Премьера.

Мужчины Деверо, невероятно красивые, особенно в смокингах, не улыбались фотографам, вылезая из своих машин на красный ковер.

Эйб привел с собой многострадальную Кэндис, которая закрывала глаза на все его многочисленные измены в надежде, как полагал Итан, на то, что тот наденет, наконец, ей кольцо на палец.

Джоб не помирился с Шантель.

Итан не потрудился взять кого-нибудь с собой.

В этом не было смысла.

В последнее время, после установления диагноза его отцу, всех девушек, с которыми Итан встречался, после ужина его водитель отвозил домой. Точнее, после той ночи с Меридой. Но ему не хотелось думать, что именно это было причиной.

Итан не был сентиментальным и клялся, что никогда им не будет, но то, что он пришел в этот вечер в театр, говорило об обратном.

Он скучал по ней.

Нет, сказал он себе, просто последнее время дела шли очень плохо.

Несмотря на страшный диагноз, Джоб почти каждый день проводил в офисе. Но, по крайней мере, совет директоров теперь все знал.

Когда они шли по красной ковровой дорожке, все глаза были обращены на Джоба. Он держался очень хорошо, но нельзя было скрыть, насколько он похудел. И Итан заметил, что отец слегка запыхался, когда они поднялись по ступенькам в свою ложу.

Итан сделал глоток виски и раскрыл программу. Его взгляд упал на Мериду.

Ее волосы всегда были необыкновенными, и даже под толстым слоем грима он узнал ее.

На фотографии она была одета во все черное и склонилась к другому актеру со зловещей улыбкой на губах.

Мерида не просто мечтала о Бродвее. Похоже, ее надежды оправдались!

Он стал смотреть фотографии актеров и краткое описание их жизни.

Мерида Картрайт — Белладонна.

Он стал читать о ней и обнаружил, что и так знал о ней почти все. Она была из Англии, у нее был диплом по истории искусств и драме. Она играла на сцене с двенадцати лет, когда ее пригласили в хор в известном театре в Уэст-Энде.

Итан криво усмехнулся. Он знал, что тогда она так и не попала на представление.

Он стал читать дальше.

После переезда в Нью-Йорк она играла на сцене маленького театра вдалеке от Бродвея, а когда Итан прочитал, что она также появилась в известном сериале, он улыбнулся.

Значит, Мерида получила ту роль.

Он стал вспоминать утро прослушивания, и ему показалось, что это был последний солнечный день в его жизни.

Даже сейчас, в разгар лета, мир казался ему серым. Он был чертовски занят на работе, летая туда-сюда между Нью-Йорком и Дубаем. И, несмотря на свой непроницаемый вид, он очень скучал по Мериде.

Однажды он даже пришел в галерею под предлогом покупки ковра.

После осторожных расспросов сердитый владелец галереи рассказал ему, что Мерида нашла себе более достойное занятие, а галерею использовала лишь как стартовую площадку.

Итан порадовался за нее.

По громкой связи попросили всех отключить мобильные телефоны, и Итан увидел пропущенный звонок от Хелен, но решил проигнорировать его и отключил телефон.

Если бы можно было так же легко отключить свои мысли!

Итан обнаружил, что с нетерпением ждет начала представления, чтобы снова увидеть Мериду. Он скучал по ней гораздо сильнее, чем готов был признаться себе.

После спектакля он отнесет ей цветы, решил он. А потом, после официального банкета, они устроят свою собственную вечеринку.

Прошли уже недели.

Нет, месяцы.

На самом деле четыре месяца, в течение которых он спал один.

Ну что ж, сегодня это закончится.

Итан сидел молча, пока в зале постепенно гас свет, и вдруг по громкой связи объявили:

— Сегодня роль Белладонны будет играть Сабина…

Но это было нелепо.

Это же был ее дебют на Бродвее! Она ни за что не пропустила бы его — если только не была больна или сломала ногу. Или, может быть, она сегодня играет другую роль.

Занавес взмыл вверх, заиграла музыка, и Итан стал разглядывать актеров, ища между ними Мери-ду. Когда стало ясно, что она сегодня не появится на сцене, Итан понял, что не сможет просидеть весь спектакль до конца.

— Ты куда направился? — нахмурившись, спросил Эйб, когда Итан тихо поднялся со своего места.

Итан и сам этого не знал.

Он вышел в буфет, но там ему, естественно, ничего не смогли сказать.

Он стал подумывать о том, чтобы пройти за кулисы и выяснить, что, черт возьми, происходит. Потому что что-то происходило. Мерида ни за что в жизни не упустила бы такой шанс.

Вместо этого он отправился к ней домой, благо она жила по соседству. Но на его звонки дверь никто не открыл. И тогда он вспомнил владелицу кафе, которой Мерида махала рукой.

— Мерида… — Итальянка покачала головой. — Вы только что разминулись с ней.

— А когда она вернется?

— Нет, нет, она не вернется. Она возвращается в Англию.

— Когда?

— Сегодня вечером.

Снова очутившись на улице, Итан сделал то, что обычно делал, когда попадал в затруднительное положение. Он позвонил своему незаменимому личному помощнику.

— Хелен, мне нужно знать, на какой рейс зарегистрировалась женщина по имени Мерида Картрайт…

— Она улетает сегодня.

— Откуда ты знаешь?

— Я поэтому и пыталась дозвониться до вас. Она звонила пару раз, но я всякий раз отделывалась от нее…

— Отделывалась? Почему ты не соединила меня с ней?

— Когда изменились наши правила? — поинтересовалась Хелен. — Мне что, теперь соединять вас со всеми женщинами, которые будут вам звонить?

— Ладно, — примирительно сказал Итан. — Так что она сказала?

— Ну, она была очень зла. Сказала, что улетает в Лондон и… — Хелен заколебалась.

— Продолжай.

Он угадал причину, по которой Мерида сегодня не участвовала в представлении. Он почувствовал это всем сердцем, и то, что сказала Хелен, только подтвердило его догадку.

— Она просила передать вам, что будет общаться с вами через своего адвоката.

Наступила гнетущая тишина, словно все звуки города внезапно смолкли.

— Дай мне номер ее мобильного телефона, — сказал Итан.

Но Мерида не ответила на звонок.

Потом Итан направился к своей машине, продолжая разговаривать с Хелен:

— Узнай информацию о ее полете.

— Итан…

— Просто сделай все, что сможешь.

Он сел в машину и сказал водителю:

— ДжФК[1].

А потом подумал, вдруг она улетает из Ла-Гуардии?[2]

— Слушаюсь. — Эдмунд включил мотор. — Прибытие?

— Нет, вылет.

Итан подумал, какое это страшное слово.

— А вы знаете номер рейса?

— Нет. — Итан покачал головой. — Я знаю только, что самолет направляется в Лондон сегодня вечером.

Но таких рейсов было несколько.

— До Гэтвика[3] или до Хитроу[4]?

— Я не знаю! — почти закричал Итан, что было ему несвойственно. Он редко повышал голос, и его ярость была направлена не на водителя, а на себя самого. — Хелен сейчас разбирается с этим. Есть надежда, что мы будем знать больше, когда доберемся туда.

Напряженность не спала, когда позвонила Хелен и сообщила, что телефон Мериды все еще не отвечает.

— Она, возможно, уже на борту или сменила свою сим-карту.

— Продолжай звонить ей, — сказал Итан, и, хотя его голос прозвучал ровно, сердце у него сжалось от отчаяния.

Он развязал свой галстук-бабочку. Пока машина неслась в тоннеле, он вспоминал, как в ее квартире видел чемодан с приклеенной на него биркой. Может быть, это был тот же самый перевозчик?

Он сказал водителю, какого перевозчика искать. Это немного сужало круг поисков, но не существенно.

Итан лишь отчаянно надеялся, что она еще не улетела.

Отстояв огромную очередь, Мерида наконец подошла к стойке регистрации. В аэропорту было шумно и многолюдно, ее рейс задерживался, но, по крайней мере, дело сдвинулось с мертвой точки.

Она до сих пор не знала, правильный ли сделала выбор, решив вернуться домой. Она была в отчаянии. Она простилась не только с карьерой, но и с друзьями и с той жизнью, которую она здесь наладила.

И, уезжая, она полностью лишалась малейшего шанса, что Итан, возможно, захочет еще раз увидеться с ней.

У него было несколько месяцев на это, напомнила себе Мерида.

У нее начала болеть голова. Но она не знала, какую таблетку принять, чтобы не навредить ребенку.

Ребенку!

Она вздрагивала всякий раз при мысли о ребенке. Она до сих пор не могла поверить, что это правда.

И она не могла поверить, что слышит голос Итана, зовущего ее по имени.

— Мерида!

Она обернулась и увидела его. Он был невероятно красив, в смокинге, но с развязанным галстуком. Его черные глаза встретились с ее глазами, и он нетерпеливо махнул ей рукой, подзывая к себе.

— Мисс?..

Наконец подошла ее очередь на регистрацию.

Итан не сводил глаз с ее лица, но до того момента, как она увидела его, он уже убедился, что она беременна.

Она была худой — на самом деле слишком худой, — но ее груди стали больше, чем прежде. Ее волосы были кое-как уложены в пучок, а лицо было слишком бледным в свете флуоресцентных ламп.

Это должны были быть софиты, подумал Итан, пробираясь к ней. Она должна была быть на той сцене, когда поднялся занавес, а не стоять, выжатая как лимон, с чемоданом в руке, готовясь улететь отсюда.

— Пойдем, — сказал Итан, словно просто ожидал, что она последует за ним к его машине.

Как и было на самом деле.

— Мне нужно зарегистрироваться. Я должна успеть на свой рейс, — сказала Мерида.

— Нет, теперь не должна.

— Мисс! — Люди протискивались между ними, а ее попросили подойти к стойке регистрации.

— Я должна идти.

— Мерида.

Его голос был невероятно резким и властным, и она увидела перед собой крутого бизнесмена, каким, как она слышала, он и был.

— Ты позвонила мне и пригрозила, что обратишься к адвокату.

Он окинул ее взглядом с головы до ног, и этот взгляд сказал ей, что он все знает.

— Я бы сказал, что нам есть о чем поговорить, не так ли?

— Да, это так. Но я не такая, как ты, Итан. Я не могу просто сесть в другой самолет по своей прихоти.

У нее не было денег, чтобы купить еще один билет, и ее пугала мысль, что она не успеет на свой рейс.

— Мерида, если ты сейчас же не пойдешь со мной, клянусь, я перекину тебя через свое плечо и отнесу в машину.

Он вполне был способен на это.

Но он глубоко вздохнул и заставил себя сражаться честно.

— Если мы не придем к обоюдному согласию, я куплю тебе другой билет до Лондона.

Мерида не знала, верить ли ему, но они должны были хотя бы попытаться. Она напомнила себе о том, что сказала Наоми, — он всегда вел себя с ней как истинный джентльмен. И она кивнула.

Он взял ее чемодан, и они стали пробираться сквозь толпу.

Его машина ждала у выхода, и хотя она не стала говорить ему об этом, она испытала облегчение, сев на заднее сиденье рядом с ним. За прошедшие недели Мерида часто чувствовала себя невероятно одинокой.

Движение было плотным, и они ехали довольно долго. Но они почти не разговаривали.

На сиденье она увидела программу сегодняшнего представления.

— Ты был в театре?

— Да, — коротко ответил он.

— Ты узнал, что я получила роль?..

Он увидел в ее глазах надежду, что он узнал, что она будет играть в спектакле, и пришел в театр, чтобы посмотреть на нее. Но Итан быстро лишил ее иллюзий. Он ни за что не признался бы, что почувствовал, когда занавес поднялся и ее на сцене не оказалось.

— Нет, разумеется. Я здесь, потому что только что узнал от своего персонального ассистента о твоих звонках.

Мерида с трудом сдерживала слезы. Она не хотела показаться ему слабой и слишком эмоциональной, но в последнее время была именно такой.

Пока машина стояла в пробках, она смотрела в окно и не могла не думать о том, каким мог бы быть этот вечер.

Каким он должен был быть.

Премьера! Она вложила бы в роль всю душу, даже не зная, что Итан сидит в зале.

Но она предпочитала фантазию, в которой он приходит за кулисы после представления. Это должно было быть именно так.

Но сейчас все было по-другому.

Она чувствовала себя беженкой, когда они подъехали к его роскошному отелю. Итан был одет так эффектно, а Мерида на этот раз была не в черном платье и при жемчугах, а в спортивной одежде, удобной для путешествий.

— Добрый вечер, мистер Деверо, — сказал швейцар. — Мадам.

На этот раз Итан позаботился о ее багаже, и они направились прямо к лифту. И Итан стал рассматривать ее отражение в зеркальных дверях.

Беременна.

Как Мерида в свое время снова и снова смотрела на это слово на тесте, оно теперь так же крутилось у него в мозгу. Бросив быстрый взгляд на свое отражение, он решил, что это очень странно — он выглядел точно таким же, как и пару часов назад, когда направлялся в театр.

И хотя он выглядел ничуть не изменившимся, он чувствовал себя так, словно в него ударила шаровая молния.

Он никогда не представлял себя в роли отца.

И эта перспектива не смягчала его и не наполняла нежностью. Она страшно пугала его. Он думал о том, какую кошмарную жизнь устроил им их отец… и о своей собственной ужасающей репутации. О своей решимости никого не подпускать к себе слишком близко. И он был уверен, что такой бесчувственный тип, как он, не сможет стать хорошим отцом.

И тут он услышал ее голос.

— Тяжело привыкать к такому, верно?

Он не ответил. Итан сомневался, что вообще когда-нибудь привыкнет к этому.

Мериде было странно снова очутиться в этом номере. В прошлый раз они не могли оторваться друг от друга, а сейчас стояли по разные стороны стола, и Итан наливал выпивку в бокалы.

— Мне нельзя пить это, — сказала Мерида.

Но это не остановило его. Он поднес бокал к губам, не сводя с нее глаз, и она страстно хотела бы знать, о чем он сейчас думает. Он выглядел совершенно спокойным, словно только что вернулся из театра, а не гонялся по аэропортам, узнав, что станет отцом.

А потом он спросил:

— Может ли быть сомнение в том, что это мой ребенок?

Мериде захотелось дать ему пощечину.

— Тебе действительно нужно спрашивать об этом?

— Да, — ответил Итан. — Я действительно должен спросить.

По стандартам Деверо она легко отделалась. Обычно личные беседы допускались только после сдачи анализа ДНК.

Итан уже участвовал в таком деле. Не сам, а через Эйба. Тогда оказалось, что ребенок не его.

К тому же его отец несколько раз попадал в подобную ситуацию, хотя в последние годы он немного угомонился.

— Так он мой? — снова спросил Итан.

— Да, — ответила Мерида. — Ни до, ни после той ночи у меня никого не было. Я же была девственницей, Итан.

— Ты сказала, что принимаешь таблетки. Что ты защищена.

— Я действительно принимала таблетки, — сказала Мерида. — Я принимала их по вечерам. Я думала, что вернусь домой и выпью очередную таблетку вовремя.

Мерида смотрела на его застывшее непроницаемое лицо, и ее голос поднялся почти до крика:

— Я собиралась принять ее, когда переодевалась для прослушивания, но я забыла об этом, а потом, когда ты бросил меня, я была слишком расстроена.

— А теперь ты злишься и угрожаешь нанять адвоката?

— Я сказала это только потому, что никак не могла дозвониться до тебя.

— Что ж, теперь я перед тобой. Чего ты ждала, Мерида? Мы могли поговорить об этом три месяца назад.

— Я только недавно обнаружила… — начала она, но потом решила, что лучше сказать правду. — Я избегала мыслей об этом.

— Почему?

— А ты как думаешь?

— Я здесь не для того, чтобы играть в загадки. Почему ты старалась не думать об этом и не хотела говорить об этом мне?

— Потому что как бы я ни хотела не быть беременной, я не стану делать аборт. Что-то подсказывало мне, что ты предложишь такой вариант.

Он ничего не ответил.

— И на работе мне только это и предлагали.

Он по-прежнему молчал, и она взглянула на его каменное лицо.

— Почему ты делаешь вид, что ты такой холодный?

— Я не делаю вид, — ответил Итан. — Я и вправду холодный, Мерида.

— Нет, это неправда. Тем вечером, когда мы познакомились…

— Я хотел затащить тебя в кровать! — возразил Итан. — Я могу быть обаятельным, когда захочу.

— Так ты притворялся таким милым? — Мерида недоверчиво рассмеялась. — А как же следующее утро? — Ее все еще убивало то, как он расстался с ней. — Ты и тогда притворялся?

Мысли о том утре были для него мучительными, поэтому он вернулся к настоящему вечеру.

— Когда ты планируешь рожать?

— Четырнадцатого декабря.

В этом году. Он станет отцом в этом году.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала Мерида, и в ее голосе прозвучала паника, которую испытывал и сам Итан.

Тем не менее внешне он оставался совершенно спокойным.

— Что ж, что случилось, то случилось.

— И что это означает?

То, что он будет решать эту проблему. Так же методично, как и все другие проблемы, с которыми ему приходилось сталкиваться.

Эмоции не должны мешать принятию решений, а его голова в настоящий момент шла кругом. Он вспоминал ту ночь, когда они встретились, уже без розовых очков на глазах, и даже подумывал, была ли Мерида настолько невинна, насколько она говорила?

Безусловно, она была девственницей. Но, черт возьми, не воспользовалась ли она ситуацией нарочно? Он, конечно, был довольно высокого мнения о себе, и, сколько он себя помнил, его предупреждали быть очень осторожным. Матери нарочно записывали дочерей в те школы, в которых он учился. А молодые девушки переводились в Колумбийский университет, когда узнавали о том, что он поступил туда, и все это лишь ради шанса носить имя Деверо.

Но вместо того, чтобы обвинить ее, он решил просто уйти.

— Я сейчас уйду, — сказал он. — Полагаю, что тебе следует отдохнуть, поужинать…

— Ты уходишь? — Она была в шоке. — Ты только что узнал, что я беременна, и просто решил уйти?

— Да, — сказал Итан. — Или я скажу что-нибудь такое, о чем буду жалеть.

— Например?

Он покачал головой.

— Мы поговорим завтра. У тебя было несколько месяцев, чтобы принять тот факт, что ты беременна. А у меня было всего несколько часов, Мерида. Я должен прийти в себя.

Им обоим нужна была ясная голова, но на один вопрос он все-таки ответил:

— Я никогда не предложил бы тебе сделать аборт.

Она уставилась на него.

— Но я и никогда не хотел бы оказаться в такой ситуации.

— А ты думаешь, я этого хотела?

Но он отказался втягиваться в спор.

— Поспи, — сказал он. — Я вернусь завтра, после того как поговорю с некоторыми людьми.

— Нет, поговори со мной! — закричала Мерида.

После стольких недель страха и злости она, наконец, взорвалась. Она набросилась на него, но на Итана это не произвело впечатления.

— Я вернусь завтра, и мы решим, какие действия предпринять.

Он сказал это так, словно они были в суде, подумала Мерида, когда дверь за ним закрылась.

Тем не менее, когда ее злость стала остывать, она на самом деле была благодарна за эту отсрочку…

Мерида распахнула портьеры и легла в кровать, глядя на парки и вспоминая те съемки на мосту, когда она думала, что больше никогда не увидит Итана.

Не говоря уже о том, чтобы снова оказаться в этом номере.

«Что ж, что случилось, то случилось».

Когда он сказал это, она разозлилась. Но теперь, как это ни странно, эти слова принесли ей успокоение.

Итан все знал.

И это может стать началом.