорные слухи, что никто в Нью-Йорке не отвечает на мои звонки. Так что ущерб уже нанесен, и это не прекратится, пока не появится Бенни. Полагаю, что мне причитается компенсация за все это, не так ли?

У Жизеллы похолодело в груди. Она беспомощно развела руками.

— Я ничего не знала об этом!

Его презрительная улыбка показала ей, что он ей не верит. В его понимании, все свидетельствовало против всех членов семьи Барси.

Она посмотрела на свой телефон, отчаянно надеясь, что Бенни позвонит и все прояснит. Ей нужно было лишь одно — серьга. И как она из-за этого смогла влипнуть в такую ситуацию?

— Кому вы звонили? — спросил Кейн.

— Отцу Бенни. До него доходили кое-какие слухи, но мы ничем не можем помочь, разве что просто не пересказывать их.

— Вы можете прекратить использовать ситуацию в своих интересах.

— Но мы этого не делаем!

— Тогда зачем вы здесь? Одетая как для соблазнения? — с презрением спросил он.

— Я оделась так, чтобы попасть на вашу паршивую вечеринку!

— А наш поцелуй на аукционе? Это что, очаровательный обычай в Нью-Йорке, о котором я не знал?

— О, ради… — Она закатила глаза к потолку, радуясь, что в комнате стоит полумрак, потому что она покраснела от стыда. — Меня влекло к вам, и я вас поцеловала. Разве в это так трудно поверить?

— Так страсть была настоящей? — с насмешкой спросил он. — Тогда идите сюда. — Он со стуком поставил бокал на стеклянный столик. — Давайте закончим то, что начали.

— Господи, вы так высокомерны!

Она сжала руки в кулачки.

Но ее пугал не его хищный взгляд. Ее пугал не он. Она боялась самой себя и того глупого желания поддаться и сделать именно то, что он приказал. Она все еще хотела почувствовать это.

— Я пришла на аукцион за серьгой. Я поцеловала мужчину, который заинтересовал меня. И я уже поняла, какую совершила ошибку.

— Да, это была ошибка, — согласился он. — Большая ошибка. — Он снова взял в руки бокал и добавил мягким и убийственным тоном: — Я уже подумываю, не принять ли мне последнее предложение Рохана просто для того, чтобы наказать вас.

— Не нужно, — сказала она сквозь сжатые зубы, говоря себе, что ее не должны шокировать его мстительность и безжалостность. Это все она уже видела.

Он ухмыльнулся.

— Удивительно, как быстро вы вспыхиваете.

— Почему вы так грубы?

— Чтобы вы поняли, что стоит на кону, когда мы начнем обсуждать условия.

Она сложила руки на груди.

— Тогда чего конкретно вы от меня хотите?

— Вы очаровательны. Я не хочу. Я требую, чтобы с этой минуты вы изображали мою последнюю пылкую любовницу.

— Ах, значит, вы затаскиваете женщин в постель с помощью шантажа?

На мгновение он застыл. Она тоже замерла, опасаясь, что зашла слишком далеко.

— Тот факт, что вы не услышали слова «изображать», говорит больше о ваших желаниях, чем о моих, — с насмешкой сказал он. Он был невыносимо самоуверен.

— Я не позволю шантажом заставлять меня изображать что-либо, — объявила она. — И зачем вам вообще это нужно?

Он сделался серьезным.

— Меня обвиняют в том, что я обманул инвесторов. Я хочу, чтобы все знали, что я действовал не один. Я тесно связан с семьей Барси.

— Нет. Мы не можем допустить, чтобы люди поверили, что мы имеем дело с человеком, обвиненным в мошенничестве.

Потребовалось три поколения честного бизнеса, чтобы фирма «Барси на Пятой» завоевала свою безупречную репутацию. Слухи о нечестной игре могли разрушить эту репутацию в один момент.

— Так я должен продолжать оставаться вашим козлом отпущения?

— Вы думаете, что имеете власть надо мной, но это не так. Пожалуйста, продавайте эту серьгу. Мне все равно, — солгала она.

— Умоляю вас. У вас столько уязвимых мест. Мне не хватит пальцев на руках, чтобы перечислить их все. Вы знаете, что существует база данных «Барси на Пятой», в которой собраны все слабые места клиентов? Некоторые из них будут в шоке, если данные об их покупках будут взломаны и опубликованы.

— Это незаконно!

— Я не сказал, что сделаю это. Но слухи о том, что это возможно, сильно ударят по вашей клиентской базе — по политикам и тем, кто имеет любовниц.

— Вы ужасный человек.

— Я человек, который наносит ответный удар, когда его обманывают. Либо вы поднимете меня, либо я утащу вас за собой вниз.

— Как ни заманчиво звучит ваше предложение стать вашей фиктивной любовницей, у меня есть работа и своя жизнь в Нью-Йорке.

— И вы с удовольствием представите вашего нового возлюбленного.

— Это нелепое требование.

— Я не могу позволить, чтобы моя репутация рушилась, пока я жду, что объявится ваш кузен и все объяснит, — сказал Кейн не терпящим возражения тоном. — Особенно если его объяснения все равно заставят меня выглядеть так, словно я организовал эту аферу. Мне необходимо обелить свое имя. И мне нужна возможность быть в курсе всех дел вашей семьи, особенно когда это касается моих интересов. Если вы действительно считаете, что ваш кузен невиновен, вы захотите возместить ущерб, который он мне нанес. Потому что я могу быть очень неприятным врагом.

— Это я заметила, — сказала Жизелла.

— Значит, договорились.

О, как она ненавидела этот уверенный его тон! Она также ненавидела охватившее ее беспокойство. Она должна была бы испытывать отвращение к нему, не мечтать проводить с ним больше времени. И она не должна была бы испытывать радость при мысли о том, что ей не нужно будет искать предлог, чтобы общаться с ним.

То, что ее раздирали такие противоречивые чувства, было сигналом, что ей нужно бежать как можно дальше и как можно быстрее. Но он действительно был очень опасным врагом. Она уже видела его железную хватку во время аукциона. Если он направит всю эту ярость и все эти деньги против «Барси на Пятой», они, возможно, переживут эту бурю, но с непоправимым ущербом.

Но, в конечном счете, на ее решение повлияла мысль о семье. Ее бабушка принесла большую жертву, чтобы обеспечить ей такую достойную жизнь. Жизелла же может с помощью небольшой жертвы отвратить угрозу их семье. Но…

— Как долго это будет продолжаться?

— Пока не появится ваш кузен и не объяснит, что происходит. Я уверен, что у вас будет прекрасный мотив постараться, чтобы это случилось в ближайшие несколько недель.

— Хорошо, — сказала она. — Я это сделаю. Но я не стану спать с вами.

— Если бы я старался соблазнить вас, вы бы уже это почувствовали, — насмешливо сказал он, а потом снова сделался серьезным. — И если вы думаете, что можете соблазнить меня… — Он посмотрел ей в глаза, и она увидела, насколько он серьезен и непримирим. — Вам, Жизелла, следует понять, что я не играю в игры. Если вы проскользнете в мою кровать, пытаясь что-то получить…

— Я этого никогда не сделаю, — объявила она.

Но сердце ее сжалось то ли от предвкушения, то ли от чувства вины.

— Сделаете, — мрачно сказал он. — В какой-то момент вы чего-нибудь захотите. Серьгу, ласки, еще чего-нибудь. И вы это сделаете. Но я предупреждаю вас. Я приму любое ваше предложение, но не дам ничего взамен. Кроме оргазмов, — протянул он. — Я стараюсь быть очень щедрым в этом вопросе.

Его слова возбудили ее и заставили ее сердце биться быстрее.

Но она смогла лишь сказать:

— Я готова поверить вам на слово.

— Значит, договорились.